Decoctum - Коваль Роксолана Эдуардовна - Страница 7

— Когда я вырасту, то приду просить твоей руки!

— Я буду ждать, — смущенно улыбнулась девочка и зарделась.

— Отец никогда не отдаст тебя в жены простолюдину, — свысока глядя на мальчишек, тряхнула волосами Але. — А этот ещё и вор.

— Я вовсе не простолюдин! — взвился юный жених и для пущей важности ударил себя кулаком в грудь. — Я – сын короля Рифрона, а эти люди – мои верные слуги!

— Да? А зачем ты тогда воруешь наши колосья?

— А у вас мёд вкуснее, чем на наших полях!

— Тогда приходите ещё! — влезла Солира, затеребив платье. — Можете хоть каждый день есть наш мёд, раз он вам больше нравится.

Але закатила глаза и, ухватив сестер за руки, потянула их за собой к замку. Лауна не поспевала за ними и постоянно спотыкалась.

— Подождите меня. Я не могу так быстро идти. Э-э-э-э…

Няньки уже бегали по всей округе, а стражники заглядывали под каждый кустарник, разыскивая пропавших принцесс.

— Солирада! Алеврелийя! Лаунарет! — осмотрев дочерей, грозно сдвинул брови король Халорн. — Отвечайте, где вы были?!

— Осматривали наши владения! — смело заявила Але и дернула сестру за руку, когда та собралась рассказать о новых друзьях. — Нужно поставить там стражу. Простолюдины воруют наш мёд.

— И как много они украли? — склонив голову, с интересом посмотрел на среднюю дочь молодой король.

— Десять охапок, — посчитав на пальцах, ответила Але.

— Фиара? — окликнул королеву Халорн. — Оказывается, ты родила мне наследника, но до сегодняшнего дня я об этом не знал. Из этой девочки выйдет отличный хозяин наших земель. Так что можешь повременить с запланированным рождением четвертого ребенка.

— Какое облегчение! А я всё гадала, кого же мне родить!

Але впервые мечтательно посмотрела в потолок. Уже сейчас видела себя владелицей богатства своих знатных родителей.

Глава 5. Город Идингор. Осень. 130й год Века Отчаяния

Вечернее небо расписали желтым кружевом облака. Бросая на город мерклый свет, ласкали купола и башни, тонкие шпили и покатые крыши. Улицы были безлюдными, и лишь далекий звон колокола разбавлял тишину. Иногда, хлопая крыльями, пролетала ночная птица и терялась в тронутых первыми морозами деревьях-одуванчиках. На воздушных фонарях блестели мелкие сосульки, но истинная зима в Идингор ещё не спешила.

По затянутой инеем аллее неуверенно шла босоногая Виализония, ярко выделяясь белоснежным облачением невесты. Казалось, она не узнавала свой родной город, не могла понять, как очутилась посреди пустынной улицы. Идингор виделся ей совсем иначе, чем до её… смерти. Она умерла, но не перешла в загробный мир, став пленницей времени.

Спрыгнув с невероятной высоты, перед ней возникла Вильтавирра. Быстро закружившись, окутала себя атласными волнами рукавов и ленточек юбки. Поблизости появились её сёстры, взявшие Восьмую в кольцо. Подхватив девушку, они полетели над куполами и крутящимися флюгерами. Еще одну несчастную будут мучить.

Сверху открывался вид замка, окруженного кладбищем, серым от пыльных статуй, крестов и склепов. Окна, будто ненасытные пасти, всасывали и пожирали свет.

Невысоко от пола, в центре гигантской паутины висел Дарнет. Он видел, как Виализонии влетели в окна и вновь стали прекрасными девами. Из темноты неслышно вышла Алеврелийя, задумчиво накручивая на палец локон. Осмотрев очередную жертву, велела проводить её к Седьмой.

Оставшись наедине с Избавителем, она осмотрела его обнаженное, израненное пытками тело: по коже бежала кровь и падала в подставленные чаши.

— Кто-то говорил, что я не могу сделать ему больно? — насмешливо заговорила Алеврелийя, встав напротив Дарнета. — Не ты ли, Джийллиэн, заявлял мне об этом недавно? Тебе стало нехорошо? Запомни это состояние, потому что дальше будет ещё хуже. Вся твоя кровь капля за каплей будет покидать истерзанную плоть. Изо дня в день, неделя за неделей, месяц за месяцем ты будешь умирать. Умирать каждый миг. Ты окажешься между жизнью и смертью. Между двумя мирами. При этом находясь в сознании до последнего, чтобы понимать – боги отвернулись от тебя, дьяволы отвернулись от тебя!

