Советский Союз в локальных войнах и конфликтах - Попов Игорь Михайлович - Страница 163

163

Существуют также заметные различия в степени агрессивности рекомендаций высших военных и гражданских политиков на различных этапах развития кризиса.

В ходе принятия решения о первоначальном использовании вооруженных сил как средства разрешения кризисов мнения военных советников, как правило, расходятся. Так, по американскому опыту, взгляды членов Объединенного комитета начальников штабов более чем в половине кризисных ситуаций совпадали с позицией большинства гражданских советников. Наибольшую степень согласованности с позицией гражданских политиков демонстрировал председатель ОКНШ, который традиционно более близок к администрации президента, чем командующие видов и родов вооруженных сил. Напротив, полевые командиры, реализующие принятое решение, более чем в трети кризисных случаев были агрессивнее гражданских политиков[633].

В послевоенный период в США не было практически ни одного кризисного случая, когда бы гражданское политическое руководство столкнулось с объединенной оппозицией высших военных. Исключением стал Карибский кризис 1962 г., когда Объединенный комитет начальников штабов единодушно рекомендовал администрации президента осуществить вооруженную акцию с целью устранения советских ракет, размещенных на территории Кубы. Президент отверг предложенный военными вариант нанесения воздушного удара против Кубы и выступил за установление военно-морского карантина[634].

В целом широко распространенный стереотип о воинственном настрое генералов и адмиралов, «запугивающих» гражданский политический истеблишмент возможными тяжелыми последствиями в случае неприменения военной силы, не подтверждается. В большинстве кризисных случаев, там где ряд военных настаивает на решительных действиях, другие высшие военные придерживаются более осторожного образа мыслей.

Ситуация меняется лишь после того, как решение об использовании вооруженной силы наконец принято. Генералы в подобных случаях предпочитают использовать военную силу не в дозированной форме, а массированно и решительно. Соответственно в ходе реализации решения о применении вооруженной силы военные советники, как правило, проявляют большую настойчивость, чем гражданские политики[635].

Однако военные профессионалы редко доминируют при принятии решения, предполагающем осуществление тех или иных военных мероприятий. Военные должны прикладывать огромные усилия, чтобы добиться утверждения решения об использовании вооруженных сил в тех кризисных случаях, когда гражданские политики не согласны с подобным выбором.

Основные разногласия между военными и гражданскими политиками вызывает не сама перспектива осуществления военной акции, а масштабы и формы применения вооруженной силы.

В большинстве кризисных случаев послевоенного периода гражданские политики, как правило, добивались признания своей точки зрения и не уступали требованиям высших военных.

Существует два способа влияния высших военных на процесс принятия кризисного решения[636]. Непосредственное влияние выступает в виде формальных и открытых рекомендаций, а также в ходе управления и контроля над проведением военных операций. Косвенное влияние чаще всего проявляется в виде контроля над специфическими информационными каналами, непосредственно задействованными в процессе принятия решения. Именно последнее, косвенное влияние высшего военного руководства на процесс принятия кризисных решений оказывается наиболее эффективным и усилилось в послевоенный период.

Для реализации этого влияния чаще всего используются информационные каналы военной разведки, а также других информационно-аналитических служб, которые, к примеру, в период вьетнамских кризисов оказали значительно большее влияние на выработку военно-политического курса США, чем непосредственные официальные рекомендации высшего военного руководства.

В целом, однако, послевоенный период, по американскому опыту, продемонстрировал ослабление степени влияния высшего военного руководства на процесс принятия кризисных решений.

К примеру, в период правления президента Д. Эйзенхауэра роль Объединенного комитета начальников штабов в качестве главного военного советника при выработке военно-политического курса страны в различных кризисных ситуациях значительно снизилась по сравнению с ролью государственного департамента и министерства финансов.

Наиболее низкого уровня статус военных достиг при президенте Д. Кеннеди, когда они фактически утратили даже традиционную функциональную степень свободы при осуществлении уже утвержденных оперативно-тактических задач.

