Ожидание Соломеи - Липскеров Дмитрий Михайлович - Страница 18

Гуасье обошла вокруг костра, сунула в него палочку и села рядом со мною на бревнышко.

— Ты по-прежнему не хочешь на меня наброситься?

— Не хочу… На острове очень жарко. А в газовой печи еще жарче.

— Я тебя не выдам.

— Не в этом дело. Просто я люблю женщин постарше.

— Знаешь, что я могу сделать?

— Что?

— Я могу наврать Миоме, что ты уже меня изнасиловал. И тогда тебя тоже в печь…

— Если ты будешь продолжать в подобном роде, то я сниму ремень и выпорю тебя!

— У тебя нет ремня.

— Хорошо, иди домой и скажи Миоме, что я завтра приду.

Гуасье поднялась с бревнышка, задев меня бедром, томно потянулась, сделала ручкой и пошла к дому, оставляя на песке чуть заметные следы.

На следующий день в одиннадцать утра я появился возле предполагаемой стартовой площадки межконтинентальной ракеты и приготовился к аттракциону. Здесь уже собрались все граждане нашего острова за исключением аборигенов. Я оглядел присутствующих и удостоверился, что они настроены на предстоящее точно так же, как и я. Юноша физик поплевывал на песок, кубинец эмигрант разглагольствовал о бездарной политике Америки, адвокат старался выглядеть безучастным, тем не менее в его взгляде проявлялась усталость, и он непрерывно теребил воротник рубашки. Лишь один Миома выглядел уверенным и, держа за руку Гуасье, смотрел на часы, выжидая обусловленного для старта времени.

В одиннадцать пятнадцать Миома щелкнул пальцами, приказав начинать. Адвокат достал из портфеля дистанционное управление, нажал какую-то кнопку, обнаруживая запрятанную в песках шахту.

— Ну и куда она полетит?! — в сердцах спросил физик.

— На атолл Бикини, — спокойно ответил Миома.

— Пускай летит куда хочет! — вскричал кубинец. — Что ты в самом деле пристал!

Ракета медленно выползала из шахты, окутанная клубами дыма и, несмотря на всю свою фальшивость, выглядела настоящей. Она смотрела прямо в середину неба, и казалось, вот-вот взлетит.

Когда начался отсчет старта, юноша отвернулся, а я подумал, что у богатых свои причуды и они могут развлекаться, как им заблагорассудится. Пусть даже запускают нелетающие ракеты. Все какое-то развлечение.

Когда до мнимого старта осталось десять секунд, под моделью что-то взревело, а из шахты вырвалось голубое пламя. Юноша удивленно повернулся к ракете, затем вопросительно уставился на Миому.

В очередной раз я подумал, что Миома гений. Все выглядело взаправду, и мне стало чрезвычайно любопытно, что же будет дальше.

— Три, два, один, ноль, — отсчитал адвокат.

Раздался чудовищный грохот, пески вздыбились, и на глазах ошеломленных наблюдателей ракета начала подниматься. Сначала медленно, затем все быстрее и быстрее она вылезала из шахты, потом дернулась, завибрировала и, словно отпущенная, мгновенно взлетела.

— Этого не может быть! — орал физик. — Она ненастоящая! Это модель! Модель!!!

Но его никто не слушал. Все завороженно задрали головы в небо и смотрели за полетом ракеты, пока она не скрылась в небесах.

Первым пришел в себя адвокат, он подошел к Миоме и пожал ему руку. Гуасье прижалась к лысому уроду и преданно заглядывала ему в глаза.

— Да здравствует самое воинственное государство в мире! — орал кубинец.

— Куда она полетела? — допытывался юноша.

— На атолл Бикини, — ответил Миома.

Внезапно я понял, что Миоме плохо. Он оттолкнул от себя Гуасье и сел на песок. Я указал на него кубинцу, и тот, перестав орать, устремился к пациенту, помог ему встать и повел в лабораторию.

В лаборатории врач поместил Миому под рентгеновский аппарат и сделал несколько снимков. Пока они проявлялись, кубинец уложил Миому в постель, сделал ему успокоительный укол и предался воспоминаниям, как он когда-то вырвал своему патрону больной зуб.

Миома кивал, но через несколько минут что-то тяжелое навалилось на его глаза, и он заснул.