Дарнет поднял голову и посмотрел на стоявшую напротив девушку. На её чёрном корсете снежинками белели каменья, по ногам струился атлас юбки, на шее переливалась алмазами бархотка.

Пусть она его люто ненавидит, пусть жестоко мстит, пусть уничтожит.

У неё есть на это право.

— Боги и дьяволы давно отвернулись от меня, — глядя в блестящие глаза, в которых тонула даже тьма, тихо откликнулся Дарнет.

— Не пытайся убедить меня в своем раскаянии, — подняла выше голову Алеврелийя и свила на груди руки. — Я не поверю. Ты, как ни в чём ни бывало, разъезжал по городам и селениям, подписывал заказы и убивал чудовищ, получая за это немалые деньги. Прекрасно. Ты же Избавитель! Это твое призвание! Удел уничтожать и искоренять. А чего ты ждал, объявившись в Идингоре? Да, я ненавижу тебя за одно твое существование. За то, что утешался в объятьях непристойных женщин. За то, что просто жил всё это время!

— Я не боюсь смерти, Алеврелийя. Моя жизнь ничего не стоит.

— Да неужели? — усмехнулась девушка и подошла ближе. — Как заговорил, когда жить осталось пару месяцев! Я могу продлить твои мучения на годы, а то и на целый век.

— Разве ты до сих пор не поняла, что давно забрала меня всего? Мою душу, мои мысли, мое сердце. Всё без остатка принадлежит тебе.

— Благодарю, Джийллиэн! Всегда мечтала! — Алеврелийя откинула с лица белую прядку и стиснула зубы. — Только ни к чему мне твои изъеденные совестью потроха!

Она негаданно переменилась в лице: нижняя губа дрогнула, глаза наполнились влажным блеском и запылали синевой.

— Желаешь облегчить перед смертью душу? Не бывать этому. Ты никогда не получишь моего прощения. Ни-ког-да. Я не прощу тебе того, что ты сделал. Будь проклят час, когда ты появился в нашем замке. Проделал такой длинный изнурительный путь, но вместо спасения оставил на погибель всю мою семью! Отца, мать, сестер, которых я уже никогда не увижу. Они верили и уповали на Избавителя. Я тоже верила в тебя. Поверила в первый день нашей встречи. Верила до последнего дня, до последнего мгновения своей жизни, до прощального вздоха. Ты не спас никого. Обманул, предал и отправился выполнять другие заказы, обращая в пыль свои заверения, обещания, клятвы!

Алеврелийя судорожно сглотнула и тихо добавила:

— И признания в любви.

— Я не…

— Ты обрек меня на муки! Я прошла немыслимые испытания, чтобы быть одной из бессмертных дев, ставших моей новой семьей. А теперь ты являешься снова, чтобы и её у меня отнять! Просто потому, что тебе заплатили за уничтожение Виализоний. Просто потому, что им не место среди живых людей. Вы считаете наше существование неправильным. Мы считаем неправильным существование среди нас живых. Порочный круг! Так что, я повенчаю тебя со смертью. Она будет зарождаться в тебе постепенно, как зарождалась и просачивалась сквозь мое тело и сознание в момент перевоплощения.

— Алеврелийя… — снова попытался прервать её Дарнет, разглядывая бегущие по белым щекам слезы.

— Не произноси моё имя! — вскинув руки, повысила голос девушка. — Это всё равно, что слышать зов из потустороннего мира! Мира, где я была совсем другой, где я… была по-настоящему жива! Когда не существовало временной стены между тобой… и мной.

Глубоко вздохнув и нервно смахнув с лица слезы, она изогнула белую бровь и сурово посмотрела на Избавителя.

— Зачем ты вернулся в этот город?

— Я вернулся за своим сердцем, Алеврелийя.

— Ты явился, чтобы выполнить очередной заказ!

— Я искал все эти годы свою смерть. Мне не удалось спасти твою семью. Я не смог уберечь и тебя, Алеврелийя. Но я вовсе не жил так, будто ничего не случилось. Как и сейчас, я каждый день умирал. Я боролся с искушением приехать сюда, найти тебя и сказать…