Советский Союз в локальных войнах и конфликтах - Попов Игорь Михайлович - Страница 162

162

Первые два способа не нуждаются в особом объяснении.

Третий способ проявляется, как правило, тогда, когда политик утрачивает надежду обнаружить какое-либо удовлетворительное альтернативное решение и в то же время не в состоянии отложить принятие решения или переложить ответственность за него на других официальных лиц. Тогда он останавливает выбор на относительно приемлемом решении, в последующем стремясь всячески подчеркивать его позитивные аспекты и преуменьшая возможные негативные последствия.

Характерным примером является политика США в отношении КНР входе Корейской войны (1950 г.). Феномен «оборонительного избегания» проявился в преуменьшении уровня возможной вовлеченности КНР в корейскую войну, результатом чего стало игнорирование или искажение смысла соответствующей информации, в достаточной степени раскрывавшей истинные намерения оппонента.

С конца августа 1950 г. содержание китайских заявлений стало отражать все большую озабоченность действиями войск ООН в Корее, а со второй половины сентября, после успешной десантной операции в Инчхоне, они приобретали все более жесткий характер. 23 сентября Пекин заявил, что «имеющие боевой опыт корейцы из Маньчжурии» уволены из китайской армии и получили возможность сражаться в Корее. Индийскому послу в Пекине К. Паниккару было сказано, что «китайцы не намерены сидеть со связанными руками и ждать, пока американцы подойдут к их границам»[626]. 30 сентября Чжоу Эньлай в торжественной речи, посвященной первой годовщине КНР, идентифицировал США с «наиболее опасным врагом Китая» и заявил, что китайское правительство «не должно бездеятельно мириться с уничтожением своего соседа империалистическими державами»[627]. На следующей неделе он несколько раз повторял угрозу о возможном военном вмешательстве КНР в корейскую войну. Еще более очевидное предупреждение было передано индийскому послу К. Паниккару 3 октября. В этот день индийский посол посетил дом Чжоу Эньлая, где его информировали, что Китай вмешается в ход событий, если американские войска пересекут 38-ю параллель. Когда К. Паниккар уточнил, касается ли это южнокорейских войск, то получил ответ: «Это не имеет отношения к южнокорейской армии, но если американцы вторгнутся в Северную Корею, то американские действия встретят китайское сопротивление»[628]. В тот же день индийский посол передал это сообщение своему правительству, которое в свою очередь довело его до сведения британских и американских официальных лиц.

Стремясь придать своим угрозам и предупреждениям достоверность, Пекин фактически не скрывал военных приготовлений. Так, в июне – июле 1950 г. в Маньчжурию были направлены около 180 тыс. наиболее подготовленных китайских войск, что отметила западная пресса. После Инчхонской операции концентрация китайских войск в Маньчжурии усилилась, включая передислокацию нескольких армий из южной части страны. К октябрю китайская группировка в Маньчжурии насчитывала 320 тыс. человек, превышая численность войск, находившихся под командованием Д. Макартура, в несколько раз.

Интенсивные военные приготовления в Маньчжурии неоднократно фиксировались американской воздушной разведкой[629]. В конце сентября ЦРУ сделало прогноз о возможном усилении китайских армий в Маньчжурии. Чуть позже X. Болдуин, обозреватель газеты «Нью-Йорк Таймс», основываясь на данных Пентагона, в своей статье сообщил близкую к истинной численность китайских войск в Маньчжурии[630]. Достоверная информация поступала и в последующем. Однако она не повлияла на военно-политический курс Вашингтона в целом. Определяющую роль здесь сыграла не только чрезмерно оптимистичная позиция генерала Д. Макартура, но и оценка обстановки руководством страны, которое стало заложником своих предыдущих политических заявлений о необходимости объединения Кореи.

Когда стала поступать информация о фактически неизбежном вторжении китайцев в Корею, Вашингтон оказался не готов воспринять ее достоверность. Администрация президента Г. Трумэна посчитала достаточным заверить Пекин в том, что США не испытывают враждебных намерений в отношении Китая, надеясь, что это может остановить их от вторжения.

