Фаталуния - Вольских Алека - Страница 56

— Что это за место? — спросил Санька, с опаской оглядывая залу.

— Не знаю, — ответил Ростик. — Но здесь как-то странно.

Он невольно поежился. В тот же момент ему показалось, что предмет на пьедестале издал какой-то звук: высокий и короткий.

— Что там лежит? Ты видишь? — спросил уже Ростик.

Санька пожал плечами и сделал несколько шагов вперед. Ростик последовал за ним и, остановившись, наконец, сумел рассмотреть то, что лежало на гладком черном граните пьедестала.

Это был крохотный раненый птенец с оперением небесно-голубого цвета. Не совсем обычный — у него не было лапок, только хвост и крылья, и одно крыло было переломано. Теперь Ростик понял, что это был за звук. Птенец издавал жалобный писк. Но писк этот звучал так слабо, что казалось, будто силы птенца на исходе и он вот-вот умрет.

— Кто это сделал?!!! — возмущенно нахмурившись, прошептал Санька, очевидно имея в виду сломанное крыло птенца. Он шагнул было вперед, намереваясь подойти к умирающему птенцу, как вдруг раздался громкий стук — стук распахнувшихся и ударившихся о стены дверей.

Ростик и Санька вскинули головы. Двери было две: с обеих сторон залы, расположенные друг напротив друга. Через эти двери в залу вошли два человека в длинных, до пят, накидках с капюшонами, которые полностью скрывали их лица. Двое шли, меряя гранитный пол одинаковыми шагами, навстречу друг другу, и казалось, что один из них — лишь отражение другого в зеркале. Между ними была только одна разница: первый был одет в белые одежды, второй — в черные.

Ростик и Санька от неожиданности непроизвольно отступили назад, переводя взгляды с человека в белом на человека в черном.

— Кто это такие? — шепотом спросил Ростик.

— Представления не имею, — тоже шепотом ответил Санька.

Тем временем оба человека подошли к пьедесталу и остановились перед ним на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Птенец издал уже не жалостливый, а испуганный писк. Тогда человек в черном протянул к нему руку, как будто собираясь схватить птенца, но в этот момент, к изумлению Ростика и Саньки, птенец превратился в змею, которая тотчас молниеносно бросилась прямо в отверстие черного капюшона. Человек в черном вскинул руки, чтобы ухватить змею, но она выскользнула из его пальцев и исчезла в капюшоне. И тотчас человек в черном превратился в сгусток красного дыма.

— Ничего себе! — услышал Ростик потрясенный шепот Саньки.

Красный дым какое-то время висел над полом, пока не рассеялся и не исчез. Человек в белом протянул руку к пьедесталу, и ребята, совершенно потрясенные, увидели, что раненый птенец снова лежал на гладком черном граните. Человек в белом взял его в руки и укутал краем накидки. После чего повернулся спиной к пьедесталу и размеренным шагом отправился обратно — туда, откуда пришел.

Когда край его белой накидки исчез в дверном проеме, Санька озадаченно почесал в затылке.

— И что это было? — спросил он.

— Пока не понимаю, — нахмурился, напрягая извилины, Ростик. — Оборотень — это был кошмарный сон принца. Стол, набитый сладостями, — сон-удовольствие или сон исполнения желаний, а это… Хм. — Он закусил губу и спросил: — Какие еще бывают сны?

Санька пожал плечами, в нерешительности поглядывая то на одну дверь, то на другую, будто побаиваясь, что в одну из них, или даже в обе, снова кто-то войдет.

— Бывает, видишь во сне что-то связанное с происходящим в жизни наяву. Например, целый день не ел, а ночью тебе снится, как ты ползешь в темноте к соседней палатке, из которой торчит чья-то нога, и вгрызаешься в эту ногу зубами. Бывают еще вещие сны. А еще чаще снится всякая ерунда — сны ни о чем. Как, например, ты себе идешь, никого не трогаешь, а из кустов выскакивает гигантская мясорубка и бросается прямо на тебя. — Санька потряс головой из стороны в сторону. — Бр-р-р-р!!! Жуть какая.

Он посмотрел на Ростика, но тот явно был не настроен веселиться вместе с ним. Он по-прежнему хмурился.

