Друзей не выбирают. Эпизод II - Кувайкова Анна Александровна - Страница 59

Не знала я, о чём говорила! Всё оказалось не просто страшно, а очень страшно! На следующий же день температура поднялась настолько, что я практически ничего не соображала! Тело чесалось невыносимо, хотелось просто содрать кожу, голова раскалывалась, а кости ломило. Я даже поспать не могла нормально, только иногда проваливалась в полузабытье, но вскоре просыпалась вновь. Так плохо мне не было никогда.

То и дело подкатывала истерика, хотелось встать и куда-то бежать, кричать, сделать хоть что-нибудь, чтобы избавиться от этих мучений. А ещё мне было очень обидно, аж до слёз. С трудом засыпая, чтобы через минуту проснуться от дикого зуда по всей коже, я хотела увидеть близнецов, сидящих по краям кровати. Я думала, что они наплюют на запрет Латриэля, что они зайдут хотя бы на минуту, но все тщетно. Они ни разу не появились.

А вот Аилиния зашла. На несколько минут, но пришла. Я была безумно рада её видеть, хотя и с трудом различила её силуэт сквозь пелену перед глазами. Но вскоре её выгнал Латриэль, и мне стало ещё хуже. Я не соображала вообще ничего, перед глазами постоянно стоял туман, звуки доносились как сквозь вату, я хотела очнуться, избавиться от этого, но не могла.

Неожиданно, моего лба коснулось что-то прохладное. Откуда-то издалека послышался голос:

— Как она?

— Хуже некуда. Я перепробовал всё, но жар не спадает, она начала бредить.

Кто бредит, я брежу? Нет, я же всё слышу! И чувствую, и вижу, хотя и не могу ничего рассмотреть. Я попыталась пошевелиться, но тело упрямо отказывалось, продолжало невыносимо чесаться.

Когда же это закончится?..

— Это пик болезни. Если она переживёт эту ночь, то пойдёт на поправку.

Что значит «если переживёт»? Я же не могу умереть!

Но самочувствие, хоровод непонятных мыслей, обрывки сна и тянущая боль под лопатками говорили об обратном.

У меня чешется левая пятка. Не сильно, но чешется. Эй, а что за мокрая тряпка у меня на лбу? Разлепив глаза, я уставилась на нитки у меня на глазах. Чуть приподнявшись на локтях, я сняла чёрную жуть с собственного лица. Жутью оказался Химо.

— Химо, зараза ты тряпичная, ты какого упыря разлёгся на мне в таком состоянии?

— Хелли? — открыл глаза тарантул, которого я удерживала на весу, держа пальцами за две задние лапы. — Ты очнулась!

— Ну да, я вроде вздремнула немного, а что?

— Я бы не сказал, что это было немного! — раздался приятный голос.

Я повернула голову и тут же от неожиданности выпустила паука из рук. Химо шлёпнулся с неприятным булькающим звуком мне на колени, а я же уставилась на принца Маркуса, сидящего в кресле. Выглядел эльф несколько измученным: волосы растрёпаны, глаза покраснели, одежда помята, а под глазами залегли тени.

— Здрасте, ваше высочество! — поспешила поздороваться я, одновременно пытаясь пригладить волосы.

Рубашка Киртана, в которой я спала, неприятно липла к телу, да и, подозреваю, мой общий внешний вид оставлял желать лучшего.

— Я рад, что ты очнулась, — улыбнулся эльф, вставая с кресла. С видимым удовольствием потянувшись, он прошёл пару шагов и опустился на край постели: — Как ты себя чувствуешь?

— Есть хочу! — ляпнула я, почесав нос.

И тут же свела глаза на переносице. Там ничего не было! Ощупывание всего лица подтвердило — кожа на лице была абсолютно гладкой, без единого прыщика!

— Ничего у тебя там нет! — засмеялся эльф. — А вот на теле ещё много чего осталось. Я позову Латриэля, он всё поправит. Думаю, что уже через три дня ты сможешь выйти из комнаты.

— А сколько я проспала? — задала я вопрос, внимательно глядя в глаза эльфа.

У меня появилось смутное подозрение, что он провёл тут не один день.

— Десять дней, — ответил Владыка. — Но понервничать ты нас заставила в последние три.

— «Нас»? — поинтересовалась я.

Подозрение усилилось…

— Нас, — кивнул эльф, лёгким движением руки касаясь моего лба. Его ладонь приятно холодила кожу, было что-то знакомое в этом жесте. — Жар спал, как я и думал. Ну так вот: последние три дня тебе было очень и очень плохо, ты даже в сознание не приходила. Ни один из старших целителей к тебе не могли зайти, они, увы, этой болезнью не болели. Пришлось нам с Латом идти на крайние методы.

