Проклятие сумерек - Ленский Владимир - Страница 99

– Значит, мы правильно сделали, когда отказались от идеи развести костер, – сказал Ренье. – Нужно отдохнуть. Предлагаю поспать.

– Я посторожу, – вызвался Радихена.

– Хорошо, – не глядя на него, бросил Ренье.

Радихена поднялся на ноги и бесшумно отошел от лагеря. Он почти сразу исчез из виду. Эскива проводила его глазами и обратилась к Ренье:

– Почему вы так доверяете этому человеку?

– Потому что ему доверяет Адобекк.

– Кто он такой? – не унималась девочка.

– Мне казалось, это очевидно: он – человек моего дяди. – Ренье выглядел удивленным. – Не понимаю, ваше величество, что вас смущает.

– А я не понимаю, почему вас обоих ничто не смущает! – парировала Эскива. Ее брат подавился зевком. – И учтите, вы оба, я не желаю ни слова слышать об эльфийской крови, благодаря которой я будто бы могу видеть тайную сущность любого человека. Потому что это все чушь! Достаточно самой обыкновенной человеческой наблюдательности.

– Ну так у меня нет и самой обыкновенной наблюдательности, – проворчал Гайфье, вновь пристраиваясь на земле, чтобы заснуть.

Он закрыл глаза и опять увидел разбросанные по лесу костры, услышал глухое бряканье оружия, шум множества голосов, отдаленные взрывы грубого смеха. Чужая армия в Королевстве! Не на границах, а в самом Королевстве! И движется она к столице, в чем нет ни малейших сомнений. Гайфье не разглядел самого герцога Вейенто, но не сомневался в том, что тот находится сейчас среди своих людей. Ренье разделял это мнение.

«Адобекк был прав: ситуация очень серьезна, – так сказал Ренье, когда мальчик вернулся из своего разведывательного рейда. – Надеюсь, Талиессин достаточно хорошо знает Адобекка, чтобы поверить его донесению».

«Вот о чем нужно думать, – сердитые мысли мелькали в голове у Гайфье, пока он ворочался на земле. – О Вейенто, об армии, о нашем отце… А вовсе не о каком-то рыжеволосом холопе, которого Адобекк отправил с нами в герцогство Ларра. У Эскивы всегда были странные идеи. Вечно она смотрит по сторонам вместо того, чтобы смотреть в сердцевину событий. И что бы она ни говорила, эльфийская кровь не может не делать ее особенной. Эскива всегда будет отличаться от других людей…»

Сквозь дрему до него доносились приглушенные голоса сестры и друга.

– Вы так безоговорочно верите своему дяде? – спрашивала Эскива.

Видимо, Ренье кивнул, потому что она заговорила снова:

– Что такого особенного в герцогине Ларра? Ни она, ни ее супруг ни разу не приезжали ко двору, так что я ее даже не видела. Какая она? Адобекк говорил, будто вы ее хорошо знаете.

– Кто может похвалиться тем, что знает кого-то? – возразил Ренье. – Мы с герцогиней Ларра были недурно знакомы много лет назад, когда оба учились в Академии. С тех пор переменилось почти все. Я даже перестал скрывать то обстоятельство, что был рожден на свет вне брака. В молодости мне казалось, будто это имеет какое-то значение. Если не для меня, то для других людей. А с годами это обстоятельство совершенно утратило свой роковой смысл.

Эскива коротко засмеялась:

– Вы исключительно ловко перевели разговор на собственную персону!

– Разве? – удивился Ренье.

– Именно! Не вздумайте дурачить меня, сударь!

– Не вздумаю, ваше величество!

Эскива показала ему кулак. Несколько секунд Ренье с интересом рассматривал этот кулак, потом потянулся вперед и поцеловал сжатые пальчики. Он почувствовал, как под его губами они сжимаются еще крепче, а потом вдруг расслабляются и начинают его щекотать, бегая по всему лицу, как потревоженные муравьи.

– Когда я возьму вас в мужья, вы так и будете титуловать меня «величеством»? – спросила девочка.

– Непременно, – ответил Ренье.

– И в постели? – храбро осведомилась она.

– В постели – особенно, – заявил он. – Ведь таким образом я буду ощущать себя на государственной службе… Ай! – тихо вскрикнул он. – Что это вы щиплетесь, госпожа моя?

– Так, на всякий случай… Рассказывайте про герцогиню Ларра.

