Предназначение Адхары - Троиси Личия - Страница 3

Я сяду и подожду, пока кто-нибудь придет, возникла в голове утешительная мысль, и на мгновение ему показалось, что так и следует поступить.

Никто не придет, ответило оно себе с хладнокровной уверенностью. Тогда оно обратило свой взор на зеленую линию и неуверенно, шаг за шагом, двинулось вперед. А вокруг при каждом легком дуновении ветерка склоняли свои головы цветы и медленно колыхалась трава. Оно не позволило себе отдыхать. И в той пустоте, где пребывало его сознание, в этом тягучем ужасе, что его объял, у него появилась цель, и ему нужно было ее достичь.

Существо увидело деревья, которые при приближении постепенно становились все выше и выше. Коричневые стволы, ветви, простиравшиеся к синему небу, и странного вида бледно-зеленые листья. Оно смотрело на них как на мираж, а тем временем его шаги мало-помалу становились все увереннее. Когда наконец оно смогло коснуться шершавой коры одного из стволов, то с облегчением улыбнулось. Совсем обессилев, оно сползло вниз по дереву: зацепившуюся за кору и обнажившую ноги одежду удерживал только пояс. Существо посмотрело на пройденный путь. Оно не смогло бы его оценить и даже сказать, сколько на это ушло времени. Оно не знало ни в чем измеряется пространство, ни как обозначается бег времени. Его охватило уныние. Оно почувствовало, как что-то сырое скатилось по его щекам, и когда оно коснулось их, то ощутило, что они стали мокрыми. Это еще больше его опечалило. Раскрыв рот, существо предалось отчаянию, а тем временем из его глаз на живот капали большие капли, вырисовывая на тунике безукоризненно круглые темные пятна. Из его горла вырывались лишь неясные стоны.

После его пробуждения свет стал другим. Уже не такой ослепляющий, как во время его блужданий по лугу, но золотисто-красноватый. Похолодало. Существо даже не заметило, как уснуло. Оно коснулось щек и почувствовало, что они покрыты чем-то шершавым. Потерев их немного ногтем, сунуло палец в рот. Соль.

У боли вкус соли, сказало оно себе.

Оно вновь попыталось порыться в памяти. Быть может, отдых пошел ему на пользу, и оно теперь вспомнит. Ничего. Из его совершенно чистого разума всплывали с вполне твердой определенностью только те ощущения, которые оно испытало после того, как проснулось на этом лугу. Поначалу никаких воспоминаний, только неопределенная и мрачная магма. И снова страх, холодный и вкрадчивый. Но теперь его терзало нечто другое, что-то вроде внутреннего жжения, ощущение невыносимой сухости, раздиравшей рот и горло. Уши уловили ритмичный клокочущий звук, более напряженный, чем тот, что послышался ему после пробуждения.

Мне непременно нужно добраться до него. Вряд ли оно сумело бы ответить на вопрос, для чего ему это, собственно, нужно, но оно чувствовало вполне определенно, что это было правильное решение и что после этого ему станет лучше.

Существо подумало про ту ужасную работу, которую оно совершило прежде, заставив себя встать на ноги. Оно вцепилось руками в кору и приготовилось к боли. А между тем все оказалось менее сложным и мучительным. Конечно, мышцы все еще были в оцепенении и нестерпимо болели суставы, тем не менее оно уже чувствовало себя лучше. Существо оторвалось от ствола и пошло вперед. Теперь оно умело ходить и шаг за шагом переставляло ноги вполне уверенно, сосредоточившись на ритмичном движении и ощущая сухую листву под ногами.

Наконец оно различило сверкающую серебристую ленту, прокладывающую путь между деревьями, бросая в глаза розоватые блики затухающего солнца. Оно кинулось к ручью и, погрузив в него лицо, принялось жадно пить воду.

Жажда, хочется пить, решило оно. Холодная и такая сладостная вода проникала все глубже в горло, утоляя мучившую его сухость. Существо открыло глаза. Оно увидело перед собой черно-синие волосы, обрамлявшие его лицо. Его волосы. Глубоко вздохнув, оно подняло голову. У него возникла идея. Обследовав глазами окрестность, существо обнаружило на некотором расстоянии от себя нужный ему объект. Оно оценило отрезок пути, который требовалось пройти, чтобы добраться до цели. Нужно было пересечь ручей, перепрыгивая по целой веренице камней, и ненадолго погрузиться в воду. Ему по силам было справиться.

