12 великих трагедий - Шекспир Уильям - Страница 71

(К Джеппо.)

Также вы, синьор. Кто первый

Поднимет меч на служащих суда

Умрет еще до сумерек.

Герцогиня

Синьоры,

Вложите в ножны ваши шпаги. Я

Хочу признания убийцы слушать.

(Возвращается на свой трон.) Моранцоне

Теперь врага в руках ты держишь.

Верховный судья (держа песочные часы)

Гвидо

Ферранти, ты, пока песок в часах

Течет, имеешь право говорить

Не дольше.

Гвидо

Этого с меня довольно.

Верховный судья

Уже стоишь ты на пороге смерти,

И говорить ты должен только правду,

Иное не поможет.

Гвидо

Если я

Скажу иное – пусть меня казнят.

Верховный судья (перевертывает песочные часы)

Молчание – пока он говорит.

Страж

Молчание в суде!

Гвидо

Синьоры, я

Откуда речь свою начать не знаю:

Так это дело странно и ужасно.

Позвольте объяснить мне, кто я родом.

Я сын законный герцога Лоренцо,

Который был изменнически предан

Тем гнусным негодяем, кто так долго

В прекрасной Падуе как герцог правил.

Верховный судья

Остерегись, напрасно ты глумишься

Над герцогом, в гробу лежащем ныне.

Маффио

Помилуй Бог! Так, значит, он – законный

Властитель Пармы!

Джеппо

Виден в нем был рыцарь.

Гвидо

Я сознаюсь, что с целью правой мести,

Да, с правой целью, отомстить убийце,

Я к герцогу на службу поступил,

Ел хлеб его, с ним пил вино и был

Его товарищем. Я сознаюсь,

Что добивался дружбы я его,

Чтоб мне свои все тайны он открыл,

Чтоб мне стал доверять он, как когда-то

Ему отец покойный доверял.

Для этого я у него служил.

(К палачу.)

Топор помедли на меня клонить:

Кто знает, мне ли время умереть,

Иль голову другую плаха ждет.

Верховный судья

Песок в часах не медлит. Приступай

Скорей к рассказу, как убит был герцог.

Гвидо

Я буду краток. Прошлой ночью, в полночь,

Я во дворе взобрался по веревке

С намереньем отмстить за смерть отца.

Да, с этой целью; сознаюсь, синьоры.

Все это я признал, и вот еще что:

Я подошел по лестнице до двери,

Ведущей в спальню герцога, и руку

Я протянул к пурпурной занавеске,

Дрожавшей и качавшейся под ветром;

Вдруг белый месяц в небе засиял,

Залив покой своим сребристым светом,

Ночь для меня зажгла свои светила,

И я увидел герцога в постели.

И с мыслью о возлюбленном отце,

Которого на эшафот послал он,

Схватил кинжал я, найденный случайно,

Там, в этой комнате, и прямо в сердце

Его вонзил презренному убийце!

Герцогиня (вставая с трона)

О!

Гвидо (неудержимо)

Герцога убил я. Нет, синьоры,

Я милости не попрошу у вас.

Пусть только не увижу я рассвета,

Встающего над этим жалким миром.

Верховный судья

Исполним эту просьбу. Нынче ночью

Ты жизнь покончишь. Пусть его возьмут.

Пойдемте, ваша светлость.

Гвидо уводят; когда он проходит мимо герцогини, она простирает к нему руки и стремительно встает со своего трона. Герцогиня

Гвидо! Гвидо!

(Падает без чувств.)

Картина. Занавес.

Действие пятое

Темница в падуанской тюрьме; Гвидо спит на скамье (слева); стол, на котором стоит чаша (слева); пять солдат пьют и играют в кости на углу каменного стола; у одного из них фонарь, висящий на алебарде; факел вставлен в стену над головой Гвидо; в глубине два окна с решетками, между которыми дверь (посередине), ведущая в проход; на сцене полутьма.

Первый солдат (бросает кости). Опять шестерки, милый Пьетро!

Второй солдат. Черт возьми, товарищ, я больше с тобой не играю. А то проиграю все.

Третий солдат. Все, кроме ума; ты этим крепок.

Второй солдат. Да, этого он с меня не возьмет.

Солдаты (громко смеются). Ха-ха-ха!

Первый солдат. Тише! Вы заключенного разбудите; он спит.

