Советский Союз в локальных войнах и конфликтах - Попов Игорь Михайлович - Страница 136

136

Причина возникновения военно-политических кризисов первого вида в том, что определение пограничной линии в межгосударственных договорах не всегда гарантированно устраняет опасность возникновения военно-политических кризисов по территориальной проблеме. Межгосударственные договоры по территориальным вопросам нередко оспаривают, поводом для чего является, как правило, смена правительства, нередко в результате государственного переворота, влекущая за собой в отдельных случаях изменение правительственного курса, в том числе и по территориальным проблемам. В подобных условиях ранее заключенные межгосударственные договоры по пограничным проблемам нередко отвергаются или частично ревизуются, что создает предпосылки для возникновения соответствующих военно-политических кризисов. Этому могут способствовать попытки противопоставления договоров по одной и той же территориальной проблеме, заключенных в разные исторические периоды, реанимация так называемого исторического права на спорную территорию и др.

Эти факторы, к примеру, проявились в ходе характерного кризиса между Ираком и Ираном по поводу совместного использования водного пути Шатт-аль-Араб (28 ноября 1959 г. – 4 января 1960 г.)[446].

Первым соглашением по вопросу границы между Персией и Османской империей, в которую входила и территория современного Ирака, стал Омассийский договор 1555 г., на основе которого в 1639 г. был выработан Зухабскии договор, ставший предметом последующих споров и конфликтов[447]. В 30-х гг. XX в. обе стороны стали высказывать свое недовольство сложившимся положением. Так, Иран требовал, чтобы вся граница вдоль Шатт-аль-Араб была установлена по тальвегу, и оба государства имели равные права на реку. Ирак, со своей стороны, претендовал на участки территории, входившей в состав Ирана. Общая площадь этих территорий, расположенных вдоль сухопутной границы к северу от р. Шатт-аль-Араб, составляла 400 тыс. кв. км. В 1937 г. стороны заключили компромиссный пограничный договор, предусматривавший незначительные изменения границ в пользу Ирака. В соответствии с договором Ирак получил право собирать плату за транзит с проходивших судов, на него была возложена ответственность за поддержание водного пути в надлежащем состоянии.

После резкого изменения политической обстановки в Ираке, вызванного свержением династии хашемитов в июле 1958 г., шах Ирана сразу же выразил неудовлетворение соглашениями 1937 г. Кризис для Ирака начался с пресс-конференции 28 ноября 1959 г., на которой шах Ирана охарактеризовал существующее в Шатт-аль-Араб положение как «неприемлемое»[448]. Ответом стало заявление премьер-министра Ирака 2 декабря, в котором подтверждалась принадлежность водного пути его стране.

Обострение территориального спора произошло в результате углубившихся противоречий между экономическими интересами молодой национальной буржуазии Ирака и Ирана, стремившихся приобрести экономические и политические выгоды за счет соседнего государства[449]. Ирак стремился обеспечить главенствующее положение национального капитала, прежде всего в зоне Персидского залива. Одним из средств удовлетворения этих интересов была избрана система экономических, политических и военных мероприятий, направленных на установление контроля над богатейшими нефтеносными районами иранской провинции Хузестан, содержащей около 90% всей иранской нефти и населенной большей частью арабами. Это и послужило одной из коренных экономических причин возникновения кризиса между Ираном и Ираком. Впоследствии, в сентябре 1980 г., именно на Хузестан был направлен главный удар Ирака, а неудача в овладении провинцией пошатнула устремления правящего режима этой страны к военному решению проблемы[450]. В Иране, в свою очередь, национальная буржуазия использовала антиимпериалистические и национальные тенденции «исламской революции» 1978—1979 гг. для установления полного контроля над богатствами страны, особенно над нефтяными запасами Хузестана. Важную роль в вызревании кризиса сыграло также соперничество обоих государств за политическую гегемонию в регионе Персидского залива: Ирака – в арабском мире, а Ирана – среди мусульманских государств.

