Леонид обязательно умрет - Липскеров Дмитрий Михайлович - Страница 51

Леонид отыскал ее чуть влажную ладошку и повторил:

– Я люблю тебя! Будь моей женой!

Она постаралась осторожно высвободить свои пальчики из его руки, но его пальцы были, как силки – чем настойчивее из них выбираться, тем сильнее они держат! Вместе с тем Машенька, прослушав такое неожиданное признание, ожидаемое подсознательно еще с пятилетнего возраста, вдруг потеплела разом всем телом, губки ее приоткрылись, а сердечко заколотилось вольной птичкой в клетке… Она молчала, совершенно не зная, что отвечать нужно или что предпринять…

А он, еще не привыкший к тому, что все перевернулось с ног на голову, глядящий в темноте на очертания ее тела страстным взором, требовал всем существом своим ответа на откровение.

– Любишь? – вопросил он.

Машенька вдруг почувствовала крепость его руки, затем доселе не знакомое ощущение в девичьих местечках, учащенно задышала и сказала глупое:

– Ты ведь еще маленький!

От этих обидных слов он сделался, будто раненый, сжал ее пальцы до хруста, а потом, взявши себя с усилием в руки, страстно зашептал.

– Я – не маленький!.. Я – большой!.. А ты – дура!

Машенька хотела было обидеться на оскорбление, но властность в голосе этого новенького задела какие-то новые струны девичьей души, до сей поры не звучавшие в ее организме. Она прислушалась к тем звукам и посчитала их не такими ужасными на самом деле… Столько неизведанного и нового произошло с ее ощущениями и чувствами вместе с ночным приходом этого мальчишки… Она вдруг сказала:

– Я, наверное, смогу тебя полюбить!

Он тотчас отпустил из тисков своей руки ее хрупкие пальчики, потянулся к небу, на фоне которого бледнело ее личико, потянулся жадно, жарко дыша, и поцеловал Машеньку в губы истово. Она инстинктивно засопротивлялась, сжимая рот накрепко, защищая свой первый поцелуй, а его язык, крепкий и жесткий, все давил на губки агрессором, пока наконец не сломил оборону и не проник за сахарные зубки, в сладкую девичью жизнь.

Они целовались, пока утро не засуетилось за оконными шторами.

– Иди! – шепотом прогоняла Машенька. – Тебя поймают!

– Ты выйдешь за меня замуж? – не отступал он.

– Сумасшедший!

– Выйдешь?

– Нас никто не поженит!

– Моя забота!

Ах, как ей нравились его натиск и уверенность в себе. Ей, конечно, хотелось, чтобы интернатская жизнь оказалась тотчас позади, чтобы этот Серый волк, явившийся из мечтаний, унес ее на своей спине в другую, сказочную жизнь, а потому она была готова душой на его невероятное предложение и вслух сказала:

– Я согласна… – и сама ужаснулась этому ответу.

Он не слишком радовался ее словам, словно уже заранее был уверен в согласии, лишь поцеловал ее по-взрослому – в нежный висок, а затем проинструктировал:

– Никому ни о чем не рассказывай!.. Я сам все сделаю, как надо!.. Завтра на большой перемене жди меня возле черной лестницы! Поняла?..

Она кивнула, он в этот миг поднялся и нетвердым шагом отправился из девичьей спальни вон. Леонид не совсем еще освоился с миром вверх тормашками, а потому совсем не торопился, дабы не расшибить свою умную голову…

Два часа до подъема Леонид спал безмятежно и почти счастливо.

А Машенька, наоборот, не сомкнула своих прекрасных глаз до самого пионерского горна. Она все думала и размышляла о новой жизни, которая последует после большой перемены. Ей представлялись всякие подушечки с кружевными наволочками, почему-то большой плюшевый мишка, две самоходящие куклы и купюра в десять рублей…

Она долго не могла понять, почему все девочки с таким любопытством смотрят на нее в умывальной. А когда посмотрела в зеркало на свое отражение, то обнаружила на нем раздувшиеся губы… Пошевелила ими, они действительно отчаянно болели и краснели, будто помадой крашенные, после ночных поцелуев.

Одна с ехидцей сказала:

– Видела, видела! Все скажу Вере Викторовне!

– Подумаешь, – ответила Машенька. Она ничего не боялась, так как до новой жизни осталось всего несколько часов. – Какая ты, Катерина, нехорошая!

