Гильдия убийц - Троиси Личия - Страница 41

Она оборвала последние слова молитвы.

— Идем, — сказала она и решительно встала.

— Настоящий убийца, — иронически усмехнулся Тоф. — Ты жаждешь убивать… Посмотрим, что выйдет на деле.

Однако Дубэ не обратила внимания на его болтовню. Она шла по пустому храму, и эхо шагов гремело под сводами.

Распахнув дверь, Дубэ толкнула ее и вышла. Дул ветер. В морозном воздухе ощущался запах дерева, мха, мокрых от снега листьев. Странный и загадочный запах светящихся растений, которые были способны цвести даже зимой.

«Наконец-то — жизнь».

Тоф обогнал Дубэ. Его кожаные сапоги заскрипели по снегу.

— Дорогу знаешь? — спросил он, обернувшись.

Дубэ не ответила.

19

ПУТЬ УЧЕНИЧЕСТВА. ПРОШЛОЕ VI

Положение Дубэ сразу намного усложнилось. Теперь, когда она официально стала ученицей, все пошло по-другому, она чувствовала это. Учитель изменился по отношению к ней: он уже не был к Дубэ снисходительным, казалось, он разозлен тем, что она навязалась ему в ученицы.

Раньше, когда они были в дороге, он ждал ее, давал ей время догнать его, даже старался идти с ней в ногу. Теперь все было иначе. Он быстро шел вперед, Дубэ не могла угнаться за ним, и ей приходилось переходить на бег.

К вечеру она всегда уставала и, обессилев, ложилась у костра. Он же всегда выглядел свежим и отдохнувшим. Он готовил еду, двигаясь, как обычно, элегантно и легко.

— А я думал, что ты привыкла к долгим путешествиям, — сказал он ей однажды вечером, увидев, как она, обессиленная, плюхнулась на валун.

Дубэ робко улыбнулась:

— Да, я много ходила до того, как встретила тебя, но никогда не носилась с такой скоростью.

— У тебя должны быть натренированные ноги, это важно для убийцы.

Дубэ навострила уши: то был первый урок.

— Убийца всегда должен быть бесшумным и стремительным.

Дубэ серьезно кивнула.

— Я больше не хочу слышать жалоб, ясно? Ты должна идти за мной, и все, и никаких разговоров. Это только вопрос тренировки.

— Да, Учитель.

Все их разговоры всегда кончались послушными Дубэ «Да, Учитель». Девочка часто повторяла это. Ей нравилось, как звучит это слово — Учитель. А особенно ей нравилась мысль о том, что она принадлежит ему.

В течение всего путешествия Учитель не научил ее ничему особенному. Они только и делали, что молча шагали целый день. Когда на закате они останавливались, Дубэ, обессилев, падала на землю и мгновенно засыпала, подложив под голову мешок с пожитками. Вместе с тем с каждым днем она уставала все меньше, ее ноги привыкали к ритму ходьбы.

Дубэ вновь шагала по той дороге, которой уже проходила одна, в первые дни изгнания из Сельвы. Они шли по местам, где по-прежнему бушевала война, поэтому чаще всего передвигались по ночам.

Однажды вечером Дубэ поняла, что они пришли туда, где должен был находиться лагерь Рина. Она отлично помнила это место и ту страшную последнюю ночь.

— Тут, рядом, был лагерь, — медленно проговорила она и вдруг рассказала о Рине, его людях, о том, как она жила здесь, и о том, как они были убиты.

— Повар так никогда и не пришел. Это случилось, когда ты нашел меня, Учитель.

— Что-то подобное я и предполагал, — коротко ответил он.

Они шли дальше, и оттого, что она погрузилась в воспоминания, или потому, что образы сегодняшнего дня смешивались с воспоминаниями о той ночи, когда все погибли, а может быть, из-за ветра, заглушавшего еле слышный шум шагов Учителя, но Дубэ внезапно почувствовала себя одинокой. Она остановилась и огляделась. Если бы не слабое свечение летнего неба, было бы уже совсем темно. Учителя рядом не было.

— Учитель?

Неожиданно в памяти всплыло все — ярко и страшно. Она снова увидела, как с равнины поднимаются печальные струйки дыма. Лагеря, солдаты — как те люди, что убили Рина, как тот человек, от которого ее спас Учитель.

