Одинокий голубь - Матц Тамара П. - Страница 133

— Если у вас есть вторая, то жаль, что вы ее не захватили, — сказал Август. — Мне необходима тренировка.

— Что же, если мы не сумеем перебраться через эту чертову реку завтра утром, посмотрю, не завалялась ли где еще одна, — пообещал Уилбергер, вставая. — Мне редко доводится говорить с таким человеком, как вы. Не могу понять, нравитесь вы мне или нет, но, признаюсь, беседовать с вами интересно. В моем лагере ничего подобного не дождешься.

Он сел на лошадь и собрался уезжать.

— Я пошлю повара с завтраком к вам. Кстати, а не встречался ли вам по пути молодой шериф из Арканзаса? Он где-то здесь, и я о нем беспокоюсь.

— Вы, верно, говорите о Джули Джонсоне, — догадался Август. — Мы с ним расстались четыре дня назад. Он направился на север.

— У него забавные спутники, — заметил Уилбергер. — Просто мне как-то не по себе. Мне он понравился, но он очень неопытен.

— Теперь у него больше опыта, — заверил Август. — Синий Селезень убил его спутников.

— Убил всех троих? — поразился Уилбергер. — Я даже предлагал мальчонке работу.

— Лучше бы он согласился, — сказал Август. — Мы их похоронили к западу отсюда.

— Этот Синий Селезень, видно, крутой сукин сын. — Уилбергер с минуту посидел молча, уставившись в темноту. — Ведь чувствовал же я, что этому молодому Джонсону недостает опыта, — пробормотал он и уехал.

На следующее утро повар Уилбергера привез завтрак. Утро выдалось ясное, солнце жарило вовсю, и равнина вскоре высохла. Август вышел из палатки, но Лорена осталась у входа.

— Живем, как в гостинице, Лори, — проговорил Август. — Еду нам приносят, только есть успевай.

В этот момент повар слегка зазевался, и вьючный мул довольно прицельно лягнул его.

— Ему надоело сюда таскаться, — пожаловался повар.

— Или ему надоел погонщик, — предположил Август. — Я бы купил его, если он продается. Я с мулами всегда ладил.

— Этот мул не продается, — заявил повар, оглядывая лагерь. — Я бы тоже не возражал жить в палатке и ничего не делать.

С этими словами он развернулся и направился назад.

Когда он скрылся из виду, Лорена вышла из палатки и села на солнышке. Пока они завтракали, ковбои Уилбергера принялись сдвигать стадо к реке.

— Любопытный человек этот Уилбергер, — заметил Август. — За словом в карман не лезет. Полагаю, он в полном порядке.

К полудню все стада и с ними фургон и верховые лошади были уже на другом берегу. Скоро они исчезли из виду.

— Нам стоит тоже переправиться, пока это возможно, — предложил Август. — Вдруг снова дождь пойдет.

Он сложил палатку, которая оказалась неудобным грузом для лошади. Ей это совсем не понравилось, и она попыталась взбрыкнуть, но Август вскоре с ней справился. Вода в реке несколько спала, так что пре одолели они ее без особого труда и разбили лагерь ми лях в двух к северу от реки, на небольшом холме.

— Теперь мы устроились, — констатировал Август, укрепив палатку. — Думаю, ребята через недельку объявятся.

Лорена предпочитала, чтобы они вообще никогда не появлялись, но радовалась, что у них есть палатка, потому что почти сразу с северо-запада набежали тучи.

— Пусть льет, нам не страшно, — заверил Август, доставая из седельной сумки коробку с пуговицами. — Полагаю, играть в карты нам дождь не помешает.

Уилбергер предусмотрительно оставил им немного кофе и кусок бекона, так что с этими продуктами, палаткой и пуговицами они провели неделю. Щеки у Лорены были уже не такими впалыми и синяки исчезли. Она все еще спала, прижавшись к Августу, и не отводила от него взгляда, куда бы он ни направлялся. Раз или два, когда стояла хорошая погода, они вечерами ездили к реке. Август смастерил грубую удочку из ниток, найденных в форте. Согнув иголку, сделал крючок, на который нанизывал головастиков в качестве приманки. Но рыбы не поймал. Когда он бывал у реки, то раздевался и купался.

— Иди сюда, Лори, — звал он. — Тебе не повредит помыться.

