Повелители Небес - Уэллс Энгус - Страница 76

— Вероятно, не следовало бы рассказывать тебе об этом, — произнесла она негромко, — но у меня к тебе особое отношение. Не могу объяснить… — Рекин улыбнулась и вздохнула. — Так уж получилось, что твоя судьба в каком-то смысле на моих плечах. Итак, ты уже достаточно повидал, чтобы понять, в какой степени наше общество зависит от Измененных.

Я сказал:

— Без них Дарбек окажется беспомощным, я полагаю.

— Так получилось, что мы от них зависим, пожалуй, уж чрезмерно сильно. — Красивое лицо Рекин помрачнело, а глаза скользили по залу таверны, точно колдунья опасалась, что ее могут подслушать. — И вероятно, среди них есть такие, которые знают об этом. Думаю, это те, кто и бежит за Сламмеркин.

Она сделала паузу. Я видел, что слова эти даются ведунье нелегко, и спросил:

— Но почему вы, колдуны, не воспользуетесь своим искусством, чтобы создать новых? Чтобы они заменили беглецов?

Я был удивлен, когда она покачала головой, но еще сильнее поразили меня слова, которые я услышал:

— Нет, Давиот, мы не можем.

У меня отвисла челюсть, я не смог сдержать вырвавшегося у меня вздоха. Рекин свела брови, ее зеленые глаза предостерегающе вспыхнули. Я закрыл рот, положил руки рядом со своей кружкой, точно желая обрести твердую почву, а потом придвинулся поближе к своей собеседнице.

— Не можем, — продолжала она так тихо, что никто, кроме меня, не мог слышать ее слов. — Никто с точностью не может сказать почему, хотя некоторые считают, что это из-за нашей миграции на юг. Эта способность обнаружилась у нас в Ур-Дарбеке, когда драконы охотились на нас и нам жизненно важно было создать для них добычу. Когда же мы переправились через Сламмеркин, нужда в этом отпала. Вместо этого наша магия была направлена на завоевание Драггонека и Келламбека, а также на одоление Повелителей Небес.

Рекин замолчала, когда служанка, подойдя к нам, спросила, не следует ли наполнить наши кружки. Мы допили наше пиво и молча ждали, пока рыжеволосая женщина наливала нам свежего эля. Затем колдунья продолжала:

— Все усилия нашей школы были направлены на создание Стражей и разработку методов ведения войны с Хо-раби. Мы видели, что Измененные сами себя воспроизводят, поэтому казалось, что нет нужды создавать новых слуг с помощью колдовства, когда природа и сама прекрасно справляется с этим. Сейчас оказалось, что мы просто забыли, как это делать.

— Как вы могли забыть? — спросил я.

Губы жрицы изогнулись в улыбке, в которой не чувствовалось и тени иронии.

— Мы не Мнемоники, Давиот, — сказала Рекин. — Вероятно, не охраняй мы столь ревностно своих тайн, доверь их тем, кто обладает твоим талантом… Но теперь-то уже поздно, мы просто не можем.

— Но, — спросил я в полнейшем недоумении, — как можно забыть дар?

— Наверное, забыть не совсем точное слово, — ответила Рекин. — Наверное, правильнее сказать, что мы направили свои способности другими путями. Вероятно, этот дар проявлялся только в Ур-Дарбеке и был обусловлен нашими тамошними нуждами. Как бы там ни было, сейчас он утрачен.

— Ты считаешь, что волшебный талант — это нечто такое, что связано с землей, на которой мы живем? — Я принужден был помнить о том, чтобы говорить тихо, словно мы ведем какой-то обычный разговор, и это оказывалось нелегкой задачей. — Что то место, где вы находитесь, предопределяет ваши способности?

— Есть такое мнение, — ответила она. — Лично я не знаю. Только я не могу взять животное и сделать из него Измененного.

Я покачал головой, внутри меня ожгла мысль. Глядя на Рекин во все глаза, я, понизив голос почти до шепота, спросил:

— Ты хочешь сказать, что мы, Дары, каким-то образом получили эту способность, находясь в Ур-Дарбеке? Из-за того, что жили там?

Вопрос был риторическим, мне просто хотелось проговорить свою мысль, но Рекин произнесла:

— Есть мнение, что это именно так.

— Если те, кто так думает, правы? — пробормотал я. — Могут ли такие способности развиться и у Измененных, оказавшихся там?..