В целом основной массив территориальных военно-политических кризисов возникает, как правило, между новообразованными государствам: а) освободившимися от колониального правления; б) возникшими в результате распада федераций. При этом обе стороны, втянутые в подобного рода кризисы, оспаривают или полностью отвергают заключенные ранее международные договоры по территориальным вопросам.

Примерами в этом отношении явились неоднократные кризисы между Эфиопией и Сомали (Африка), Венесуэлой и Гвианой (Латинская Америка) и др. Достаточно безболезненное их завершение объясняется примерно равным соотношением военного потенциала оппонентов и активной посреднической деятельностью третьих сторон и международных организаций, как это произошло в случае венесуэльско-гвианского кризиса, длившегося, несмотря на долгую предысторию, практически один день (9 июля 1968 г.)[451].

В случае же превосходства одной из сторон, ее стремления занять в конкретном регионе роль военно-политического лидера, кризис может растянуться на десятилетия без явного завершения, как правило, перерастая в вооруженные столкновения. При этом в ходе кризиса одна или обе стороны обращаются, к широкому комплексу средств воздействия на оппонента: обострению внутриполитической обстановки, разжиганию межнациональной розни, осуществлению террористско-подрывной деятельности и др.

Примером является военно-политический кризис между Эфиопией и Сомали, который начался 26 декабря 1960 г. и длился около года без явной даты завершения[452].

Соглашение 1954 г. между Великобританией и Эфиопией подтвердило аннексию Эфиопией в 1897 г. района Хуадно, гарантируя при этом права сомалийских племен, проживающих в этом районе. 5 июня 1960 г. сомалийское руководство заявило, что соглашение 1954 г. стало недействительным после провозглашения Сомали независимости. 30 августа правительство Сомали опубликовало манифест, в котором содержался призыв к созданию Великого Сомали, который включал бы всю территорию Сомали, находившейся под британским и итальянским правлением, так же как и часть Эфиопии и Кении, населенных сомалийцами. Оно также заявило, что соглашение 1897 г. с Эфиопией нарушило оборонительные договоры, которые в свое время заключила Великобритания с северно-сомалийскими племенами в 1885 г. Результатом стал острый военно-политический кризис между Эфиопией и Сомали, переросший впоследствии в вооруженный конфликт. Предпосылки для возникновения подобных кризисных ситуаций проявляются в настоящее время на постсоветском пространстве.

После Второй мировой войны значительная часть военно-политических кризисов возникла в результате притязаний государств на спорные территории. Это было обусловлено прежде всего тем, что в послевоенный период многочисленные участки пограничной линии не были охвачены соглашениями.

Подобное положение в определенной степени явилось следствием международного права прошлого века, которое различало естественные и искусственные границы. На естественных границах – крупных природных преградах и рубежах: горных хребтах и степях, морях и реках – линия государственной границы, как правило, не обозначалась. Лишь постепенно искусственные линии разграничения начали устанавливаться не только там, где отсутствуют естественные рубежи, но и вдоль них. Однако это было сделано не везде и не в полном объеме.

вернуться

446

Shubin S. and Zabin S. The Foreign Relations of Iran: A Developing State in a Zone of Great-Power Conflict. Berkeley and Los Angeles: University of California Press, 1974. Pp. 78—79.

вернуться

447

Tareq 1. Iraq and Iran: Roots of Conflict. N.Y., 1982. P. 36.

вернуться

448

ЯкушевС.П. Военные действия вооруженных сил Ирана и Ирака в войне 1980—1988 гг.//Дисс. к.и.н. М., 1990. С. 37.

вернуться

449

Там же. С. 22.

вернуться

450

Там же.

вернуться

451

Ince В.A. Venezuela-Guyana Boundary Dispute in the UN// Caribbean Studies, ix, 4/Jan.1970/. Pp. 5—25.

вернуться

452

Castango A.A. Conflicts in the Horn of Africa // Orbis, iv, 2 / Summer I960/. Pp. 204—215.