Схватка с судьбой - Пекальчук Владимир Мирославович - Страница 56

Зерван плохо помнил, как сумел добраться до города, прошагав версту длиной в бесконечность, и даже как прошел мимо стражи у ворот, не вызвав подозрения. Сейчас ему хотелось лишь одного — забиться в самую глубокую щель и там дождаться ночи. Или просто упасть ничком на мостовую. Свет солнца, отраженный от камней и земли, от стен домов, слепил вампира и обжигал лицо — единственную часть тела, не прикрытую плотной одеждой.

С тех пор как Зерван вкусил человеческой крови, прошло слишком мало времени. Достаточно, чтобы солнце перестало быть для него смертельным, но не более того. И сейчас вампиру казалось, что он находится под непрекращающимся потоком расплавленной лавы. Весь мир вокруг него превратился в пылающий ад, а ноги ступали словно по ревущему пламени костра.

Зерван, хрипя, перевел дыхание и продолжал путь, переставляя ноги с огромным усилием воли.

Еще одну вечность спустя он добрался до знакомой ему лавочки и едва устоял перед соблазном рухнуть на нее. До цели оставалось менее сотни шагов и высокая стена.

Вампир выровнял осанку и уверенно зашагал мимо двух стражников в обход тюремной стены, хотя чего это ему стоило, нельзя описать словами. Все физические резервы уже были исчерпаны.

Солнце коснулось крыш и слегка покраснело. Длинные тени домов приносили кратковременное облегчение, и Зерван использовал эти моменты с жадностью человека, бредущего в пустыне и слизывающего последние капли влаги с горлышка опустевшего кувшина.

Вот и примеченное вчера место. Сломанная телега у самой стены поможет ему перелезть через нее, но вначале надо собраться с силами. Ночью Зерван играючи подпрыгнул бы и оказался на той стороне, но тот же трюк днем превращался в трудновыполнимую задачу. Уткнувшись головой в стену и пытаясь утихомирить разрывающееся от напряжения сердце, он подумал, что кто-то за это заплатит. Дорого заплатит.

Время… Не забывать о времени. Оно сейчас такой же враг, как и солнце. Его в обрез, и медлить больше нельзя.

Вампир огляделся слезящимися глазами — никого вокруг. Он взобрался на телегу, присел и, изо всех сил оттолкнувшись, прыгнул. Руки в кожаных перчатках взмыли ввысь, и вот пальцы уже зацепились за каменную кромку. Осталось только подтянуться, перевалиться через стену и грохнуться вниз, лишь немного смягчив падение руками.

Короткий миг Зерван лежал на грязных камнях плаца, думая, что если его кто-то заметил, то это конец. Но все было тихо. Стража находилась с противоположной стороны, у входной двери, и не видела его. И не услышала, к счастью.

Он быстро скользнул к стене. Тихо, крадущимися шагами, вампир прошел вдоль нее и завернул за угол. Еще минута — и он у следующего угла. Оттуда до стражников — полсотни шагов. Их нужно сделать тихо и быстро. Зерван приготовился к схватке, хоть и смутно представлял, как будет сражаться в таком состоянии. Он прикоснулся к щеке и содрал вздувшийся волдырь. Сукровица потекла по щеке, рана горела огнем.

Злость и ненависть иногда неплохие источники сил, если все остальные исчерпаны досуха. Зерван оскалился, выпрямился во весь рост и повернул за угол. Рывок!

Стражники заметили его слишком поздно. В одно мгновение вампир оказался на расстоянии удара, и первый стражник начат оседать, хрипя перебитой гортанью. Второй оказался моментально обезоружен, а вся его воля к сопротивлению иссякла, когда на шее сомкнулись стальные пальцы и он взглядом встретился с пылающими угольками глаз вампира.

— Говори, если хочешь жить! — прошипел Зерван. Он был ужасен в тот миг — бледнее смерти, с обнаженной кровоточащей раной на щеке, в волдырях, словно от ожогов, и пылающим взором. — Сколько солдат внутри?

— Шестнадцать и еще четверо людей тайной службы, — прохрипел солдат заплетающимся языком.

— Как открыть дверь?

— Только по паролю и отзыву. Не убивай меня! — Солдат был крайне напутан, от него запахло мочой.

— Пароль и отзыв?