— Может, этот один из таких снов? — предположил Санька.

— Сон ни о чем? — усомнился Ростик. — Угу… всякое может быть.

Но размышлять об этом было некогда, потому что прямо за гранитным пьедесталом появилась новая левитирующая дверь. Переглянувшись, ребята направились к ней.

«Странная комната…».

Это была первая мысль Ростика, когда за ребятами захлопнулась дверь. В этой комнате все было не так, и Ростик сразу догадался, в чем дело. Картины на стенах были порезаны; концы в местах разрывов свернулись сувоями. На полу валялся стул — у него была отломана одна ножка. Рядом были разбросаны газеты. Ростик видел, что наименования газет написаны старинным шрифтом, но прочесть не мог — газеты были разорваны. Порваны были и ярко-красные бархатные портьеры на окнах — черных окнах, сквозь которые не проникал свет. Да и откуда ему здесь взяться? Под окнами лежали осколки разбитой вазы. В этой комнате не было ни единой не испорченной вещи. И Ростик вдруг почувствовал, как внутренности завязались в узел, а по спине пробежал холодок. Он очень отчетливо понял, словно кто-то прошептал ему об этом на ухо, что это она — тайная комната принца Города Проклятых.

— Это тайная комната, — произнес он вслух.

Санька посмотрел на него с беспокойством.

— Уверен?

— Уверен, — подтвердил Ростик.

— Н-да уж… — протянул озадаченно Санька. — Мусорная свалка по этому хламу плачет.

Ростик согласно закивал, оглядываясь вокруг и всматриваясь в противоположную сторону комнаты. На ближайших стенах в канделябрах горели свечи, но их свет не достигал другого конца комнаты, и противоположная стена тонула в черном сумраке.

— Ну что, — снова подал голос Санька, — если это и есть тайная комната, то где-то здесь должна быть…

Он вдруг замолчал, и Ростик резко повернул к нему лицо.

— Что с тобой?

Санька удивленно моргнул, пошатнувшись. Ростик видел, что его веки потяжелели, будто кто-то силой тянул их вниз. Плечи его поникли, а ноги подкосились.

— Ничего не по… ни… — вялым голосом пробормотал он, но язык словно не подчинялся ему, и Санька смолк на полуслове.

Ростик, онемев от неожиданности, увидел, как Санькины веки сомкнулись, как он прислонился к двери позади него, которая не левитировала, а являлась частью стены, как медленно сполз по ней вниз и, откинув голову набок, замер без движения, будто умер.

— Санька! — придя в себя, воскликнул Ростик, наклоняясь к приятелю.

Он схватил его за плечи и потряс.

— Очнись! Что с тобой?!

Но реакции никакой не последовало. В этот момент у Ростика мелькнула дикая мысль, что эта комната убила его.

— Санька, ты живой?! Что с тобой?! — продолжал трясти его Ростик, как вдруг…

— Он спит, — раздался у него за спиной голос. Знакомый: ровный, немного хрипловатый, холодный.

Ростик резко обернулся, но в комнате по-прежнему никого не было. И в этот момент он увидел, как в сумраке противоположной стены появились какие-то смутные очертания. Еще секунда — и оттуда, из черной дымки, ступив на свет, вышел юноша, одетый во все черное. Черная водолазка с высоким воротником, натянутым до самого подбородка, черные брюки, черные туфли и даже черные перчатки на руках — сначала все это казалось частью тени. В первый момент Ростику стало жутко, когда в этой сплошной черноте он увидел бледное лицо с серо-голубыми ледяными глазами и светлые взъерошенные волосы. Когда фигура в черном окончательно отделилась от сумрака, Ростик узнал принца Дориана.

Он хмурился. Глубокая вертикальная складка меж бровей казалась темной чертой, словно нарисованной на лбу краской.

— Что тебе нужно здесь?! — грубо и без церемоний спросил принц.

Ростик молчал, не зная, как ответить. Он понимал, что правду говорить нельзя. Этому Дориану, обитающему в тайной комнате и, по всей вероятности, охраняющему ее секреты, — нельзя. Тем не менее нужно было сказать хоть что-нибудь. Только вот Ростику ничего не приходило в голову, поэтому он молчал, силясь выдавить из себя хоть слово.