— Всё было так серьёзно? — тихо спросила я, понимая, что те слова, которые я слышала сквозь пелену забытья, мне не показались.

— Чего уж тут таить, — грустно улыбнулся эльф. — Вчера ты была между жизнью и смертью, я еле тебя вытащил, пришлось вливать свои собственные силы в твою ауру. Не удивляйся, если в течение нескольких дней у тебя обострится слух или зрение, это, так сказать, побочный эффект. Но в целом болезнь отступила, ты спокойно уснула только на рассвете, тогда я и отправил Латриэля спать. Бедолага последние несколько дней практически вообще не отходил от твоей постели.

— Правда? — смутилась я. Нужно поблагодарить его. Секундочку… Слово «нас» так и не было расшифровано! — Принц Маркус, а сколько времени вы здесь провели?

— Поймала ты меня! — всплеснул руками принц. — Признаю, я здесь просидел столько же, сколько и мой друг. Но не волнуйся, мне это было не сложно.

— Ничего себе! — возмутилась я, но тут же вспомнила, с кем разговариваю, и сбавила обороты. — Спасибо вам. Вы и Латриэль спасли мне жизнь. Теперь я перед вами в дол…

— Тсс. — Эльф мгновенно прижал палец к моим губам, заставив меня замолчать, а сердце — бешено заколотиться. — Не нужно за это благодарить. Быть может, представится случай, и ты спасёшь жизнь мне. А сейчас приводи себя в порядок, а я схожу за Латриэлем, хорошо?

Эльф потрепал меня по волосам, тепло улыбнулся и вышел.

— Чтоб все так жили… — выдохнула я, запуская руку в спутанные волосы.

Я в восторге от этого эльфа! Всё понимающий, тактичный, заботливый, а по слухам, ещё и правитель замечательный! Влюбиться, что ли?

— Я же тебе говорил, что он хороший ельфик! — довольным голосом произнёс Химо.

Да уж, хороший — это мягко сказано! Он просто какой-то необыкновенный! Где это видано, чтобы эльфийский Владыка, хоть и будущий, несколько суток не спал, а лечил вздорную магичку?

И чует моя левая пятка, что ритуал тут ни при чём. Его могут и другие маги провести, сил Дерека и Терена, например, вполне для этого хватит. Так какие же цели преследовал эльфийский принц, вытаскивая меня из цепких лап Гекаты, Хранительницы Душ? Простая симпатия, врождённое добродушие или…

Что «или», я додумать не успела, в дверь постучали.

— Да-да? — довольным голосом спросила я, не собираясь, впрочем, вылезать из небольшого бассейна с горячей водой, куда уже успела залезть после ухода принца Маркуса и где и предавалась размышлениям.

— Хелли, с тобой всё в порядке? — раздался взволнованный голос из-за двери.

— Конечно! Латриэль, подожди, пожалуйста, две минуты, я сейчас выйду! — крикнула я, подавив в себе дикое желание назвать эльфа учителем.

Не знаю почему, но бывает у меня такое, рыжеволосый эльф меня смущает время от времени своими взглядами, словами, а иногда и прикосновениями. Если Таш — мой друг, и точка, то Латриэль явно испытывает нечто большее. И это нечто меня и пугает, и смущает одновременно.

Нет, Латриэль всем хорош, но не могу я ему ответить взаимностью! Отношение эльфа ко мне, пусть и тщательно скрываемое, очень мешает общению, я иногда даже не знаю, куда смотреть, чтобы не натолкнуться на его внимательный взгляд изумрудных глаз. Остаётся надеяться, что сейчас, когда до ритуала, после которого Селениэль всё и всех вспомнит, остаётся всего неделя, мысли Латриэля будут только о ней. И мы сможем, наконец, стать просто друзьями.

Закутавшись в белое пушистое полотенце и выжав как следует Химо, который купался вместе со мной, я вышла из ванной, дверь в которую была спрятана у меня в комнате в самом углу, за шкафом. Латриэль сидел в кресле, а какая-то эльфийка со светлыми волосами застилала новое постельное бельё на моей кровати. Я уставилась на её хорошенькое личико, пытаясь сообразить, как у лунной эльфийки могут быть светлые волосы. Быстро закончив свою работу, эльфийка попыталась что-то сказать, но её попытку пресёк Латриэль, многозначительно кашлянув. Девушка быстро на него посмотрела и, присев в реверансе, расторопно покинула комнату.