— Учитель?

Внезапно ей показалось, что она слышит шаги, стук копыт, как той ночью, звон мечей, а вдали — предсмертные стоны.

— Учитель, ты где, ты где?

Она бежала как сумасшедшая среди деревьев, больно цепляясь за кустарники, обжигаясь хлеставшей по телу крапивой, пока чья-то рука не схватила ее грубо и не оттащила в сторону.

— Какого черта ты так кричишь?

Дубэ узнала его по запаху, прежде чем узнала голос. Она бросилась ему на грудь, обнимала его и плакала.

— Там солдаты, а я потеряла тебя!

Учитель не обнял ее. Не погладил по голове, не стал утешать.

— Поблизости нет солдат, я бы их услышал, — сказал он, помолчав, когда Дубэ перестала всхлипывать.

Она отошла от него, вытерла слезы.

— Мне показалось… все как той ночью…

Лицо Учителя сделалось серьезным.

— Ты допустила страшную неосторожность: нельзя кричать в таком месте, посреди ночи.

— Прости меня, но в темноте…

— Мне нужно было сосредоточиться. Если ты меня потеряла, то только потому, что предалась ненужным фантазиям.

Дубэ удрученно опустила глаза.

— Твое обучение уже началось, не забывай об этом. То, что ты решила следовать за мной, обязывает тебя быть внимательной и послушной, ты больше не ребенок, и прежде всего прошлое есть прошлое, оно осталось позади и не должно тебя трогать. Существует только настоящее, твое настоящее — это я. Я не хочу видеть, как ты плачешь и понапрасну жалуешься. Когда-нибудь ты станешь убийцей, а убийцы не позволяют себе таких слабостей.

На этот раз она грустно сказала: «Да, Учитель». Дубэ стерла из своей памяти все воспоминания об этом месте, образы Рина и величественного дракона Ливада. Но для того, чтобы преодолеть страх, она не пыталась ожесточиться, как этого хотел Учитель. Она просто думала так: «То время прошло, теперь мне нечего бояться, потому что он рядом».

Дубэ привыкала. Ей стало намного легче двигаться в темноте. Мир был наполнен звуками, и она училась различать их. Ночь больше не пугала ее, Дубэ начала различать запахи и звуки.

Теперь ее ноги могли ловко и почти бесшумно двигаться по подлеску. Ее больше не жалила крапива, и кусты не цеплялись за ее одежду. Она двигалась быстро, уверенно, спина Учителя всегда была перед ней, как предупреждение и цель, которой нужно было достичь.

Учитель почти всегда молчал, даже за едой, и никогда ничего не объяснял. Она сама поняла, как не слишком уставать во время ходьбы, и сама нашла способ ориентироваться ночью.

На самом деле она вовсе не хотела стать наемным убийцей, просто ей казалось, что учеба — единственный способ не умереть, не быть одной, продолжать оставаться вместе с Учителем.

— Когда ты научишь меня пользоваться оружием? — однажды спросила она.

Это был один из последних ночных переходов, когда они уже довольно далеко отошли от военной зоны.

Учитель изобразил что-то вроде улыбки, впервые с тех пор, как они ушли из дома.

— Первая добродетель убийцы — терпение. Убийца — это охотник. Ты когда-нибудь охотилась?

В памяти Дубэ ожили приятные воспоминания.

— Конечно! Я охотилась на светлячков и стреляла в птиц из рогатки. Я умею ловить жаб руками.

Учитель снова улыбнулся:

— Это не так много, но все же… В таком случае ты должна знать: во время охоты надо быть терпеливым, чтобы дождаться удобного момента. И в обучении так же. Ты готовишься. Ты готовишься использовать первое и самое главное оружие убийцы.

Глаза Дубэ заблестели.

— Какое?

— Тело. Ты должна стать совершенной, неумолимой, как оружие, готовой нанести удар неожиданно и точно.

Дубэ подумала о кинжале Учителя, висевшем на поясе. Она станет оружием в его руках. Его личным кинжалом.

Потом леса стали редкими, и перед их глазами открылась огромная равнина, выжженная солнцем. Пустыня, состоявшая из земли и черного песка. На ней вздымались волнами небольшие холмы, будто сглаженные каким-то стихийным бедствием. И впереди — ничего, кроме горизонта.