Ожидание Соломеи - Липскеров Дмитрий Михайлович - Страница 19

Миома вытер с головы пот и сел на песок, вытянув ноги так, чтобы они касались накатывающих волн.

Он улыбался от прикосновений теплой воды и думал о том, что мало ему удалось сделать в своей жизни. Та единственная цель, к которой он стремился, не достигнута, да и вряд ли могла она когда-то осуществиться полностью. Так, серединка на половинку. Бедная, бедная мама, напоследок подумал он, затем обхватил колени руками, свернувшись калачиком, опрокинулся на спину и покатился кувырком в океан. Там он расправил свое тело, в последний раз вдохнул воздух, затем погрузился на дно и глубоко вдохнул воду.

Несмотря на то, что Миома почти сразу умер, тело его не утонуло, а плыло по поверхности течения в океан. Мертвеца сразу приметили чайки и несколько дней склевывали его плоть, оголяя кости сверху. А маленькие хищные рыбешки довершали работу снизу, так что через неделю по волнам скользил совершенно голый скелет… Единственное, что не смогли сделать мерзкие птицы, — это разбить своими клювами трехсантиметровый череп и выжрать из него мозг.

Через два месяца скелет Миомы достиг антарктических вод и вмерз в небольшой айсберг.

В этот вечер я сидел и чинил возле дома сети, разорванные меч-рыбой, когда меня навестила Гуасье.

— Тебе опять скучно? — спросил я.

— Нет, — ответила девочка.

— Что же тогда?

— Миома умер.

— Что? — не понял я.

— Он утонул час назад в океане.

Несколько минут я не мог оправиться от шока, а когда пришел в себя, спросил:

— Как это произошло?

— Он утопился.

— Ты это сама видела?

— Да.

— Почему же ты ему не помешала?

— Он сделал свое дело, потому умер.

Гуасье вытащила из кармана толстый конверт и протянула его мне:

— Вот, он велел передать, когда умрет.

— Что это?

— Наверное, письмо, — ответила девочка. — Я его не читала.

Я взял из рук Гуасье конверт и велел ей идти домой и всем рассказать о случившемся.

Я раскрыл конверт, обнаружил в нем письмо и американский паспорт с фотографией Соломеи. Я полистал книжечку и на одной из страничек нашел штамп с въездной визой в СССР.

«Дорогой мой рыболов, — говорилось в письме. — Эта бумага попадет к тебе, когда я буду уже мертв. Нас с тобою всегда связывало нечто большее, нежели просто человеческое общение. Нас с тобой связывал взгляд! Потому прошу тебя исполнить мою последнюю волю».

Далее в письме Миома по пунктам излагал свою просьбу, и я дал себе честное слово, что выполню ее незамедлительно.

На следующее утро я вылетел в Гонолулу, а оттуда в Нью-Йорк. В Нью-Йорке мне пришлось прождать целые сутки самолета в Москву, и двадцать четыре часа я думал о Миоме. Мне было его искренне жаль.

Уже в Москве, сидя в такси, я с любопытством разглядывал столицу, ничуть не изменившуюся за все это время.

Такси выехало за город и устремилось к Подольску. Через тридцать минут я поднялся по лестнице и позвонил в квартиру Миомы. Дверь никто не открывал, и я в страхе подумал, что Соломея мертва. Я толкнул дверь, она оказалась не заперта и со скрипом открылась.

Соломея, так же как и многие прошлые годы, сидела в своем кресле и смотрела слепыми глазами в окно, как будто я только вчера оставил ее. Седые, до пола, волосы разметались по комнате, и казалось, что старуха превратилась в мумию. Рядом с креслом стоял чемодан.

— Ты опоздал на сутки, — неожиданно проговорила старуха.

— Не было самолетов, — ответил я.

— Когда мы летим?

— Наш самолет через четыре часа. Такси ждет внизу.

— Царство… Царство… — прошептала старуха и тяжело поднялась из кресла.

Мы приехали в аэропорт, прошли через таможню и уже скоро пересекли воздушную границу СССР.

Всю дорогу Соломея молчала. Ее с любопытством рассматривал весь самолет. Наверняка многие думали, что вот она, представительница матриархального, всего того, что есть на этой земле, а потому, проходя мимо нее по своим надобностям, пассажиры почтительно наклоняли пред ней головы.

Через сутки маленький самолет опустился на посадочную полосу острова, и я помог Соломее спуститься на землю. Нас ждала машина, и адвокат почтительно открыл перед старухой дверь.

Входя в построенный Миомой дом, Соломея спросила:

— Где тронный зал?

— На втором этаже, — ответил адвокат.

— Соберите всех! — приказала старуха и, оттолкнув мою руку, сама поднялась по лестнице.

Не оглядываясь, она прошла по ковровой дорожке и уселась на трон красного дерева.

Девяностолетняя слепая старуха наконец обрела то, чего ждала всю жизнь. Она уверенно уселась на трон, как будто всю жизнь в мечтах примеряла свое чудовищно большое тело к его седалищу. Соломея вытянула вперед руки и вновь проговорила:

— Царство!..

Через несколько минут в тронном зале появились остальные граждане Миомии. Они с любопытством рассматривали старуху, а я развернул предсмертное письмо Миомы и прочитал конец его вслух:

«Я, Миома, первый президент Миомии, добровольно отказываюсь от власти и передаю ее своей матери, Соломее. Отныне и до смерти она будет править страной, одна-единственная в своих полномочиях, единственная, кто вправе решать судьбу трона после своей смерти».

Я оглядел присутствующих, скептически слушающих предсмертные распоряжения Миомы. Лишь одна Гуасье почти подобострастно смотрела на Соломею, и в глазах ее был восторг.

Я закончил читать, и старуха, взмахнув рукой, проговорила:

— Теперь ступайте…

Присутствующие медленно выходили из зала, а кубинец-эмигрант бубнил себе под нос:

— Вот еще… Будет тут мною командовать какая-то старуха…

— Ты останься! — приказала старуха Гуасье. — Подойди сюда.

Девочка подошла к трону и уселась возле ног Соломеи.

— Как тебя звать? — спросила старуха.

— Гуасье.

— Странное имя. С этой минуты будешь зваться Суламифью. После моей смерти сядешь на этот трон.

Девочка улыбнулась и прильнула черной мордашкой к ногам старухи.

Я вернулся к себе в дом и стал собирать вещи. Затем вынес чемодан наружу, поставил его в сторонку и развел костер. Я сжигал остатки рыбы и мысленно прощался со своей фермой. В кармане у меня лежал американский паспорт, я был уверен, что со своей квалификацией летчика-истребителя наверняка найду где-нибудь место. Стану работать в сельскохозяйственной авиации. Приятно летать над полями и забрасывать их удобрениями.

Я погрузил чемодан в вертолет, запустил двигатели и на прощание помахал рукой юноше физику. В ответ он кивнул мне головой, и вертолет оторвался от земли.

Я летел над водой и немного грустил. Так всегда бывает, когда человек переезжает на другое место.

…Министр обороны США отдал приказ, три современных бомбардировщика с полным боекомплектом взлетели и взяли курс на расположенный в районе Гонолулу остров.