Давай вместе - Ллойд Джози - Страница 50

— Уже поздно, ты бы позвонила своему Ромео, — зевнула Хел. — Скажи, что останешься здесь на ночь.

— Я не могу остаться. Еще вещи не собраны. Она погрозила мне пальцем и слизнула остатки вина с губ.

— Ты вечно берешь целую прорву. А нужны-то всего двое трусов — одни на себе, другие стираешь, — купальник и пара платьев. Поверь мне.

Я наклонилась, взяла телефон и, набирая номер Джека, чувствовала себя ужасно виноватой. Надо было ему раньше позвонить.

Хел потянулась, как сонная кошка.

— Можешь утром взять такси. Что, не отвечает?

— Занято. — Я положила трубку на место.

— Да не волнуйся, у тебя с ним впереди целая неделя, — сказала она.

Оп-ля!

Мои попутчики дружно аплодируют, когда наш самолет приземляется в Греции, с опозданием на целый час. Я не разделяю их восторга. Я совсем не в радостном расположении духа. Ноги отекли, глаза опухли, и я потеряла столько жидкости, что почти превратилась в чернослив.

Джек как раз наоборот: выглядит свежо и с легкостью выпрыгивает под палящее солнце. Он с удовольствием вдыхает раскаленный воздух, в то время как я сразу же превращаюсь в потную губку.

— Отличная погодка, — говорит он, как будто здешний климат — его рук дело.

Соня ведет нас к терминалу. Что бы там Джек ни говорил о чудесном климате, меня не проведешь. Кажется, Гамлет как-то заметил, что в королевстве Датском попахивает гнилью. Надо было его на остров Кос отправить.

Мы проходим таможню, дожидаемся, когда остальные получат свой багаж, усаживаемся в автобус, который бы не приняли даже на свалку, — и все это в гробовом молчании. Настроение испорчено окончательно и бесповоротно. К тому же прикидываться чужими, когда вы знакомы с самыми интимными запахами друг друга, практически невозможно. Все равно что сдавать экзамен без шпаргалки.

Я разглядываю Кос через грязное потрескавшееся стекло и грызу ногти. Поездка все больше напоминает ад.

И это остров моей мечты? Вот это?

Когда наша колымага наконец останавливается на главной площади, я могу осмотреться. Еще только полдень, а народу толпы. Судя по обгорелым носам и красным спинам, большинство — англичане. Иначе почему они не замечают музыки, что грохочет из паба «Бульдог» на углу?

Соня берет автобусный микрофон, и тот начинает оглушительно свистеть.

Так, ее соло.

— Раз, раз-два-три, — объявляет она зычным голосом конферансье Королевского варьете. — Итаак, дрррррузья мои! Мы на «Вилла Стефано»! Добро пожаловать на рррадостный и солнечный курррорт!

Над пабом и магазинчиками торчит здание, которое вполне могло бы сойти за гостиницу. Правда, такое чувство, будто балконы на него налепили через много лет после постройки самого здания. Из бетонных стен над верхним этажом торчат ржавые прутья, — видимо, добавят еще этаж. Два строителя сидят на крыше у сломанной вывески «Вилла Стефано», курят и подозрительно оглядывают новоприбывших туристов.

Неужели здесь? Не мог же Джек забронировать для нас вот эту дыру.

Или мог?

Соня все еще ведет перекличку. Семья Расселов, которые сидели рядом с нами, все в одинаковых красных футбольных формах, толпой бегут к ней, громко споря по поводу клеенчатого сомбреро жуткого зеленого цвета, что украшает башку младшенького. Шляпа ему велика, и мальчишка ничего не видит. Он спотыкается обо все сиденья, разливает свою колу, подгоняемый криками разгневанного папаши. За ним следует Демон Даррен. Точнее, блондинистая мамаша тащит его под мышкой, а он ожесточенно дрыгается, пуская зеленые сопли.

До меня доходит, что после Расселов по алфавиту идет Росситер, но нас почему-то не вызывают.

Уф, пронесло, значит, мы все еще на пути к шикарной гостинице.

Но через мгновение сбылись мои наихудшие опасения. Соня, видимо, плохо знает алфавит.

— Пошли, нас зовут, — говорит Джек.

Я перевожу взгляд с гостиницы (это же Алькатрас!) на пупок Джека.