Существо заметило, что движется с особой ловкостью, без труда перепрыгивая с одной каменной глыбы на другую. Оно добралось до желаемой цели. В этом месте гряда лежавших по кругу камней удерживала ручей в углу, образовывая маленький родник с почти стоячей водой. Солнце светило ему в спину. Существо наклонилось. На мгновение оно остановилось в страхе и нерешительности. У него вновь сжалось все внутри от ужаса увидеть в воде незнакомое лицо. Но существо побороло себя. Быть может, оно знало, что увиденное поможет встряхнуть память.

Оно осторожно наклонило голову и посмотрело на свое отражение. Черные гладкие волосы обрамляли небольшой овал его головы. Тут и там ниспадали блестящие тонкие пряди темно-синего цвета. Вытянутое, худое лицо, но при этом с довольно круглыми щеками. Высокий лоб, вокруг которого волосы расходились в стороны, словно занавес. Маленький, хорошо очерченный рот с гладкими розовыми губами, заметно выделявшимися на фоне бледного цвета кожи лица. Прямой вытянутый нос. Тонкие брови. Как оно и опасалось, это было лицо чужака. Тень пробежала по его лбу и глазам, которые вмиг прояснились.

Вот как, оказывается, возникает страх на моем лице, подумало оно про себя.

Однако более всего его поразили огромные, несколько удлиненные глаза, один из которых был очень черным, а другой ярко-лиловым, чистым и каким-то тревожным. Не так много существует на свете людей с глазами разного цвета: по какой-то непонятной причине ему это было известно. Лоб отражаемого лица стал ровным. Добрый знак. Должно быть, теперь будет легче узнавать его с такой характерной чертой.

Существо встало на ноги, с решимостью, которой прежде у него не было.

Мне нужно идти.

Еще один приказ, смысл которого существо не понимало, но в категоричность которого слепо верило. Оно не узнавало собственного тела, но тем не менее с уважением относилось к его влиянию на свои действия: когда его мучила жажда, именно тело подсказало ему, что нужно делать. Существо понимало, что должно использовать неосознанную уверенность, которая время от времени мелькала в его мозгу. Именно эта уверенность до сего момента оказывалась для него спасительной.

Существо двигалось вдоль ручья, поскольку все еще хотело пить, и не знало, как можно унести с собой хотя бы немного воды. И потом, оно было убеждено в том, что если оно хочет кого-нибудь встретить, кто бы мог знать, кто оно такое, либо просто мог ему помочь, то следовало бы держаться реки.

Солнце описало на небе свой невидимый за верхушками деревьев полукруг. Янтарный свет сменился на розоватый, а затем окрасился в бледно-голубой. На какое-то время все стало фиолетовым, а чуть позднее в неизменном окружении тьмы медленно опустилась ночь.

Девушка не знала точно, сколько дорог прошла. Она знала только то, что было темно и она очень устала. Ей нужен был отдых.

Она взобралась на дерево. Каким-то странным образом она предчувствовала, что именно так ей следовало поступать. Она села верхом на одну из ветвей и спиной прислонилась к стволу. Ее мышцы изнывали от боли, но она сильно отличалась от той, которая мучила ее после пробуждения. Сейчас это была боль усталости.

Девушка подняла глаза к небу. Деревья позволяли ей видеть только небольшой его квадрат, черный как смола, сплошь усеянный десятками маленьких дрожащих белых огней. В воздухе пахло влагой и прохладой, и на мгновение она почувствовала себя почти умиротворенной. А вокруг дневные шумы уступили место новым звукам: далекое и протяжное завывание, осторожная поступь зверя в лесной чаще, умиротворяющее стрекотание насекомого, название которого она никак не могла вспомнить. Ей не было страшно. Ее отнюдь не путала сдержанная и осторожная жизнь в ночном лесу: страх был вызван скорее абсолютной пустотой в ее мозгу, бездной, которая, как казалось, ее и породила. Девушка увидела, как за плотной завесой деревьев выплыла огромная и чистая луна, и она почувствовала, как ее сердце стало наполняться мимолетной безмятежностью и хрупким спокойствием. Довольно большая птица с приплюснутой головой и маленьким крючковатым клювом стремительно пронеслась между нею и луной. Она услышала ее мрачный и торопливый голос. Девушка проследила за ее полетом, насколько смогла. Она так и уснула, пытаясь вспомнить ее название.