Это было похоже на то, как если бы кто-то распахнул ставни и комнату залил яркий свет или зажгли факел, осветивший то, что раньше было тьмой. Я сидел пораженный. Мне казалось, что составные части головоломки сложились, полная картина еще не была видна, но ее очертания просматривались намного четче.

Лицо Рекин было прямо передо мной через стол, и сравнение с пронзительным взглядом дракона снова пришло мне на ум.

— Возможно, — сказала колдунья. — По крайней мере, такие подозрения существуют.

— Боже ты мой! — воскликнул я шепотом, чувствуя, что, несмотря на окружавшую меня жару, холодок побежал у меня по спине.

— Теперь ты понимаешь, почему твой интерес к диким Измененным признан столь нежелательным? — спросила она и, когда я кивнул, что называется, ошарашила меня, добавив: — Мне не следовало говорить тебе об этом. Тема строго секретная, я нарушила клятву, рассказав тебе. Если ты проговоришься, то и тебя и меня, скорее всего, ждет плаха.

Я кивнул, будучи слишком заинтригованным, чтобы чувствовать страх. Он займет свое место позже, но в ту секунду я испытывал только восхищение и ни с чем не сравнимое желание знать. Я спросил:

— И многим это известно?

— Об этом знаем мы, колдуны, — ответила Рекин, — глава вашей школы, Великий Властелин, воеводы, и никто больше. Это тщательно охраняемый секрет.

Я облизнул губы, не сводя взгляда со своей собеседницы. Тщательно охраняемый? Да, что может произойти, если жители Дарбека, как Истинные, так и Измененные, узнают об этом? Даже если то, что рассказала мне колдунья, не более чем предположение, все равно и этого достаточно, чтобы перевернуть все с ног на голову. Измененные, подумал я, бросят эту землю, чтобы переправиться на север, где они смогут обрести власть, которой сейчас обладают одни лишь их господа. Истинные попытаются помешать им силой. Хаос, который может начаться, сделает Дарбек бессильным перед Повелителями Небес. Я смотрел на Рекин, чувствуя, как страх шевелится под покровом моего удивления.

— Если ты что-нибудь об этом скажешь, — сказала она, подбирая слова. — Сарун или любой другой наместник прикажет вырвать твой язык, прежде чем подвергнет казни. Помни об этом.

— Да, — сказал я хриплым и сдавленным голосом. — Но, Рекин, зачем ты говоришь мне?

Она пожала плечами, и улыбка блуждала по ее лицу, а в глазах вспыхивали искорки загадочного огня.

— Не знаю, — ответила колдунья. — Все из-за той ответственности, которую я чувствую относительно тебя. Не могу тебе лучше объяснить, только думаю, что то, что я тебе сказала, послужит скрепкой для твоего болтливого язычка.

Я благодарно улыбнулся и спросил:

— Последний вопрос?

Рекин улыбнулась и взмахнула рукой, а я сказал:

— Какой резон в Пограничных Городах?

— Такой же, как и в Стражах, — ответила колдунья. — С той только разницей, что они стерегут побережье Сламмеркина.

— От вторжения? — сказал я насупив брови. — Разве дикие Измененные настолько сильны?

Рекин ответила утвердительно.

— На случай такой возможности, — сказала она. — На тот случай, если дикие Измененные найдут способ обратить против нас волшебное искусство.

Я опорожнил свою кружку молча. Тысячи мыслей пчелиным роем жужжали в моей голове, и каждая из них порождала множество новых. Мне надо было бы остаться одному и все обдумать, но Рекин поставила на стол свою кружку и предложила мне вернуться в замок. Я, не говоря ни слова, кивнул и отправился вслед за ней к выходу.

Книга третья

ХИТРОСПЛЕТЕНИЯ СУДЬБЫ

Глава 20

Многому выучилась Рвиан с того самого дня, когда впервые оказалась среди Стражей, но не смогла овладеть искусством забвения и стереть из памяти Давиота, который неизбывно оставался в дальних закоулках памяти девушки незаживающей раной. Она порой ругала себя за то, что вовлекается в столь бесплодные мечтания. На новом месте было чем заниматься, Бог свидетель, и если худшие из подозрений колдунов оправдаются, впереди их ждет безнадежная жестокая борьба. Но она не могла забыть Давиота.