Королева эльфов. Зловещее пророчество - Хеннен Бернхард - Страница 140

Целитель поднял руки Сваны и ощупал подмышки. Теперь его дыхание участилось. Он встал и отпрянул к двери.

— Повелительница, ты должна немедленно покинуть этот дом! Мы должны сжечь его! Сними одежду. Ничего с собой не бери! — продолжая говорить, он принялся раздеваться.

— Ты с ума сошел, Олав? Совсем стыд потерял?

— Повелительница, я схожу с ума от тревоги. Не знаю, как тебе и сказать… — Он стянул штаны настолько поспешно и неловко, что едва не упал.

Кадлин поняла, что произошло что-то страшное. Посмотрела на Свану.

— Но ведь я не могу… Что с ней?

— Она должна остаться здесь. Я понимаю, ты не можешь…

Я поднесу факел к крыше.

Жещина посмотрела на целителя.

— Уходи!

— Госпожа…

— Уходи и не смей больше попадаться мне на глаза! Как ты смеешь предлагать мне живьем сжечь дочь?! Уходи! Ты проклят, Олав Эриксон. Да не откроются перед тобой никогда Златые Чертоги!

— Госпожа, у нее чума! Прошу, мы должны сжечь дом. Слава богам, что ты живешь здесь, а не во дворце. Может быть, нам удастся предотвратить самое страшное. Против чумы помогает только огонь. А тот, кого болезнь коснулась, пропал.

Не выживает и один из ста!

Кадлин посмотрела на девочку. От жара ее лицо пылало.

Щеки блестели розовым. Белокурые волосы прилипли к щекам. Тело еще было детским. Еще не начали наливаться груди.

Она так юна!

— Это всего лишь жар, — упиралась женщина. — Она никогда тяжело не болела. Ни у кого во всем королевстве нет чумы. Почему же она должна заболеть? Должно быть, ты ошибаешься, Олав!

— Она была в месте, где могла вдохнуть дурной воздух?

— Нет! — крикнула Кадлин.

— Госпожа, я понимаю твою боль. Но ты королева. Ты должна думать о народе. Обо всех тех, чья жизнь находится в твоих руках. Да, известий о других случаях заболевания чумой нет. Тем важнее сжечь этот дом. Мы сможем искоренить болезнь прежде, чем она вцепится в нас и умрут тысячи. — Теперь целитель стоял в дверях.

— Если ты хочешь сжечь мою дочь, тебе придется сжечь с ней и меня. А что касается моего королевства… — Она огляделась по сторонам и заметила роскошный шлем, принадлежавший когда-то королю Озабергу. Кадлин схватила его и швырнула в целителя, который едва успел пригнуться. — Возьми себе эту проклятую корону! Она не стоит того, чтобы приносить в жертву моего ребенка! Я не покину этот дом. Не вынесу болезнь за порог. Не беспокойся. Но если ты решишь поднести факел к крыше, то сожжешь и меня!

— Госпожа, ты ведь не можешь…

— Ты понятия не имеешь о том, что я могу. Я не оставлю свою дочь Луту! А ты… ты отберешь лучших всадников. Они должны выступить немедленно и догнать Мелвина. Он должен вернуться. Он и его жена сумеют вылечить Свану.

Олав опустил голову.

— Госпожа… Эльфы покинули нас два дня назад. Они путешествуют со скоростью ветра.

— Ты пошлешь за ними всадников!

Целитель кивнул. А потом резко поднял голову.

— Ты убиваешь сама себя! Сване никто не сможет помочь.

Тот, кто заболевает чумой, умирает за несколько дней, хоть ты и не хочешь этого понимать. Твои упрямство и высокомерие бросают вызов богам! Лут поднес нож к нити судьбы Сваны, а мы всего лишь смертные. Подчинись судьбе!

— Ты осмеливаешься угрожать мне? Прочь с моих глаз!

Пошли всадников! Если Свана не единственная, кто заболел, эльфы, быть может, сумеют помочь другим. Мелвин сможет…

Слезы душили Кадлин. Она уже не могла сдерживаться.

Пошла к двери и захлопнула ее изо всех сил. А затем положила засов на крюки и подошла к Сване.

Она слышала голос Олава. Но говорить было нечего.

Королева взяла старый табурет, стоявший у очага, и присела у ложа дочери. Закусила губу, потекла кровь. Нельзя плакать! Свана не должна видеть ее такой, когда жар отступит.

Кадлин обмакнула тряпку в миску с водой и промокнула лоб малышки. А затем негромко запела. Песню, которую пела над ее колыбелькой. Песню о дяде Ульрике и его любви к дочери простой прачки. Песню о том, как он совсем ребенком победил тролля и как вместе со своей великой любовью Хальгардой превозмог смерть, когда посреди зимы на погребальном костре, где лежали они, зацвели деревья.