Американское руководство стало искать дополнительную аргументацию, которая подкрепляла бы правильность первоначально принятого решения. Результатом стало преувеличение позитивных последствий объединения Кореи и одновременное преуменьшение вероятности китайского вторжения. В результате ЦРУ, Объединенный комитет начальников штабов, госсекретарь Д. Ачесон интерпретировали поступавшую информацию искаженно или приводили ее в соответствии с избранным военно-политическим курсом. Другой способ интерпретации информации заключался в избирательном к ней отношении с целью подавить стресс и снизить уровень неопределенности и тревоги в правительственных кругах.

Показательна в этом отношении реакция Вашингтона на предупреждения индийского посла К. Паниккара. Все предупреждения Паниккара оценивались как блеф на том основании, что подобным образом Пекин якобы пытается осуществить стратегическую дезинформацию и в результате достичь своих целей, не прибегая к военным действиям. 4 октября в Нью-Йорке на встрече с представителями Англии в ООН американский госсекретарь Д. Ачесон подчеркнул, «что китайские коммунисты до сих пор не брали на себя риска большего, чем в заявлениях, которые были сделаны ими в частных беседах с индийским послом и которые они могли бы в случае необходимости дезавуировать, что ими до сих пор не сделано прямого заявления ни в ООН, ни для Объединенного командования. Если они хотят продолжить „игру в покер“, они должны выложить на стол больше, чем делали до сих пор»[631]. Самоубежденность американских руководителей не поколебалась и после того, как была получена первоначальная информация о вступлении в бой первых китайских частей. На заседаниях Совета национальной безопасности, где председательствовал Д. Ачесон, он продолжал настаивать на необходимости объединения Кореи. Когда стало невозможным отрицать значимость китайского вмешательства, в Вашингтоне прибегли к искаженной интерпретации последних событий: американские официальные лица были склонны верить, что Пекин направил войска в Корею с целью создания санитарного кордона вдоль своих границ.

Таким образом, вышеназванные факторы сыграли значительную, в отдельных случаях решающую роль в эскалации кризисных ситуаций вплоть до перерастания их в вооруженный конфликт.

Глава 12.

Высшее политическое и военное руководство: сложные взаимоотношения

Проблема взаимодействия гражданских политиков и высших военных заключается прежде всего в степени их влияния на процесс принятия кризисного решения и дальнейшего его осуществления. В ходе межгосударственных кризисов выявилась различная степень «агрессивности» рекомендаций высшего военного руководства по сравнению с ведущими гражданскими политиками[632]. Кроме того, проведенные прежде всего за рубежом исследования показали усиливающиеся по мере развития кризисов разногласия между различными военными ведомствами и полевыми командирами.

Так, по мнению американских исследователей в послевоенный период наиболее «воинственные» рекомендации в ходе кризисов исходили от командующих военно-морскими операциями и полевых командиров. При этом полевые командиры армии (сухопутные войска) проявляли склонность к более сдержанным рекомендациям по силовому разрешению кризисов, чем командиры военно-воздушные и военно-морские. Наименее агрессивные рекомендации в послевоенный период исходили от начальников штабов армии (сухопутные войска).

вернуться

626

Pannikar K.M. In Two Chinas: Memoirs of Diplomat. London: Allen, 1955. P. 108.

вернуться

627

The New York Times. 1950. Oct., 1.

вернуться

628

Pannikar K.M. In Two Chinas: Memoirs of Diplomat. P. 110.

вернуться

629

Schnabel J.F. United States Army in the Korean War. Policy and Direction: The First Year. Wash. D.C.: United States Army, 1972. Pp. 198—199.

вернуться

630

The New York Times. 1950. Oct., 22.

вернуться

631

Lebow R. Between Peace and War. The Nature of International Crises. London: The Johns Hopkins Press Ltd., 1981. P. 178.

вернуться

632

Belts R.K.. Soldiers, Statesmen and Cold War Crises. London, Harvard University Press, 1977. Pp. 4—6.