Большинство девочек могли бы позавидовать Машеньке, но уж больно малявкой был этот новенький. Первоклашка! С таким целоваться позорно! Вот если бы десятиклассник, ну на худой конец, кто-то из своих одноклассников!..

Исходя из этих соображений, Катерину никто не остановил в ее пакостном намерении настучать. Остались девочки к подлости равнодушными.

Марина Петкина, самая близкая из девочек для Машеньки, сидя с ней за партой на уроке рисования, все шептала без устали:

– Ты когда-нибудь видела первоклашку голым?

Машенька на такой вопрос немного смущалась и пыталась припомнить какой-нибудь факт из жизни маленьких… Это удалось ей без труда, так как малыши совсем не стеснялись своих нагих животов по причине малолетства, а голые мальчишки были похожи своим отличием на крашенные белым, фаянсовые заварные чайники с малюсенькими носиками.

– Видела, – прошептала в ответ Машенька, рисуя акварелью на листе ватмана свое сердечко.

– И что ты с ним будешь делать?

– А что надо?

Марина Петкина сама толком не знала, какие действия предпринимают мальчики с девочками, но догадывалась, что для неизведанного все-таки нужно, чтобы мальчик был старше и опытнее девочки.

– Моя мама была намного старше папы, а потому рано умерла! – сообщила Марина о своей драме как довод. – А папа не смог со мною жить без мамы… У вас родится ребенок и… – Дальше девочка запнулась, так как логическая цепочка вела к такой же драме.

– Я тоже умру?

– Наверное…

Машенька только год назад поняла, что когда-нибудь умрет. По-настоящему поняла. Раньше смерть она воспринимала, как что-то опять из сказки, совершенно не имеющее к ней отношения. «Любили они друг друга и умерли в один день»!.. Но как-то ночью она вдруг проснулась от пришедшей во сне мысли, что она – конечна, что ее тоже когда-нибудь не станет, как и ее семьи, погибшей в полном составе в автокатастрофе… Тогда она испытала ни с чем не сравнимый ужас, плакала навзрыд от предстоящей смерти, и не было родного плеча в этот самый страшный момент детства, плеча, к которому можно приткнуться, чтобы спрятаться от невероятного ужаса!.. Вот и сейчас, от слов Марины, она вспомнила то пережитое и задрожала крохотным сердечком. Она совсем не хотела умирать!.. В принципе за год она свыклась с той мыслью, что когда-нибудь это сделать придется, но сейчас! Это никак невозможно!..

Слезка соскочила с Машенькиной реснички и упала в акварельную краску на ее рисунке. Нарисованное красным сердечко чуть-чуть разъехалось, и Егор Афанасьевич, учитель рисования, похвалил девочку за правильное пользование акварелью.

– Вода делает акварель живой! – провозгласил он для всех.

– Не плачь! – прошептала в ухо Марина Петкина. – Скажи ему, что сначала надо вырасти!

– Да, – согласилась Машенька.

– Мы тебе найдем постарше! Я тебе дам свои голубые тени, и кто-нибудь сразу клюнет на танцах!

– Хорошо, – покорно согласилась Машенька.

Главное – отсрочить смерть!..

Леонид уселся на заднюю парту соседом к Рыжему, чью физиономию украшали яркие следы вчерашних побоев. Ромка от такой наглости зашипел одичалым котом, но новичок тотчас сделал ему предложение, от которого избитый хулиган не смог отказаться.

– Ты – классный парень! – признал Леонид, смотря твердым взглядом в самые глаза пацана. – Ты держался молодцом! – Он протянул руку, продолжая воздавать хвалу. – Я тебя признал, ты из тех, кто никогда не сдается! Мне нужны именно такие, как ты! Вдвоем мы – сила, которую никто не сможет победить!

– А как же Верка?! – ошеломленным голосом спросил Ромка. – Ты же с ней теперь кореш! А меня она ненавидит! Грозит колонией!..

– Ты про Веру Викторовну? – хмыкнул Леонид. – Мужчина всегда с любой женщиной справится! Главное – подход! Положись на меня! Ты со мною, друг?

Рыжий Ромка колебался, глядя на протянутую для пожатия руку, вспоминал вчерашнее, ощущая боль в паху. Но если сильный предлагает тебе дружбу, стоит ли ее отвергать? Мальчишка отбросил все свои сомнения и, как свойственно только в детстве, признал в Леониде друга на всю жизнь. Он крепко пожал поданную ладонь, а затем, как друг на всю жизнь, положил свою руку на плечо Леонида, показывая свою искренность и преданность.