– Ее зовут Фейнне, – послушно заговорил Ренье. – Дочь торговца тканями из Мизены.

– Как же вышло, что дочь торговца сделалась герцогиней?

– Фейнне всегда была необыкновенной, – произнес Ренье задумчиво. – Когда мы узнали, что теперь она носит титул, мы даже не удивились.

– «Мы»? – переспросила Эскива.

– Мой брат и я, – объяснил Ренье.

– А вы не были в нее влюблены? – осведомилась проницательная Эскива.

Ренье тихо засмеялся.

– Конечно были! Почти все молодые люди нашего академического курса были влюблены в Фейнне из Мизены!

– Какая она? – ревниво продолжала выспрашивать Эскива.

– Такая, что хотелось погладить по плечу, по щеке… – Ренье сделал округлый жест ладонью. – Ужасно милая.

– Наверное, сейчас она толстая, – сказала Эскива.

– Это не отменяет того обстоятельства, что Фейнне – милая, – сказал Ренье. – И вот еще что: с ней можно было дружить.

– Если говорить честно, – протянула Эскива, – меня интересуют не замечательные свойства ее характера и внешности, а то, что делает ее ценной для нашей миссии.

– Слушаюсь, повинуюсь и мысленно падаю ниц, ваше величество, – сказал Ренье. Он поймал прядь волос Эскивы и быстро поднес к губам. Она и ахнуть не успела, как он уже зажал прядку между зубами.

– Пустите! – возмутилась маленькая королева.

Ренье разжал зубы.

– Ладно… Приближаюсь к главному в моем недостойном повествовании. Фейнне – слепая. Она родилась незрячей.

– Как же она училась в Академии?

– Ей помогал нанятый ее отцом телохранитель по имени Элизахар. Еще одна прелюбопытнейшая личность… Умел читать, писать, острить и ставить на место нахалов, не проливая крови.

Эскива махнула рукой:

– Вы нарочно меня мучаете!

– Обожаю мучить юных эльфийских дев, – не стал отпираться Ренье. – Однако возвращаюсь к главному. Однажды Фейнне пропала. Чуть позднее она обнаружилась в саду Академии. По ее словам, она случайно очутилась в мире, где у нее было зрение. Впоследствии это умение – перемещаться между мирами – подтвердилось. Герцогиня Ларра – единственный известный нам человек, способный на такое. Никто не исследовал ее способности. Герцог Вейенто пытался это сделать, но потерпел неудачу. Фейнне попросту ушла от него. Проскользнула у него между пальцами. И больше ни один человек не посягал на свободу Фейнне и не осмеливался прикасаться к ее тайне.

– А Элизахар? – спросила королева. – Разве ему она не открылась? Было бы странно, если бы жена сохранила тайну для себя одной, не посвятив в нее мужа.

Ренье пожал плечами.

– Сказать по правде, я понятия не имею, как сложились ее отношения с Элизахаром. Я очень давно не встречался с ними обоими. Когда я видел Элизахара в последний раз, он был влюблен.

– Еще одно слово в том же роде – и я начну ненавидеть герцогиню Ларра, – предупредила Эскива.

– А что я такого сказал? – удивился Ренье.

– Не желаю обсуждать это. – Эскива растянулась на земле. – Надеюсь, ваша дорогая Фейнне с ее ценным даром нам поможет. Если захочет. И если сумеет. А теперь я желаю спать.

– Не смею препятствовать, – сказал Ренье.

– Дайте вашу руку, я положу на нее голову, – распорядилась Эскива.

– Осмелюсь заметить, голова у вашего величества весьма тяжела.

– Превосходно.

– Как чугунная чушка.

– Очень хорошо.

– У меня затечет рука.

– Прелестно.

– И будет болеть.

– Это моя мечта, – сказала Эскива и улеглась на вытянутую руку Ренье. – Вам достаточно неудобно? Ощущения болезненные?

– Весьма, – сказал Ренье.

– Очень хорошо, – повторила Эскива. Она прижалась к нему и почти мгновенно заснула.

Ренье смотрел на расслабленное детское лицо и ясно видел, каким оно станет, когда Эскива повзрослеет. От Уиды он знал, что эльфийка влюбляется один раз и на всю жизнь – если это чувство вообще когда-либо посетит ее сердце. А он, Ренье, обречен любить эльфийскую королеву. Эскива – последний, прощальный подарок его великой возлюбленной. Той королевы, первой.