Советский Союз в локальных войнах и конфликтах - Попов Игорь Михайлович - Страница 135

135

Для этого необходим ряд предпосылок. Прежде всего само национальное движение должно быть многочисленным и сплоченным, готовым в случае необходимости обратиться к вооруженным методам борьбы. Двусторонние же отношения между потенциальными участниками кризиса – соседними государствами – должны быть отягощены долговременными конфликтами, чтобы национальное движение могло быть использовано как повод для дестабилизации внутриполитической обстановки у оппонента.

По мере развертывания движения национального меньшинства за свои права сопредельное государство может постепенно втянуться в кризис путем предоставления убежища политическим беженцам и гражданскому населению, развертывания лагерей для подготовки боевиков, оказания других видов экономической и военной помощи национальному движению. В других случаях втягивание соседнего государства в военно-политический кризис происходит в результате опасности возможного распространения межнациональной розни на его территорию, усиления неконтролируемого потока беженцев и связанного с этим резкого ухудшения социально-экономической обстановки в отдельных регионах страны. Выступая первоначально в качестве посредника, стремящегося мирными средствами урегулировать этнополитический конфликт, это государство вследствие, во-первых, фракционности национального движения, где, как правило, существуют силы, настаивающие на продолжении вооруженной борьбы, а во-вторых, явного или скрытого сопротивления своим миротворческим усилиям у потерпевшего государства, постепенно втягивается в межгосударственный военно-политический кризис.

Так, длительный этнический конфликт тамильского меньшинства с государственными структурами Шри-Ланки обусловлен давним историческим противостоянием. Как и некоторые другие азиатские страны, Шри-Ланка может быть отнесена к двунациональным государствам: по данным переписи 1981 г., сингалы составляли 73,9% всего населения, тамилы – 18,1%. Незначительная часть населения была представлена другими национальностями[441].

На протяжении 50—60-х гг. сингальско-тамильские противоречия в основном сосредоточились вокруг борьбы по языковому вопросу. Предоставление сингалам привилегий в использовании родного языка обеспечивало им лучшие возможности в конкурентной политической и социально-экономической борьбе, в сохранении и восстановлении культурных ценностей. Ответной реакцией тамилов явилось расширение их борьбы за предоставление тамильскому языку паритета, против дискриминации в политической, социально-экономической и культурной областях.

Далее требования приобрели автономистский характер. Наряду с выдвижением лозунгов о предоставлении гарантий гражданских прав тамилам и закреплении их в конституции 1972 г. руководство Тамильского объединенного фронта (ТОФ) выдвинуло проект разделения страны на шесть штатов, в трех из которых должно было преобладать тамилоязычное население[442]. С этого времени проблема государственного устройства страны выдвинулась в эпицентр сингальско-тамильских противоречий. Нежелание Центра пойти на уступки привело к поляризации тамильского национального движения на умеренное и экстремистское течения, отходу от лозунгов мирного решения тамильской проблемы в рамках федерального государственного устройства. Экстремистское крыло тамильского национального движения стало настаивать на образовании отдельного тамильского государства. Переход национального движения из автономистской в сепаратистскую форму стал фактом этнополитической обстановки в стране.

В середине 70-х гг. началось активное формирование военизированных отрядов тамильской молодежи «Тамил илам». Одной из первых организаций, призвавшей к вооруженной борьбе за создание тамильского государства, стала группировка «Новые тамильские тигры» (с 1976 г. она получила наименование «Тигры освобождения Тамил илама» – ТОТИ).

Необходимость стабилизации положения в стране вынудила правительственные структуры пойти на некоторые уступки требованиям тамильских лидеров. По конституции 1978 г. государственными языками были объявлены одновременно сингальский и тамильский, отменялись различия в гражданстве ланкийских и индийских тамилов. Одновременно было принято решение о расширении местного самоуправления[443].

Однако эти паллиативные меры уже не могли удовлетворить все основные течения тамильского национального движения. Разногласия между руководителями ТОФО и экстремистски настроенными членами молодежных групп особенно обострились после того, как деятельность сепаратистских тамильских организаций была запрещена. Их члены ушли в подполье, все более активно прибегая к средствам вооруженной борьбы.

Результатом этого стала волна антитамильских погромов, прокатившаяся по стране летом 1983 г. с негласного одобрения правительства. В ходе погромов серьезно пострадали лица, имеющие индийское гражданство. Официальный Дели в связи с этим выразил резкий протест, и с лета 1983 г. Индия оказалась непосредственно вовлеченной во внутриланкийский конфликт.

Ряд крупных экстремистских тамильских организаций перенесли свои центры в южноиндийский штат Тамилнад, где проживает в основном тамилоязычное население. В этом штате сконцентрировалась и основная масса тамильских беженцев из северных и восточных частей Шри-Ланки (согласно данным индийской печати, их численность превысила 100 тыс. человек). На юге Индии были созданы специальные военные лагеря ТОТИ и некоторых других организаций[444]. Квалифицированная подготовка под руководством опытных индийских инструкторов и оснащение современным оружием позволили тамильским «тиграм» и боевикам из ТОТИ продолжить эффективную партизанскую борьбу.

Результатом стало возникновение в 1983—1984 гг. военно-политического кризиса между Индией и Шри-Ланкой.

Другой пример сепаратистского движения – события в индийском штате Пенджаб, ставшие одной из основных причин неоднократных военно-политических кризисов между Индией и Пакистаном. В основе пенджабской проблемы, так же как практически и любого сепаратистского движения, лежит целый комплекс причин социально-экономического, политического и религиозного характера, которые в начале 80-х гг. привели к усилению этноконфессионального движения сикхов[445]. Возникновение в Пенджабе политических партий и движений (Всеиндийская федерация сикхских студентов, Национальный совет Халистана и др.), добивающихся создания сикхского государства – Халистана, и соответствующая военно-политическая помощь этим движениям со стороны пакистанских властей привели к резкому обострению отношений между Индией и Пакистаном, а затем и к перерастанию их в кризисную ситуацию.

В настоящее время характерным примером сепаратистских движений на постсоветском пространстве и вызванных ими военно-политических кризисов являются приднестровский и абхазский сепаратизм. При этом приднестровский кризис показывает, что сепаратистские движения могут возникать на вненациональной и внерелигиозной основе.

Лидирующие места в возникновении кризисов данного типа в послевоенный период занимали Азия и Африка.

Глава 5.

Территориальные споры

Военно-политические кризисы на этой почве возникали, как правило, в том случае, когда оспариваемые территории имели для обоих претендентов важное военно-стратегическое или экономическое значение, а также вследствие споров сопредельных государств по поводу территориальных вод, месторождений конкретных полезных ископаемых и т.д.

К основным разновидностям данных кризисов относятся ситуации, вызванные: попытками пересмотра пограничных межгосударственных договоров; отказом государств, как правило новообразованных, признать прежние условные административные границы, которые были определены для них в рамках когда-то единого государства; оспариванием территорий, принадлежность которых четко не закреплена в предшествующих договорах, актах и соглашениях.

вернуться

441

Statistical Pocket Book of the Socialist Republic of Sri Lanka. Colombo, 1984. P. 14.

вернуться

442

Ceylon Daily News. Colombo. 28.06.1973.

вернуться

443

Межэтнические конфликты в странах зарубежного Востока. М.: Наука, 1991. С. 165.

вернуться

444

Там же. С. 168.

вернуться

445

Сикхский сепаратизм: история возникновения, социально-экономические корни и политическая эволюция. М., 1987. С. 49.