Раны чести - Ричес Энтони - Страница 44

44

Офицер развернулся и ускакал.

— Продолжай, центурион.

Марк закончил рассказ, объяснив их возвращение на варварскую сторону Вала необходимостью спасти товарища. Префект снял шлем, бросил его сопровождающему солдату и пригладил густую шевелюру. Среди черных волос виднелись седые пряди. Он недолго размышлял, потом повернулся к Марку и кивнул, поджав губы:

— Что ж, центурион, либо тебе улыбается сама Фортуна, либо ты исключительно умелый офицер. В любом случае ты можешь гордиться центурией. По моему опыту, не многие пехотинцы рискнут ради друга, как это сделали твои люди. Я салютую всем вам!

К удивлению Марка, префект так и сделал, похлопывая юношу по плечу в знак поздравления.

— Я счел бы за честь сопроводить твоих людей в Котел и выпить с тобой чашу вина, как только ты разместишь свое подразделение. Трубач! Сбор! У этих бездельников было достаточно времени, чтобы подобрать на поле боя все оторванные головы. А теперь, юноша, меня очень интересует твой акцент. Расскажи-ка о себе побольше.

Марк, который оказался в центре внимания человека незаурядного ума и не был готов к объяснению своего происхождения, лихорадочно думал. Но в эту минуту Антенох ловко выступил из рядов и, к удивлению всей Девятой, с жаром отсалютовал:

— Префект, господин, прошу прощения, но наш центурион не упомянул, что у ворот Вала нас ждет молодая госпожа-римлянка. Ваше превосходительство, возможно, захочет отрядить для нее сопровождение, чтобы обеспечить безопасность в нынешних неприятных обстоятельствах.

Префект глубокомысленно кивнул и чуть заметно улыбнулся.

— Совершенно верно, рядовой, и хорошо, что ты указал на это. Центурион, мы возвращаемся на дорогу на восток. Надеюсь, позднее, в Котле, нам удастся поговорить в более спокойной обстановке.

Он забрался на коня, надел шлем и поскакал в сторону Вала, послав великолепного серого скакуна в галоп. Телохранители пришпорили коней и помчались следом.

К вечеру Солемн был вынужден признать, что при нынешнем положении дел он впервые за последнюю неделю может расслабиться. Легат отдыхал в кресле, пока офицеры Шестого легиона докладывали о текущей ситуации, и думал, что вся эта чудовищная неразбериха минувших дней закончена и дела наконец-то пошли на лад. До командной палатки доносился шум падающих деревьев; инженеры трудились над совершенствованием полевых укреплений, которые защищали фланги и тыл и заставляли противника, идущего в лобовую атаку, еле ползти. С этими укреплениями и легионной артиллерией, которая будет держать врага под убийственным обстрелом, его шесть тысяч могли удержать такую хорошо оборудованную позицию на опушке леса от троекратно превосходящего по численности противника.

Тит Тигидий Перенн, как старший трибун легиона, подошел к карте и указал на их позицию по обе стороны дороги к Тисовой Роще, в десяти милях к югу от Вала, а затем — на позицию ударной группы ауксилиев у Котла.

— Итак, легат, в итоге перед нами разомкнутый вражеский строй из примерно пятнадцати тысяч человек. Наше нынешнее расположение не позволяет Кальгу замахнуться на большее, чем поджог нескольких гарнизонных фортов. Если же он атакует на юг, чтобы попытаться прорваться к Тисовой Роще, мы станем защитной наковальней, тогда как префект Лициний и его когорты ауксилиев, плюс крылья Петрианы и Августы, молотом ударят ему в тыл. С другой стороны, если он попытается пробиться на запад, ауксилии смогут сдержать его, если выберут подходящее место, а мы покинем укрепления и нанесем удар. В любом случае, куда бы он ни атаковал, мы накроем его, как фишку в «Разбойниках», и уничтожим. К счастью, обнаружение и сожжение припасов для их западных сил, а также истребление Петрианой их кавалерии на время обезопасило тылы префекта Лициния. Единственный вопрос — как нам воспользоваться этим успехом.

