Край Ветров: некроманс - Кусуриури Диэр - Страница 78

— А почему ж мы вышли тогда в чисто поле, сражаться с тварями вне этой крепости? — спросил Мйар, отвлекшись от пирога.

Камориль развел руками:

— Какой бы ты хотел получить ответ? Так вышло, — все, что я могу тебе сказать. А куда бежать, если бежать… Не хотелось бы подвергать еще большей опасности заведение Рут. Да и вообще, идея побега меня сейчас не прельщает. Мне кажется, нам надо разработать план и ударить первыми. Покончить с этим чтецом раз и навсегда.

— А где мы его найдем? — спросила Никс, отпивая у Эль-Марко из чашки, — этого Катха?

— Отправимся в центральный офис чтецов, — предположил Кападастер.

Камориль захохотал.

— Ладно-ладно, фигню сморозил, — Эль-Марко поправил очки. — Твой абсент ядрён!

— Я могла бы попробовать найти этого Зорею во сне, — произнесла Мари. — Или по множественным вероятностям…

— Но ты же не касалась его, — напомнил некромант.

— Может… с полностью зажатой струной у меня получится, — тихо предположила девушка, зачем-то пряча лицо в ладошках.

— Так, стоп, — это снова подал голос Мйар, расправившийся, наконец, со вторым куском пирога. — Мне кто-нибудь уже объяснит, кто такой этот Зорея Катх и зачем мы ему сдались? Камориль, раз уж мы тут сидим, чаевничаем, как будто бы вчера был конец света, а мы выжили, — то давай уже, не томи. Попрут твари — побежим в подвалы, а оттуда — куда глаза глядят. Такой план. А теперь — рассказывай.

Некромант вздохнул.

— Ну, что ж. Лучше такой, чем никакого… Ладно, о чем это я… начнем. Я постараюсь быть краток, хотя история, сама по себе, достаточно длинная. Вы меня не подгоняйте. Уж расскажу, как расскажу. Эль-Марко, а ты меня, если что, поправь.

Итак, это было непростое время. Мир зализывал раны. Ровно четыре года назад кончилась Война Причин, — всеобщим поражением, стоит заметить. Два года назад завершилась гражданская война, в ходе которой, напомню, положение гильдий пошатнулось чуть более чем полностью, и власть «проклятых» сменилась властью народной, так сказать. Когда эхо войн постепенно затихло… Страны стали по мере сил восстанавливать изуродованную экономику, пути сообщения и прочие разрушенные и изувеченные отрасли. Многое приходилось создавать заново, ведь мощности и возможности были уже далеко не те. Общество заколачивало социальные дыры. Одной из обязанностей поверженных гильдий стало создание групп зачистки, которые должны были расправляться с оставшимися в живых чудовищами, разбредшимися по континенту. Чудовища, изначально разработанные для войны и выращенные в закрытых правительственных лабораториях, гуляли вольно по стране, принося немало вреда: жрали детей, людей, скотину… Ну, понятно, в общем. Проект был назван вычурно — «Романтицид». Группы в основном состояли из поглощающих чародеев, — тогда они оставались, считай, самыми сильными из нас, и тогда же, а не в войну, они заслужили большую часть своей нынешней репутации. Люди прозвали их «чернодырыми» — и неспроста. Конечно, на этой работе ребята отрывались по полной, и история их настолько же увлекательна, насколько ужасна — но, что там творилось наверняка, никто не знает.