Наконец она решилась. Она не мылась очень давно и получила удовольствие от прикосновения воды к ее телу. Гас сидел недалеко на камне и обсыхал на солнце. Течение было быстрым, и она побоялась заходить глубоко. Лорена удивилась, какой белой оказалась ее кожа, когда она смыла с нее грязь. Вид ее загорелых ног и белого живота так поразил ее, что она снова принялась плакать. А когда она начинала плакать, то уже не могла остановиться, ей казалось, что она так и будет всегда плакать. Гас заметил и подошел, чтобы помочь ей вылезти из воды, потому что она так и стояла, рыдая, по пояс в воде.

Гас не стал ей выговаривать.

— Я так думаю, что тебе лучше всего выплакаться, Лори, — предложил он. — Только помни, у тебя еще вся жизнь впереди.

— Они не должны были так со мной обращаться. — Лорена взяла лохмотья, в которые давно превратилось ее платье, и вернулась в палатку.

62

Когда они достигли Территории, Ньют стал беспокоиться насчет индейцев. И не он один. Ирландец столько всякого наслушался про скальпирование, что то и дело дергал себя за волосы, чтобы убедиться, что они все еще на месте. Пи Ай, проводивший большую часть своего времени за затачиванием ножа и проверкой, достаточно ли у него патронов, удивился, узнав, что ирландец никогда не видел человека, с которого сняли скальп. В свою бытность рейнджером Пи постоянно натыкался на оскальпированных поселенцев, да и некоторые из его друзей тоже лишились скальпа.

Братья Спеттл, которые постепенно стали более разговорчивыми, признались Ньюту, что если бы не боялись заблудиться, то сбежали бы домой.

— Но вы должны гнать лошадей, — напомнил им Ньют. — Капитан ведь вас нанял.

— Не знал, что нам придется быть там, где есть индейцы, — оправдывался Билл Спеттл.

Несмотря на бесконечные разговоры на эту тему, они целыми днями напролет не встречали ни индейцев, ни ковбоев. Никого вообще, только изредка волка или койота. Ньюту казалось, что с каждым днем небо становится шире, а земля пустыннее. Смотреть было не на что — небо да трава. Такая пустошь, что трудно было себе представить, что где-то существуют города и живут люди.

Пустынные просторы особенно действовали на нервы ирландцу.

— Кажется, что все люди остались позади, — часто повторял он. Или спрашивал: — А где же люди?

Никто не знал, когда можно ожидать следующей встречи с людьми.

— Жаль, что Гаса нет, — сказал Пи Ай. — Гас бы знал. Он в таких делах разбирается.

— Да ладно, тут к северу вообще ничего нет, — уверял их Диш, удивленный, что кто-то мог думать иначе. — Чтобы добраться до городов, надо ехать на восток.

— Я думал, мы будем проезжать Огаллалу, — напомнил ему Нидл.

— А я и не сказал, что не будем, — ответил Диш. — Это как решит капитан. Но если этот город не больше Доджа, то легко можно проехать мимо.

По Кампо стал пользоваться большой популярностью у ковбоев. Уж очень вкусно готовил. Он ко всем относился по-доброму, но тем не менее, как и капитан, держался несколько отстранение. Он мог им петь своим хрипловатым голосом, но оставался для них тайной за семью печатями, странным человеком, весь день бредущим за фургоном и выстругивающим маленькие женские фигурки. Вскоре уже каждый ковбой получил по одной в подарок.

— Чтобы не забывали своих сестер, — заметил По. За полтора дня до того, как выйти к реке Канейдиан, снова начались дожди. При виде огромных серых туч, клубящихся на западе, у всех сразу упало настроение. Ковбои принялись доставать дождевики, готовясь к длинной, холодной и опасной ночи.

Та гроза, которая настигла их на расстоянии полдня пути от реки, отличалась от других обилием молний. К середине дня Ньют, который, как всегда, тащился в конце стада, услышал раскаты грома и увидел вспышки молний далеко на западе. Он видел, как Дитц совещается с капитаном, хотя трудно было представить, какой совет мог помочь в таком случае. Они находились в центре равнины, укрыться было абсолютно негде.

Всю вторую половину дня они наблюдали вспышки молний на западе. Когда стало садиться солнце, Ньют увидел картину, дотоле никогда им не виденную: молния сверкнула по всей длине от севера до юга, перерезав садящееся солнце. Казалось, она протянулась по всему западному горизонту, а последовавший за ней удар грома показался таким резким, что Ньют испугался, что солнце разломится пополам, как большой красный арбуз.