В незначительной степени влияние военных возросло при президенте Л. Джонсоне. Первоначально рекомендации ОКНШ, высказавшегося за проведение стремительной и интенсивной серии бомбардировок во Вьетнаме в 1964 г., не были утверждены президентом. Однако в дальнейшем ограничения в отношении бомбардировок постепенно устранялись по мере того, как дозированная эскалация военных действий, вопреки ожиданиям гражданских политиков, не привела к уступкам Ханоя (в этот результат не верило большинство американских военных с самого начала).

Еще более возрос статус военных при президенте Р. Никсоне, но тем не менее уровня первых послевоенных лет не достиг[637].

Основными соперниками Объединенного комитета начальников штабов в ходе принятия кризисных решений являются аппарат государственного секретаря и ведущие члены конгресса.

Несмотря на несогласие с избранным в ходе тех или иных кризисных случаев военно-политическим курсом, высшие военные, как правило, не угрожают своей отставкой и не прибегают к критике президентской администрации, а продолжают выполнять свои функциональные обязанности[638]. Так, известные американские генералы М. Риджуэй и М. Тейлор, несмотря на особое мнение в отношении американской политики в ряде кризисов, не подал и в отставку при президенте Д. Эйзенхауэре. В схожих обстоятельствах не подал в отставку и генерал Т. Пауэр при президенте Д. Кеннеди. Не подтверждается данными и распространенное утверждение о том, что в период вьетнамской войны при президенте Л. Джонсоне Объединенный комитет начальников штабов предполагал в полном составе подать в отставку в знак несогласия с характером проводимого им военно-политического курса.

Вместо этого военные, как правило, стремятся прибегнуть к так называемому косвенному влиянию на процесс принятия решения, используя с этой целью свои внутриорганизационные и коммуникационные возможности. Попытки президентского аппарата наложить ограничения на возможности военных в этих сферах стали одной из основных причин возросшего отчуждения руководства министерства обороны от администраций президента Д. Кеннеди и Л. Джонсона[639]. Напротив, более гармоничные отношения складывались у Объединенного комитета начальников штабов с администрациями президентов Д. Эйзенхауэра и Р. Никсона, что обусловливалось относительно значимой степенью влияния Комитета на принятие внешне – и военно-политических решений.

Немалое значение во взаимоотношениях высших военных и государственного лидера в ходе кризиса имеют личные пристрастия последнего. Так, президент Д. Кеннеди в начале своего президентского срока поддерживал тесные отношения с ОКНШ: он часто встречался с его представителями и периодически направлял на заседания комитета своего советника по военным вопросам. В дальнейшем, однако, он, установив особо доверительные отношения с министром обороны Р. Макнамарой, резко ограничил эту практику. Президент Л. Джонсон на первом этапе вьетнамской войны, вплоть до 1967 г., также опирался преимущественно на Р. Макнамару и практически не контактировал с Объединенным комитетом начальников штабов, во многом нарушив тем самым традиционную практику взаимоотношений высшего административного лица и Комитета в период военно-политических кризисов и вооруженных конфликтов. Вплоть до середины 1967 г. ни один из высших военных фактически не принимал участия в выработке американской политики в отношении Вьетнама. Но и после того, как в 1968 г. было принято решение о деэскалации войны во Вьетнаме, сопровождавшееся тем не менее периодическим возникновением внутривоенных кризисов, прошли всего лишь две прямых встречи президентов Л. Джонсона и сменившего его Р. Никсона с представителями Объединенного комитета начальников штабов[640].

вернуться

633

Ibid. P. 4.

вернуться

634

Acheson D. Homage to Plain Dumb Luck // Esquire. №2, 1969, febr., P. 13.

вернуться

635

Hoopes T. The Limits of Intervention. New York: McKay, 1969.

вернуться

636

Betts R.L. Soldiers, Statesmen and Cold War Crises. London, Harvard University Press, 1977. P. 5.

вернуться

637

Sheehan N. The Rise of Military Influence in the Nixon Administration, in: Fox D.M., ed. The Politics of U.S. Foreign Policy Making. Pacific Palisades: Goodyear, 1971. Pp. 34—52.

вернуться

638

Halperin M., Clapp P., Kanter A. Bureaucratic Politics and Foreign Policy. Washington, D.C: Brookings, 1974. P. 227.

вернуться

639

Betts R.K. Soldiers, Statesmen and Cold War Crises. London, Harvard University Press, 1977. P. 8.

вернуться

640

Ibid. P. 8.