Кубинец вытащил из проявки готовые снимки и прикрепил их к светящемуся на стене панно. Когда он внимательно их разглядел, то удивлению его не было предела. Два часа он рассматривал их и приговаривал:

— Вот это да!

К вечеру Миома проснулся и обнаружил возле постели кубинца. Тот сразу же спросил:

— Хотите посмотреть кое-что интересное?

Миома кивнул.

Кубинец прикатил в лабораторию кровать с больным и подошел к световому панно.

— Это ваш желудок, — пояснил он.

Миома вновь кивнул. Кубинец ткнул пальцем в темное место на снимке:

— А это то, что мы принимали за опухоль.

Миома вопросительно посмотрел на врача.

— Не догадываетесь, что это такое?..

— Нет, — ответил Миома.

— Ха!.. Это самый обыкновенный зародыш!

Миома лежал в кровати спокойный, ничуть не удивленный сообщенным. Ему представилась Соломея, услышавшая когда-то то же самое.

— Вы не волнуйтесь! — продолжал кубинец. — Я долго ломал голову и понял. Это же ваш братец или сестрица. Просто вас должно было родиться двое, но что-то пошло не так, и зародыш очутился внутри вашего желудка. До сих пор он вас не беспокоил, а теперь вот стал развиваться. Операция предстоит несложная, но для этого нужно ехать в Гонолулу…

— Я никуда не поеду, — сказал Миома и закрыл глаза.

— Тогда вы умрете! — возразил кубинец. — Зародыш будет разлагаться и отравит вас… Вас убьет собственный брат!

Миома ничего не отвечал, и казалось, что он опять заснул.

В этот день почти все станции слежения зафиксировали на атолле Бикини ядерный взрыв мощностью до двадцати мегатонн. Поскольку атолл принадлежал Франции, а официального сообщения о взрыве не последовало, несколько ядерных государств, в том числе Америка и СССР, сделали запрос французскому правительству. Также к ним присоединилась организация Green Реасе, выразившая категорический протест против использования в качестве ядерного полигона экологически погибающий атолл Бикини.

В это время в высшем эшелоне власти Франции воцарилась самая настоящая паника. Никто из руководителей ничего не знал о произведенном взрыве, никто его не готовил, и все мучительно ломали голову над тем, как это могло произойти.

Через два часа одна из частей французских ПВО сообщила, что на одном из локаторов в течение нескольких секунд прослеживался летящий на огромной скорости объект. Впрочем, его приняли за радиопомеху и должного внимания не обратили.

Главнокомандующий армии выразил предположение, что след на локаторе могла оставить межконтинентальная ракета и по тому же следу можно вычислить траекторию, а также приблизительное место ее старта.

Так и было сделано. Счетно-вычислительные машины рассчитали траекторию и своим ответом ввергли в изумление французского президента. Ответ был таков: ракета выпущена с территории США, с площадки, находящейся приблизительно в штате Гавайи.

Французский президент связался по телефону с президентом американским и выразил недоумение по этому поводу.

Хозяин Белого дома объяснил все это чистой случайностью, принес свои извинения французскому народу и просил своего собеседника содержать случившееся в тайне до совершенного выяснения обстоятельств происшедшего.

Получив заверения союзника, американский президент повесил трубку, взял со своего стола письмо, подписанное Миомой Дуловичем, еще раз прочитал его и испытал бешеное раздражение. Затем он вызвал в кабинет министра обороны и дал ему категорическое распоряжение.

Вечером того же дня Миома покинул медицинскую лабораторию и вернулся в свой дом. Из запертой комнаты он достал запыленный трон красного дерева, выкраденный когда-то Харрисом из филадельфийского музея, и перенес его в самый большой зал своего замка. Миома тщательно протер трон от пыли и по всему полу проложил к нему ковровую дорожку.

На все вопросы Гуасье о происходящем он ничего не отвечал и, казалось, совсем не замечал своей эбонитовой девочки.

После завершения работы Миома вышел из дома и пошел к океану. Он дошел до железной дороги, наполовину занесенной песком, перешагнул через рельс и встал обеими ногами на шпалу. Затем сделал шаг и улыбнулся, обнаружив под своей ногой следующую шпалу. Так шаг за шагом он шел по шпалам своей мертвой железной дороги, пока не сделал полный круг вокруг острова.