Обратная сторона пути - Панкеева Оксана Петровна - Страница 95

— Ну ладно, — сдался Нимшаст с таким видом, будто делал всему миру громадное одолжение. — Только подожди, я оденусь…

Грузовик неторопливо катил по разбитой бетонке, подпрыгивая на многочисленных ухабах и подбрасывая пассажиров, теснящихся на лавках и на полу. Агент Кангрем, затиснутый между чумазым парнем в обрывках мундира Конфедерации и немым дикарем из клетки напротив, исправно подпрыгивал вместе с остальным содержимым кузова и тоскливо размышлял о вечном вопросе относительности везения и невезения и их соотношения в природе.

Вот, к примеру, тот удручающий факт, что всего за несколько часов до его предполагаемого отъезда Пятый Оазис взяли войска Повелителя, — это чистое невезение. А что он при этом остался жив — это, можно сказать, повезло. Но попал в плен. Ничего хорошего, разумеется. С другой стороны, ни на корм, ни на тяжелые работы не попал, а оказался в «крольчатнике» — самом привилегированном местечке для раба. А с третьей стороны, показал себя там не лучшим образом и очень скоро загремел бы в «виварий» или в «кормушку», если бы его так вовремя не продали. Он даже успел обрадоваться, увидев среди бледных, шатающихся выходцев из «кормушки» знакомое лицо убаса, которого заочно похоронил еще в день пленения. Но опять же нежданная удача всего через минуту обратилась в свою противоположность — как только свежепроданный раб разглядел машину и оружие покупателей и расслышал их речь.

Нет, это только ему одному могло так «повезти» — чтобы его, штатного сотрудника лавочки, купили по случаю владельцы той самой подпольной шахты, которую четыре месяца безуспешно искали все полевые агенты региона! И наверняка опознали в тот самый момент, как увидели. Даже если его не помнят в лицо или просто никогда не встречали, даже если они не в курсе, что рыжий цвет волос на Каппе не встречается вообще, первое же сказанное слово будет его приговором. Кем бы ни были его новые хозяева — турки, арабы или афганцы, — не может быть, чтобы среди всего персонала не нашлось ни одного человека, способного хотя бы на слух опознать русскую речь. Хоть бери да прикидывайся немым, как сосед. Вдруг получится. А если нет — конечной суммой всех удач и неудач прошедшей недели будет пуля в затылок, и это в лучшем случае.

И ведь сделать ничего нельзя. Руки скованы, в кузове два вооруженных охранника, в кабине еще трое. Хоть молиться начинай, как Жан делает в таких случаях. Но у того от молений этих обычно хоть какая-то польза бывает, даром что пьяница, бабник и святости в нем что в самогонном аппарате. А ему что толку пробовать? Смех один.

Неожиданный посторонний рывок, никак не связанный с ухабистой дорогой, отвлек его от мрачных размышлений. Там, за спиной, кто-то сильно и бесцеремонно ухватил его за запястье и сжал, словно тисками. Боясь оглядываться, чтобы не привлекать внимания охранников, Кангрем осторожно покосился налево. Молодой солдат по-прежнему сердито взирал исподлобья на жестокий мир и на соседа не обращал внимания. Кангрем перенес внимание направо и наткнулся на серьезный, предостерегающий взгляд немого гиганта.

Спустя секунду чужая рука убралась с его запястья.

Вместе с браслетом.

Боже праведный, он же его просто… сломал!.. Хотя чему тут удивляться, это ж не человек, а гора, точно как дружок Мохнорылого, который грака голыми руками… Этот, наверное, тоже осилит… Вот почему он нахально втиснулся между Витькой и убасом, которые не сговариваясь сели рядом, — ему был нужен сообщник. Или даже два. Хотя нет, тогда бы он втиснулся с другой стороны, сердитый солдатик и моложе, и здоровее…

Что же этот авантюрист собрался делать? Драться врукопашную с автоматчиками? Нет, он, конечно, не дебил, это было видно еще в «крольчатнике», но и особого интеллекта в лице немого соседа Витька не заметил. Слишком уж он… нет, не глупый, это было бы неправильно, а… дикий. Вот, точно. Он и вел себя как дикий зверь, посаженный в клетку и выжидающий момента, чтобы броситься и укусить. И смотрел так же. Запросто может оказаться, что он вообще не имеет понятия об огнестрельном оружии, если его действительно поймали где-то в северных лесах, вдали от цивилизации. Если так, то не ошибся ли он с выбором момента?…

И тут до Витьки дошло, что ошибся этот дикарь или нет, а вот лично для него лучшего момента в любом случае не будет. Как бы ничтожен ни был шанс, он все же больше нуля, а когда доедут до базы, то не станет и такого, поэтому надо пользоваться нежданной и непрошеной милостью доброго боженьки и… Но чего он ждет? Когда собирается начать?