— Корона и скипетр…

Вампир ухмыльнулся, обнажив клыки:

— Отлично. Ты откроешь мне дверь. Если я не попаду внутрь, умрешь.

Сейинхе мучительно закашлялась. Сырость вовсе не то, чего боятся дети ночи, но обессиленную баньши, избитую, голодную и измученную, она просто убивала, приближая и без того недалекий конец. Где-то кто-то вторил Сейинхе, надсадно кашляя и харкая кровью. Тюрьма Монтейнкипа могла бы по праву называться филиалом преисподней. Десятки людей, запертых здесь, гнили заживо под землей, не видя солнца. Многие ли увидят его еще когда-нибудь?

Эльфийка с трудом перевернулась на другой бок. Великие боги, когда вы уже прекратите такие муки? Она давно потеряла счет времени, хотя и понимала, что прошло не так уж и много дней.

Сейинхе знала, что умрет очень скоро, но с отчаянием думала о том, что ее смерть ничего не изменит. Если Зерван не будет знать о том, что баньши мертва, он все равно сунет голову в расставленную ему западню. И с этим ничего нельзя было поделать.

Наверху был день — Сейинхе ощущала его гнетущий свет даже здесь, под землей. Пожалуй, никогда раньше за все свое бытие вампиром ей не приходилось бодрствовать днем. Она, как и все ее сестры по несчастью, днем спала крепким сном где-нибудь в надежном укрытии. Но сейчас Сейинхе уже не могла спать — слишком сильны были ее страдания, а свойственная всем вампирам выносливость играла с нею злую шутку, не позволяя потерять сознание.

Глупые людишки верят, что вампир, запечатанный в своем склепе, не умирает от голода, а только лишается сил и нападет на любого, кто будет иметь неосторожность сунуться внутрь даже тысячу лет спустя. Если бы это было действительно так, то более жестокой пытки и не придумать. Что ж, Сейинхе утешало то, что ей самой осталось уже недолго страдать.

В этот момент до ее тонкого слуха донесся необычный, не характерный для тюремной рутины шум.

Зерван молниеносно проткнул находящегося перед ним противника, так же быстро выдернул клинок и сделал шаг в сторону. Стражник рухнул рядом с двумя другими. Еще два тела лежали снаружи, у двери, а здесь, внутри, оставалось семнадцать врагов.

— Эй, что там у вас за шум? — крикнул кто-то из комнаты чуть дальше по мрачному, низкому коридору.

Послышался скрип открывающейся двери. Вампир левой рукой поднял с пола короткий меч, выпавший из руки убитого стражника, и метнулся вперед. Он встретился взглядом с невысоким, немолодым солдатом со значком сержанта и, пробив кольчугу, всадил ему меч в живот быстрым движением без замаха, а затем, толкнув в сторону, ворвался в комнату.

Пятеро стражников вскочили ему навстречу, выхватывая оружие, но преимущество было на стороне нападающего. Зерван сделал выпад в самого правого, поразив его в область сердца. Тонкий клинок эльфийской мандалы безошибочно отыскал щель между пластинами нагрудника.

Одновременно с этим левая рука вампира метнулась вперед, казалось, что его ладонь раскрылась в приветствии. Короткое, хлесткое и уже ставшее таким привычным слово опрокинуло четверых здоровых солдат и шмякнуло их о стену.

Бой в комнате не занял и минуты. Никто из застигнутых врасплох стражников не сумел оказать вампиру должного сопротивления. Если кто и успел подняться на ноги, то только для того, чтобы упасть обратно на каменный пол. Однако шума было предостаточно.

«Еще одиннадцать». С этой мыслью Зерван вывалился в коридор. Ноги подкашивались. В глазах расходились темные круги, а сердце пыталось выскочить из груди. Здесь, внутри каменного каземата, солнца не было, однако день, еще не желая уступать права надвигающейся ночи, отчаянно давил на вампира, душил, старался поставить на колени и свалить. Зерван держался из последних сил. От напряжения начались спазмы мышц.

Однако вампир знал: остановиться — значит умереть. Остановиться — значит дать Сейинхе умереть. Допустить войну. Остановиться значит никогда больше не увидеть Таэль. Он зарычал и рванулся вперед. Только не останавливаться и не давать себе передышки! Подобно камню, несущемуся с крутой горы, вампир сметал все на своем пути, но остановка будет означать конец движения.