Мне тогда исполнилась пятая часть века, и, несмотря на столь юный возраст (каким теперь он мне кажется) я кое-что уже успел повидать. Я тогда многое для себя решил, в частности, как жить и кем теперь быть. Быть некромантом в составе гильдии я не хотел. Членство в гильдии хоть и давало кое-какие преимущества (поставка свежего материла без риска быть осужденным за несанкционированное умерщвление; доступ к уникальной аналоговой библиотеке; покровительство главы гильдии в случае спорных вопросов или дел, не подпадающих под определения в Заповеди; и многие, многие другие заветные для юных магов вещи), но так же было… слишком эмоционально утомительным. И я предчувствовал, что ничем хорошим мне все это не грозит. Ну, и еще раз напомню: вот уже четыре года как никто из чародеев не мог промолвить волшебного слова. Эта убийственная беспомощность многих подкосила, многих свела с ума. Еще и гражданка… В общем, к тому времени главы гильдий еще кое-как удерживали свои позиции, но для хоть сколько-нибудь проницательного человека власть их, визуально если представлять, уже походила на сверкающий мыльный пузырь. Но среди выживших магов все большую значимость обретали те, кого раньше считали недостойными, те, кто молчал, и молча творил свое ручное, ограниченное волшебство. И мне, юному, но уже достаточно разумному, отчего-то очень не хотелось находиться сколько-нибудь близко к этим гильдейским разборкам, которые, как я знал, грядут. Но членом гильдии я стал еще в десять лет (чем очень в то время гордился), за год до начала Войны Причин и за год до того, как в этой войне поучаствовал… И мне удалось в ней выжить, чему я все еще иногда удивляюсь, не сойти с ума — что удивительно вдвойне, но что та война… Война снаружи, а магия — внутри. И чтобы из гильдии некромантов выйти, мне нужно было придумать что-то еще. Что-то… особенное. Ведь, знаете ли, членство в гильдии некромантов — пожизненное.

— Так вы, что ли, правда — пережили Войну Причин? — перебила Камориль Никола, охнув. — Так это сколько ж вам лет…

— Потом посчитаешь, — улыбнулся некромант. — Ну, так вот…

Время шло, оказии стать вольным все никак не предоставлялось, а градус конфликта внутри гильдии (а, стоит заметить, было нас тогда не в пример больше, чем сейчас, даже учитывая тот факт, что ряды наши поредели за время войн) все рос, и даже случилась первая кровь. Тогда был озвучен проект «Романтицид», но нас это никоим образом не касалось — умерщвлять тварей, все еще гуляющих по лесам и наводящих ужас на города, предоставлялось отрядам поглощающих.

И вот однажды «Романтицид», если его сравнивать с косой, нашел свой камень. В лесах, что опоясывают горы на юге, у самого моря, объявился зверь, который стоил поглощающим двадцати человек, то есть, двух оперативных групп. Его по-всякому называли: и «Чудь», и «Драконий Бог», и «Мертварь», и даже ласково, но матерно, как именно — не скажу. Первая группа поглощающих, что полегла в тех лесах, состояла из крепких, вполне себе сносно обученных парней, переживших обе войны. Они не хватали с неба звезд, но и не были слабаками или тупицами. Руководство решило все же, что им попросту не повезло. Так, чтобы расправиться с чудовищем раз и навсегда, во второй раз на Мертварь отправили охотиться элитный отряд чернодырых, где каждый боец был увешан почетными орденами, как юная барышня — бижутерией, разве что, поглощающие своими «украшениями» на людях не светили. Суровые, в общем, они были ребята, знающие толк в драке и смертоубийстве, — и все тоже полегли на тех, стало быть, лесистых склонах. Все, как один. Никто не выжил и не вернулся.

И я этому факту неимоверно рад, ведь иначе бы не случилось внепланового совета гильдий, и на расправу с «Драконьим Богом» не был бы объявлен набор чародеев всех существующих школ волшебства. Все знали, что, подписавшись добровольно на это дело, ты, практически, подписываешь себе смертный приговор. Никто из выживших в гражданской войне и в Войне Причин не хотел более жизнью своей рисковать (как мне тогда думалось), а это значило, что добровольцами в этот новый отряд пойдут юные глупцы, желающие или славы, или смерти. Ну, и заключенные, на смерть эту самую и так обреченные. И я, конечно же, ни разу не думал, что необученная солянка из безбашенных чародеев, половина из которых падает в обморок от одного вида крови, сможет обуздать ту тварь, которая подчистую выкосила два отряда чернодырых, которые, на минуточку, на этом всем сожрали упыря. Нет, так, конечно, бывает в фильмах, в книгах, да и то, только в таких, приключенческих. Но что-то мне тогда моя жизнь казалась, скорее, чернушной драмой. И никаких тебе любовных линий. Я, собственно, рассудил тогда, что, если пойду на эту верную смерть, — но выживу, — то смогу избавиться от членства в Гильдии. Я обговорил это дело с моим учителем…

— У вас был учитель? — это снова перебила Никола, в этот раз — с восхищением.