Немой поймал его вопросительный взгляд и красноречиво зашарил глазами по небу, словно что-то искал. Затем не менее красноречиво оскалился и пару раз символично клацнул зубами, словно сказочный волк, который «зубами щелк». Кангрем с трудом сообразил, что сосед выжидает нападения каких-нибудь хищников, на которых охранники гарантированно отвлекутся. С одной стороны, умно, а с другой — ну как на этот раз им ни жвальников, ни полосатиков не попадется? Запросто, с Витькиным-то везением…

Делиться своими опасениями, рискуя привлечь к себе внимание, он все же не осмелился и лишь едва заметно кивнул в ответ.

Потянулись медленные, бесконечные минуты ожидания, еще более мучительные от сознания того факта, что за каждую из этих черепашьих минут резвый грузовик отматывал по целому километру. Вскоре вдали показались какие-то строения, и Витька откровенно занервничал, не в силах рассмотреть — то ли это обычные местные развалины, то ли они уже подъезжают к месту назначения и через каких-нибудь полчаса им предстоит объясняться по поводу разломанных браслетов…

Он так увлекся, пытаясь что-то разглядеть в далекой кучке непонятных строений, что едва не прозевал нужный момент. Только когда сосед вдруг толкнул его локтем, а охранники быстро и тревожно что-то залопотали, догадался оглянуться и заметил небольшую стайку сосунов, с традиционным оглушительным звоном заходящих наперерез грузовику.

Безоружные пассажиры дружно пригнулись, хотя, честно говоря, от сосунов такие меры предосторожности практически не спасали, даже если руки свободны и ими можно прикрыться. Охранники вскинули автоматы и бойко застрочили по приближающимся насекомым.

Дикарь, пригнувшийся только для виду, зорко следил исподлобья за каждым движением стрелков, и Витька мог бы поклясться, что заметил, как шевельнулись его губы, словно что-то беззвучно произнося. В эти мгновения он особенно сильно напоминал хищника, затаившегося и готового к прыжку, выжидающего того самого нужного момента, когда жертва подойдет поближе и подставится под клыки.

Жертвы, ничего не подозревая, продолжали палить по изрядно поредевшей стае сосунов, пока у одной из них не кончились патроны. И вот тогда, точно в тот момент, когда охранник справа полез за новой обоймой, отчаянный дикарь вскочил в полный рост и метнулся влево, одним прыжком перемахнув через ряд склонившихся рабов и неуловимым для глаза движением выхватив из-за спины неизвестно откуда взявшийся длинный клинок.

Прежде чем ошалевший Витька успел задать себе вопрос «откуда он взял оружие?», сверкающая полоса описала стремительную дугу, оставив за собой оседающее тело без головы, и, не останавливаясь, продолжила движение ко второму охраннику, торопливо пытавшемуся воткнуть на место обойму, хотя даже потрясенным зрителям было ясно, что он не успеет.

В следующий миг Кангрем опомнился и подхватил автомат, выпавший из рук охранника. Почти одновременно с ним сорвался со своего места Кетмень — за вторым. Значит, его могучий дикарь тоже освободил… Странно, почему все-таки его? Видно же было, что он от ветра шатается, а с другой стороны сидит молодой здоровый парень…

Размышлять над странным выбором немого было недосуг — еще с десяток насекомых неслись на беззащитных пассажиров в открытом кузове, упорно намереваясь кем-нибудь закусить, чего бы это им ни стоило.

Бравый герой тем временем, даже не взглянув ни на результаты своих трудов, ни на верных помощников, в два прыжка подскочил к кабине и легко взлетел на крышу, едва опершись свободной рукой. При этом он непостижимым образом умудрился ни на кого не наступить и не потерять равновесия. Один быстрый взмах клинка — и высунувшийся из правого окна стрелок отправился на небеса. Быстрый разворот — вприсядку, на крыше движущейся машины, вот же, мать его, каскадер! — перехват, короткий удар куда-то внутрь кабины через второе окно…