Нет.

Этого не может быть.

Мы в Греции. Я в отпуске. И раз уж я в отпуске, мне жизненно необходимы:

— Отдельные апартаменты в удаленном конце здания, С собственным балконом.

— Большой номер на двоих с отдельной ванной.

— Вид на море изо всех окон с обзором на все 360 градусов.

— Полное отсутствие других туристов в радиусе 5 миль.

— Наличие по соседству романтичных недорогих таверн, которыми владеют приятные семейные пары.

— Как минимум один пустынный пляж в наше личное пользование.

Я смотрела передачи про отпуск. Я знаю свои права потребителя.

Что происходит?

То, чего и следовало ожидать, если организация нашего отдыха поручена Джеку. Джеку, который даже в борделе не сможет организовать нормальный секс.

Дети в футбольной форме уже буйствуют в холле гостиницы, пока мы регистрируемся. Нам дают программу пребывания. Над головой читаю вывеску огромными буквами: КАРАОКЕ КАЖДЫЙ ВЕЧЕР! ЖИВОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ!

Живое?

Да я к концу недели сдохну.

На четвертом этаже в коридоре нет света. Я стою в темноте, у моих ног забытый мешок с цементом. Джек ковыряется с замком. Везде запах плесени. Покопавшись минуты две, Джек в отчаянии рычит и всем своим весом наваливается на дверь. Под его натиском та открывается, и Джек делает шаг в сторону, пропуская меня. Я захожу, из комнаты опрометью выбегает таракан.

Отлично! Отсюда бегут даже тараканы.

— Не так уж и плохо, — словно прочитав мои мысли, защищается Джек.

Ну да, трущобы в Калькутте намного хуже.

Ставлю сумку на пол и медленно оглядываю комнату. Между двумя односпальными кроватями этажерка, на ней сломанная лампа. У стены огромный стол. На нем треснутая ваза с цветами. Провожу пальцем по пыльным пластмассовым лепесткам.

— Как мило, — только и могу выдавить я, сгорая от желания швырнуть вазу с цветами об стену.

Джек распахивает дверь на балкон и осматривает окрестности.

Вид открывается шикарный — соседнее здание.

В следующую секунду комнату наполняют ароматы с улицы — запах жареной еды и гнилых отходов.

Я гневно зыркаю на Джека и удаляюсь в ванную. Надо успокоиться. Сидя на унитазе, считаю до двадцати. Глубокий вдох. Выдох. Ну, давай, ты с этим справишься.

Когда я выхожу из ванной, Джек распаковывает вещи.

— Все в порядке? — спрашивает он.

Нет. Не в порядке! Ты приволок меня в самый ужасный постоялый двор в мире, и я в шоке. Поверить не могу, что ты такой скупердяй. Вот что мне хочется сказать. Но я этого делать не буду. Потому что я взрослая женщина. Вместо этого я просто сижу и дуюсь. Однако по сравнению с Джеком я просто любитель — он дуется прямо-таки профессионально.

— Джек? — в конце концов произношу я.

— Да?

— Ты что, не собираешься со мной разговаривать?

— А сейчас я что, по-твоему, делаю? Нет уж, я не сдамся.

— Слушай, это глупо. Ну к чему такая напряженность в отношениях?

— Напряженность? Это не я напрягаюсь. Я откидываю волосы.

— Ты не присядешь на минутку?

Джек кидает футболку на кровать и усаживается на стул. Складывает на груди руки и делает недовольное лицо. Он сейчас похож на преступника в полиции во время допроса.

— Я очень волновалась, когда ты опоздал в аэропорт, — начинаю я.

— Я тебе уже говорил. У меня было похмелье, — прерывает он. — Я всю ночь пил с Мэттом.

— А я думала, Мэтт собирался на мальчишник.

— Он ушел около восьми.

— А ты чем занимался? — Понимаю, что допрашиваю слишком пристрастно, но ничего не могу с собой поделать. Его ответы не добавляют ясности.

— Я всю ночь пил в одиночку. — Он поднимает на меня глаза, сощуренные в усмешке.

— Ты напился, потому что не смог до меня дозвониться?

— Эми, я напился, потому что мне так захотелось.

От его тона мне становится не по себе.

— Джек, ты совсем не то подумал, — говорю я. — В смысле, то, что ты подумал, этого не было…