Второй солдат. Что за беда! Он довольно выспится, когда его похоронят. Вот если бы мы его разбудили в могиле, я думаю, он был бы рад.

Третий солдат. Нет! Ведь когда он там проснется, будет день Страшного суда.

Второй солдат. Зато и сделал он страшное дело; ты подумай: убить одного из нас, состоящих из плоти и крови, это грех, а убить герцога – это уже преступление.

Первый солдат. Ну, это был дурной герцог.

Второй солдат. Поэтому он и не должен был его трогать; кто связывается с дурными людьми, сам от них заражается.

Третий солдат. Что верно, то верно. А сколько ему лет?

Второй солдат. Довольно, чтобы поступить по-глупому, но мало, чтобы поступить по-умному.

Первый солдат. Этак может ему быть лет сколько угодно.

Второй солдат. Говорят, герцогиня хотела его помиловать.

Первый солдат. Да что ты?

Второй солдат. Да, и очень она просила верховного судью, только тот не согласился.

Первый солдат. А я думал, Пьетро, что герцогиня все может.

Второй солдат. Верно, судя по ее сложению; никого я не видывал красивее.

Солдаты (смеются). Ха-ха-ха!

Первый солдат. Я хотел сказать, что герцогиня все может сделать.

Второй солдат. Нет, потому что он предан судьям, а те уже позаботятся, чтобы совершилось правосудие, – те, вместе с силачом Уго, палачом; а когда ему голову отрубят, вот тогда герцогиня может его помиловать, если ей угодно; против этого нет законов.

Первый солдат. А мне не думается, чтобы Уго-силачу, как ты его называешь, пришлось-таки в конце концов делать свое дело. Ведь этот Гвидо из знатных и, значит, по закону имеет право раньше выпить яд, если это ему угодно.

Третий солдат. А если он не выпьет?

Первый солдат. Ну, тогда ему отрубят голову.

Стук в дверь.

Посмотри, кто там?

Третий солдат идет к двери и смотрит в окошечко, проделанное в ней.

Третий солдат. Это, синьор, женщина.

Первый солдат. Красива?

Третий солдат. Не сумею сказать, она в маске.

Первый солдат. Только очень безобразные или очень красивые женщины всегда прячут свое лицо. Впусти ее.

Солдат отпирает дверь, входит герцогиня в маске и в плаще.

Герцогиня (к третьему солдату). Кто здесь начальник?

Первый солдат (выходя вперед). Я, синьора.

Герцогиня. Я должна остаться с узником наедине.

Первый солдат. Очень жаль, синьора, но это невозможно.

Герцогиня подает ему перстень, тот, взглянув на него, возвращает его с поклоном и делает знак солдатам.

Ступайте отсюда!

Солдаты уходят.

Герцогиня. Ваши солдаты немного грубы.

Первый солдат. Они добрые ребята.

Герцогиня. Я выйду отсюда через несколько минут. Прикажите им, когда я буду проходить мимо, не подымать моей маски.

Первый солдат. Не беспокойтесь, синьора.

Герцогиня. У меня есть важные причины на то, чтобы моего лица не видели.

Первый солдат. Синьора, с этим перстнем вы можете приходить и уходить сколько вам угодно: это собственный перстень герцогини.

Герцогиня. Оставьте меня.

Солдат поворачивается, чтобы идти.

Одну минуту, синьор. В каком часу назначена?..

Первый солдат. Нам приказано, синьора, вывести его в двенадцать часов; но я не думаю, чтобы он стал нас дожидаться: по всей вероятности, он выпьет этот яд; люди палачей боятся.

Герцогиня. Это – яд?

Первый солдат. Да, синьора, самый верный яд.

Герцогиня. Можете идти, синьор.

Первый солдат. Черт побери, красивая рука! Кто бы это мог быть? Должно быть, его возлюбленная. (Уходит.)

Герцогиня (снимая маску) О, наконец-то! – Может он спастись

В плаще и маске: с ним мы сходны ростом,

Его солдаты примут за меня…

А я? Мне все равно. Лишь только б он

Меня не ненавидел. А боюсь,

Он будет ненавидеть – и по праву.

Теперь одиннадцать; придут в двенадцать.

(Подходит к столу.)

Так это яд. Не странно ль: в этой чаше