Край Ветров: некроманс - Кусуриури Диэр - Страница 62

— А если у меня не выйдет? — все же осведомился Эль-Марко.

— Ты неправильно ставишь вопрос, целитель. Ты должен спросить «А что, если у меня выйдет?». Так вот, если у тебя получится, я обещаю тебе, что мы не отдадим тебя Богине, даже если придется идти против нее с клыками.

— Вот как…

— Ох уж не нравится мне твоя самодовольная рожа, — Вера ухватила Эль-Марко за подбородок. — Не то чтобы сама по себе. Самодовольство не нравится. Может, — она провела тыльной стороной ладони по его щеке, — мне тебя заразить, чтобы у тебя был дополнительный стимул?..

— А как же первые две недели перестройки? И частичная потеря памяти? — осторожно спросил Эль-Марко.

— Это ты прав… время потеряем. А время сейчас важно…

— Могу я задать вопрос?

— Валяй.

— Чем вас не устраивают результаты прошлых исследований целителей?

— Кроме того, что все эти тесты говорят, что вирус из наших тел не прогнать? Что его даже огнем не вытравить? Да ничем, что ты! — Вера рассмеялась, оттолкнулась от кушетки и стала наворачивать круги по комнате. — Да как же! Мне же нравится надламывать шеи, как будто бы это кожура банана! Я же забыла уже, есть ли цена у кого-нибудь, я же уже труп от человека не отличу! И правда, зачем мне что-то еще, кроме вечной жажды и гребаной, гребаной, гребаной вечной жизни?! И только попробуй сказать мне, чтобы я успокоилась!

— Да бушуй на здоровье, — Эль-Марко пожал плечами. — Кто я такой, чтобы что-то говорить? Разве что… не вижу ничего такого уж катастрофического в том, чтобы жить долго. Мир большой. Уж лет триста я бы, например, пожил, если бы мог, посмотрел бы все…

— Так а что тебе стоит?.. — Вера остановилась и уставилась на него, наклонив вбок голову, как сова.

— Не могу.

— Почему не можешь? Ты же целитель!

— Это да. Но есть… кое-какие правила. Коротко говоря, я не имею права изменять естественный ход событий. Я не могу омолаживать себя и кого-либо еще. Иначе мне светит трибунал и всяческие… неприятные вещи. У целителей… с этим все непросто. То есть, если бы не чтецы… Возможно, все было бы иначе, но из песни слова не выкинешь, а из Заповеди Неугомонного Сердца параграфа не уберешь. Моралисты, — Эль-Марко снова пожал плечами, мол, «что тут сделаешь».

В глазах Веры мелькнула жалость, такая же внезапная и наполовину случайная, как и ее ярость. Она подошла к Эль-Марко и обняла худыми, но сильными руками.

— Бедненький, — заворковала она, — как я тебя понимаю… Иметь такую силу… и не мочь ею воспользоваться… мы все так живем, прячемся по углам, и нас убивают, но нас не убить, мы вечны, мы останемся навсегда, пока они рождаются, взрослеют и растят нам наши ужины, обеды и завтраки. Теплые, мягкие люди. Живые, куда более живые, чем мы, хотя, что есть смерть?

— Небытие?

— Смерть — это отсутствие жизни, — Вера ткнулась носом в шею Эль-Марко, вдыхая его запах. — Смерти нет.

Она смотрела ему прямо в глаза, пока ее холодные руки шарили по его голой груди, все еще горячей от изматывающего волшебства.

Радужка глаз вампирши оказалась скорее желтой, чем красной, а ресницы слипшимися от дешевой туши. Она двинулась вперед, прогибаясь, чтобы коснуться губ Эль-Марко своими, но он остановил ее указательным пальцем.

— Тише, — прошептал он, — вирус…

— Для этого мы используем латекс, — улыбнулась Вера. — Если очень хочется, но нельзя. Полная изоляция.

Эль-Марко провел пальцами по ее острой скуле и ниже, по уголку челюсти.

— Но через сухую кожу вирус не передается, так?

— Ага.

— Ты еще более худая, чем Камориль.

— Пробуй еще. Ты не заметишь разницы. Вот здесь.

Эль-Марко не отводил взгляда от бездонных, сумасшедших глаз Веры, касаясь ее выпирающих ребер, тугого живота и, затем, твердого выступа подвздошной кости.

Вера прикрыла дрожащие веки, и видно было, что глазные яблоки под ними вращаются совершенно произвольно.

