Королева эльфов. Зловещее пророчество - Хеннен Бернхард - Страница 141

Вскоре лисьемордый отыскал крупную звезду, которая должна была привести в тронный зал. И его снова охватило чувство, что рядом с ним по паутине ходят другие существа.

Рыжий кобольд прошел ворота. Перед ним горел костер.

Два воина-тролля скользнули по нему скучающим взглядом.

— Иди дальше! — приказал ему чей-то хриплый голос.

Никодемус повиновался и удивленно огляделся по сторонам. Нет, все правильно, он находился в тронном зале королевы Эмерелль. Но чтобы узнать его, нужно было как следует присматриваться. На полу валялись солома и тростник. Повсюду сидели группы путешественников, очевидно, ожидавших очереди войти в Золотую Сеть. Здесь собрались создания из всех уголков мира. Лутин с изумлением обнаружил кобольдов, стоявших в ряд вдоль стены с водопадом и мочившихся в узкий желобок, в котором собиралась вода, прежде чем стечь по потайной трубе. Ему было знакомо желание облегчиться, прежде чем войти в Золотую Сеть. Многие боялись этого способа передвижения. Интересно, что сказала бы Эмерелль, если бы увидела свой тронный зал? При мысли о том, какое было бы у нее лицо, лисьехвостый усмехнулся.

У магических врат, которые то открывались, то закрывались, дежурили лутины. Из-под светящейся арки вышел минотавр, тащивший за собой на поводке испуганного дрессированного медведя.

Один из лутинов набросился на минотавра.

— Иди дальше! Не останавливайся! — После того как минотавр бросил на стражников злобный взгляд, последовало еле слышное «пожалуйста».

Никодемус никого из кобольдов не знал.

В поисках брата он покинул тронный зал. В примыкавшем помещении толпился самый разный народ. Под высоким сводом кружили, ругаясь, две гарпии. Женщины-птицы ссорились из-за куска падали, которую одна из них держала в когтях. В воздухе мелькали черные перья.

По направлению к тронному залу тянулся караван вьючных ослов. Сопровождали животных кобольды, надевшие себе на головы плетеные корзины, словно шлемы. Они были вооружены копьями с загнутыми наконечниками. На всех — длинные черные куртки, все босиком. И только предводитель был одет в алый шелк. Интересно, не из Манчукетта ли они? Никодемусу всегда хотелось побывать в этом далеком королевстве. Но абсолютно точно: они были из тех мест, где полулис странствовал. Он снова огляделся. Вообще лисьехвостый не посещал областей Альвенмарка, бывших родиной многих присутствующих в тронном зале гостей. Похоже, мир очень сильно изменился!

Стены зала напоминали голубое летнее небо и в то же время казались нематериальными. Какое-то иллюзорное заклинание эльфов-архитекгоров. Впрочем, иллюзию нарушали пятна грязи и следы копоти. А еще — маленькие дверцы в стене.

Из одной из них вышла колонна грузчиков с огромными корзинами на спинах. Одежда их была покрыта красно-коричневой пылью. Никодемус вспомнил, что у его брата был план по расширению переходов для кобольдов внутри замка. Интересно, неужели работы еще ведутся?

Сквозь толпу в просторном зале проталкивалась группа троллей. Лутин с ужасом обнаружил в толпе Скангу и ее спутницу Биргу. Больше всего ему хотелось убежать, но он знал, что это привлечет внимание шаманки. Никодемус попытался принять как можно более безразличный вид и уставился в потолок. На остальных, похоже, появление шаманки не произвело никакого впечатления. Может быть, они вообще не знали, кто такая Сканга и на что она способна. Страх стал сильнее, когда лутин вспомнил предупреждение Эмерелль. Дурак он!

Не нужно было сюда приходить! Он ведь знал, что Сканга — ближайшая советница короля. Его появление в замке неизбежно должно привести к встрече с троллихой!

Ну вот, серокожие остановились. Что же делать?

Рядом с Никодемусом на узелке с поклажей дремал фавн.

— Привет, брат!

Фавн заморгал и посмотрел на него.

— Мне не нравится вся эта «братская болтовня».

Лисьемордый решил не сдаваться. Он должен завязать разговор с этим парнем и стать как можно незаметнее.

— Значит, тебе не нравится новый король и его реформы? — безразличным тоном поинтересовался он.

Фавн испугался.