Закончив песню, Кадлин пожалела, что бросила вызов богам, и принялась молиться так, как не молилась никогда в жизни. Она просила, чтобы для Сваны тоже расцвело дерево, несмотря на то что стояла осень и листья осыпались.

Синева лжи

Маленькая лодка скользила по снежному полю, над которым возвышались высокие горы. От холода захватывало дух! Только что они были в море, и он открыл звезду альвов.

Никодемус дрожал всем телом. Фальрах чувствовал себя не лучше. В тонких летних одеждах они были беспомощны перед морозом. И только Эмерелль было все равно. Лутин попытался вспомнить слово силы. Когда-то он учил его…

— Теперь можешь вернуться к своим. — Королева указала на снег. — Здесь совсем недавно были мауравани. Их следы хорошо видны. Лучше им тебя не встречать. Я полагаю, они не очень хорошо относятся к лисьехвостым кобольдам.

Никодемус не видел никаких следов! Она просто хочет от него избавиться, вот и все. После всего, что они пережили вместе, она просто отодвигает его в сторону! Неблагодарная коза! Не будь Никодемуса, ее убил бы ши-хандан в старой крепости! У оракула он принес себя в жертву… Лутин ощупал свое лицо. В таком виде на глаза брату лучше не показываться!

— Мое лицо, госпожа… Слова оракула… Таким мне лучше к Элийе не приходить.

Эмерелль посмотрела на него. Было совершенно очевидно, что думала она о чем-то другом. Никодемус гордился тем, что путешествовал с королевой. По крайней мере последнее время. Кто из лутинов так долго был рядом с правительницей Альвенмарка, пусть и поверженной?! Но для нее, похоже, все это вообще ничего не значит.

Эмерелль положила руку ему на лицо. Шерсть почти скрывала вытатуированные буквы. Но рисковать рыжий не хотел.

Элийя всегда был недоверчив!

Тянущая боль заставила Никодемуса охнуть. Казалось, что с лица сдирают шерстку. А потом все закончилось.

— Теперь ты свободен, Глопс, — холодно произнесла королева. — Расскажи своему брату о том, что пережил. И берегись Сканги! Она наверняка не оценит, что ты спас меня от последнего ши-хандан. В ее глазах это будет равносильно предательству.

Предупреждение удивило лутина. Эмерелль права, без сомнения! Неужели он ей все же не безразличен? Он никак не мог ее раскусить. Может, и нужно быть такой, чтобы успешно править? Непонятной!

Эмерелль вышла из лодки. А Фальрах остался. Эльф опустился перед лутином на колени.

— Не огорчайся. Ты же знаешь, какая она.

«Нет, утверждать такое я бы не осмелился», — подумал Никодемус.

— Можешь спокойно говорить обо всем, что пережил с нами. Они наверняка станут тебя допрашивать. Когда придет время, возможно, я попрошу тебя о помощи. Ты сильный и влиятельный муж. А я — уже нет. Я был бы счастлив, если бы ты был моим другом. — Фальрах протянул Никодемусу руку. Тот схватил ее и крепко пожал. Для эльфа Фальрах был действительно ничего себе!..

Затем из лодки вышел и остроухий. Лутин видел, что тот дрожит от холода. У игрока не было волшебной силы. Он не мог защититься от мороза. А Эмерелль снова забыла о нем.

Интересно, что привязывает Фальраха к королеве? Он давно должен бы бросить ее!

Никодемус некоторое время смотрел вслед обоим. Пока они спускались по широкому заснеженному склону, Фальрах дважды обернулся на лисьехвостого. Эмерелль — ни разу.

Лутин обхватил себя руками. Ему действительно нужно убираться отсюда как можно скорее, пока не отмерзла мордочка. Потребовалось четыре попытки, прежде чем удалось открыть магические врата. Попробуй поколдовать, когда зубы стучат! Никодемус поспешно шагнул под искрящуюся красками арку. Там не было ни холодно, ни жарко. Он мысленно представил себе Золотую Сеть. Она была не такой, как раньше.

Похоже, к замку Эльфийский Свет направлялось много путешественников. Он еще никого не встречал в Паутине, хотя болтали, будто это реальность. Никодемус полагал, что альвы создали это произведение магического искусства таким образом, чтобы встретиться было невозможно. Иначе как разминуться на узких тропках? Должно быть, создатели вплели в свое заклинание какой-то гениальный фокус со временем, чтобы две группы путешествующих не могли встретиться в одной точке в один и тот же миг. Вероятно, именно этот фактор времени, вплетенный в Золотую Сеть, и был причиной скачков в будущее при неудачном заклинании.