Эль-Марко знал теперь, сколько раз она ломала кости и где именно. Знал доподлинно, какие ее органы откажут первыми, если она не выпьет чьей-либо крови в срок. Эль-Марко чуял, какой расы были ее отец и мать, и знал, сколько раз из нее извлекали нерожденных детенышей, которым так и эдак не судьба была родиться из-за проклятия крови.

— И правда, разницы никакой, — сказал он шепотом, укладывая Веру на кушетку. — Ты прекрасна той же красотой скелетированного листа и той же пугающей пустотой.

— Так заполни меня, — на грани шепота и дыхания произнесла Вера, худые запястья которой Эль-Марко обхватил одной ладонью. Другой рукой он проводил между ее бедер, не стремясь, впрочем, разводить их в стороны.

— Всенепременно, — произнес Эль-Марко, с улыбкой зажимая Вере рот пятерней.

Вера дергалась и мычала. Она даже упала с кушетки, и наверняка пребольно, но Эль-Марко не трогала ее боль. Его вообще ничья физическая боль не задевала, и именно это, отчасти, роднило его с Камориль. В конце концов, он легко поднял Веру с пола и уложил обратно на кушетку, проводя пальцами между ее локтями и талией, предварительно плотно прижав их друг к другу. Так, он закрепил ей еще и руки, — на всякий случай.

Вера глядела на него глазами, полными ярости, ненависти и всего того, за чем там прятался внезапно заполнивший ее страх. Запястья Веры плотно приросли друг к другу, как и бедра, которые срослись кожей и мясом. Более того, она не могла разомкнуть губ, ибо круговая мышца рта была «склеена» воедино.

Настолько беспомощной Вера не чувствовала себя никогда.

Пока Вера дергалась, тщетно пытаясь оторвать запястья друг от друга или разомкнуть сросшиеся ноги, Эль-Марко подошел к валяющейся в углу туше полупрозрачного чудовища и коснулся ее пальцами, проверяя, все ли с ним в порядке.

Чудовище оказалось спящим.

Вера перестала дергаться, когда Эль-Марко снова подошел к ней. В ее глазах, к удивлению Кападастера, теперь читалось неуместное и странное в такой ситуации… уважение.

— Ты не вини себя, — сказал ей Эль-Марко, — ты не могла знать, на что способны целители. То, что я с тобой сделал — это же запрещено. А нам обычно проще руки на себя наложить, чем пойти против Заповеди.

Он вытащил ключ от камеры из кармана ее шорт.

— Но, я так понимаю, сейчас не то время и место, чтобы чтить правила. В общем, так. Мне нужно выбраться отсюда, и, заодно, захватить с собой Камориль и Мйара. Вряд ли ты будешь помогать мне, а?

Вера, естественно, молчала, но теперь по ее взгляду было невозможно определить, о чем она думает.

— Эх, если бы ты боялась смерти… было бы немного проще. Впрочем, знают ли об этом твоем бесстрашии твои подчиненные? Или какая у вас тут система?.. Может, главой считается самый сильный вампир? Или все подчиняются тому, кто всех заразил? — Эль-Марко задумчиво нахмурился. — Пожалуй, мне стоило навести о вас справки заранее, но кто ж знал… В любом случае, грозить мне тебе нечем. Так что расслабься — я тебя не убью.

Он помолчал немного, что-то обдумывая. Потом глянул на Веру из-за плеча и произнес с усмешкой:

— А? Клятва целителя «не навреди»? Нет, не слышал.

— Камориль, а ты теперь… заражен?

— Нет, — некромант покачал головой.

— А я?

Камориль нахмурился. Потом отвернулся от меня так, как будто не хочет смотреть мне в глаза. Потом снова на меня посмотрел и поджал губы. Глубоко вдохнул. Опять покачал головой. Он вроде как захотел, наконец, что-то сказать, но осекся.

— Камориль, ты можешь мне просто и ясно ответить, да или нет?! — не выдержав, прорычал я, вцепившись некроманту в предплечье.

— Нет, — улыбнулся Камориль, состроив физиономию номер «милашка».

— Это потому, что я?..

Некромант стал серьезным:

— Ты хоть и контактировал с их когтями в той заварушке, однако ж… ты помнишь, что произошло, когда ты отрезал себе кончики ушей?

Я почесал затылок. Вот уж… не самые приятные воспоминания. Хоть и из новейших. Случилась, и правда, у меня как-то раз депрессия особых масштабов, дисморфофобия и прочие прелести личностного кризиса. Ну, и я попробовал… устранить некоторые свои физические дефекты. Тщетно. Отрезанная плоть отросла в течение следующих двух дней.