— Этого я не говорил! Слышишь?! Я тебе не позволю ничего на меня навесить! Ты… Кто ты вообще такой? Я тебя не знаю!

Никодемус поднял руки, пытаясь успокоить его.

— Нет причин беспокоиться, я…

— Эй, ты! — громко крикнул кто-то.

Лутин задрожал.

— Что это все значит? — Фавн встал. Он оказался в три раза выше Никодемуса. — Этот тролль сзади что-то от тебя хочет.

— Наверное, от тебя, — раздраженно произнес Никодемус. — Как бы там ни было, я ничего не имею против реформ и пытаюсь…

— Эй, лисьеголовый! Подойди к моей госпоже!

Фавн зло усмехнулся.

— Ну вот и все, рыжий.

Глопс обернулся через плечо. На миг прикинул, не пуститься ли в бега и не слиться ли с толпой. Но это глупо. Далеко ему не уйти!

— Ты герой, — негромко сказал он самому себе. — Ты сражался в славных боях, пережил приключения бок о бок с Эмерелль и Фальрахом.

— Что ты там бормочешь? — Фавн слегка отпрянул, словно опасался, что одного присутствия рядом с лутином довольно, чтобы рухнуть в пучину несчастья.

— Иди сюда! — крикнул тролль.

Никодемус выпятил подбородок и обернулся.

— Я герой! — снова сказал хвостатый кобольд. А затем направился навстречу троллю и позволил отвести себя к Сканге.

В зале стало тихо. Одна из коз удивленно заблеяла. Большинство присутствующих старались смотреть в другую сторону, чтобы не привлечь внимание шаманки. Немногие обладали мужеством смотреть на происходящее.

— Твоя аура сияет холодным синим цветом. Чего ты боишься? — приветствовала лутина Сканга.

Ее слепые белые глаза были похожи на отполированные мраморные шарики на сером, изборожденном морщинами лице. Она двигалась, согнувшись, тяжело опираясь на палку.

— Я вообще ничего не боюсь, — выдавил Никодемус из себя таким тоном, который выдавал его с головой.

— Я знаю тебя, лутин. Ты…

— Никодемус Глопс, брат Элийи Глопса! — Он произнес это очень громко. Более того, он почти прокричал это, надеясь, что у кого-то из присутствующих достанет мужества позвать брата.

— Я стара, но не оглохла, — сообщила шаманка. — Что ж, теперь, когда все присутствующие знают, кто ты такой, нам придется продолжить разговор в другом месте. Невежливо оскорблять других криками.

Никодемус судорожно сглотнул.

— Мне скрывать нечего…

— Да? А твоя аура говорит об обратном. — Старуха наклонилась вперед. — И что с твоим лицом?

Он невольно коснулся мордочки. Неужели Эмерелль убрала не всю татуировку?

— Ты был ранен, Никодемус?

— Да. — Сначала лутин хотел рассказать об ожогах, но потом решил лгать как можно меньше. Он подозревал, что старая шаманка сразу замечает ложь. — Меня вылечила Эмерелль, — добавил он. Пусть Сканга поразмыслит над тем, какие последствия возможны, если она причинит ему какойто вред.

— Мы забираем его! — Сканга развернулась.

Один из ее личных гвардейцев грубо подхватил лисьемордого и понес, держа, словно щенка, за шиворот. Для лутина не было ничего более унизительного, чем такое обращение.

— Можно я допрошу его? Я уверена, что через час он расскажет все, что мы хотим знать, — попросила у Сканги служанка в страшной маске.

А от того, что слышал о ней Никодемус, и при мысли о том, что его могут отдать ей, по спине лутина пробежал холодок.

— У меня нет тайн! — закричал он. — Мы можем обо всем поговорить.

Сканга рассмеялась блеющим смехом.

— Я уверена, что так и будет.

Никодемуса принесли в большую комнату, похожую на кухню.

— Посадите его туда!

Лутин испуганно огляделся, и то, что он увидел, укрепило его желание покориться. Он был не первым, кого здесь допрашивали, несмотря на то что единственными живыми существами в кухне были несколько цветочных фей с оторванными крыльями. Темницами им служили большие стеклянные фужеры.

— Значит, ты встречался с Эмерелль, — начала Сканга и уставилась на него своими мертвыми глазами. — Холодная синева в твоей ауре стала еще сильнее, Никодемус. Что же тебя путает?