Солемн, пристально всматриваясь в карту, кивнул:

— Да, похоже, Кальг попался в ловушку своей неудачной стратегии. Без западных сил он не может устранить угрозу флангового удара со стороны Лициния. При этом он не может эффективно ударить на запад или юг, не подвергая себя страшному риску. Наступление на восток в значительной степени бессмысленно и одновременно рискованно — он может оказаться зажатым между Валом и морем. Я думаю, господа, мы его поймали. По крайней мере, выравняли ситуацию настолько, что способны на время сдержать его буйство. По моему мнению, мы перехватили инициативу и сейчас можем окапываться, заставляя Кальга сделать свой ход. Если он нападет, то рискует оказаться под ударом с двух сторон; если будет ждать, это сыграет нам на руку, в игру вступят Второй и Двадцатый. У кого-то есть возражения?

Его старший центурион заговорил:

— Я согласен, легат. Нам следует оставаться в обороне, пока не подойдут остальные легионы. Сражаясь за нашими укреплениями, при поддержке артиллерии, мы сможем сдерживать варваров так долго, что ауксилии успеют подойти и ударить им во фланги и в тыл. Выдвигаться вперед, имея всего шесть тысяч копий, самоубийство.

Перенн кивнул.

— Я согласен со старшим центурионом, но с небольшим дополнением. Когда Кальг двинется обратно на север — а он, учитывая его положение, неизбежно отступит, — нам нужно быстро последовать за ним и встать к северу от Вала. У меня на примете есть отличное место для передового лагеря.

Солемн встал: решение было принято.

— Хорошо. Мы никуда не двигаемся и вынуждаем Кальга выбирать. У него есть несколько варварских племен, которые жаждут наших голов, но нет безопасного способа дать им желаемое. Давайте посмотрим, что же он сделает.

Дорога к крепости у Котла была спокойной; легкая пробежка по меркам регулярных упражнений центурии. Однако зрелище проезжающих мимо кавалеристов, с седел и копий которых свисали отрезанные головы, в конце концов, начало раздражать. Морбан потряс штандартом Девятой центурии, положив начало воодушевленному исполнению любимой походной песни.

Нужник кавалеристам ни к чему. Привыкли ссать они в штаны, Елозить жопой по траве, Грязные шлюхины сыны!

Марк криво усмехнулся едущему рядом декуриону, когда песня перешла к описанию сексуальных привычек кавалеристов. Он догадывался, что офицер слышит ее далеко не в первый раз.

Через некоторое время, когда небо затянули тучи, намекая на дождь, солдаты сосредоточились на марше, желая поскорее присоединиться к когорте в Котле и получить порцию горячей еды. Когда стемнело, а они все еще были в пяти милях от цели, всадники зажгли факелы. Они освещали путь центурии и торжественно сопроводили ее к стенам крепости, где их уже ждал старший центурион с отрядом из двадцати человек с факелами. Фронтиний шагнул вперед и жестом приказал следовать за ним, внутрь временных укреплений из шестифутовых торфяных стен. За стеной горели бивачные костры десятков центурий. Девятая с гордо поднятыми головами направилась на участок лагеря Первой Тунгрийской, где товарищи приветствовали их почтительным молчанием.

Марк вышел перед центурией, развернулся на месте и отсалютовал старшему центуриону, который мрачно ответил на салют.

— Старший центурион, Девятая центурия докладывает о возвращении после выполнения особой задачи.

Секст Фронтиний, по-прежнему с каменным выражением лица, посмотрел на него и только потом заговорил:

— Девятая центурия, если сообщения, которые мы получили, верны, вы сделали честь когорте. Сейчас вы устали, нуждаетесь в мытье, питании и отдыхе. Ваши товарищи покажут, где стоят палатки, где есть вода и горячая еда, которые приготовлены для вас. Утреннее построение для Девятой центурии отменяется, вы выйдете на построение в полдень, перед обедом. И без вашей нынешней крови и грязи. Свободны.

Он повернулся к Марку и коснулся его руки.

— Но не ты, центурион. Ты пойдешь со мной.