Львиный престол - Локнит Олаф Бьорн - Страница 38

Оборотень развел руками, словно демонстрируя нам свою одежду: светло-коричневые кожаные штаны, рубаху и темно-пурпурный тигеляй с серебряной тесьмой. У захолустного дворянина такая одежда почиталась бы верхом роскоши, но в столице это смотрелось чуток варварски.

— Свой костюм ты носишь на себе, — усмехнулся я. — Веллан, ты пойдешь с нами в волчьем обличье. Любимая охотничья собака короля. Нам пригодятся твой нюх и твои быстрые ноги.

— Да я… — задохнулся Веллан. — Мораддин, ты что, умом повредился?

— Верно, — Конан радостно похлопал ладонью по столешнице. — Если меня и Мораддина убьют или схватят, ты останешься… останешься просто собакой, вот!

— Какой собакой? — взвыл бритуниец. — Горожане не настолько тупы, чтобы не отличать собаку от волка! Меня же сразу камнями закидают!

— Не закидают, — твердо сказал я и подозвал к себе молчаливого Эйвинда. Я выдал асиру немного денег, сказал на ухо, какую лавку следует найти и что в ней купить, после чего отправил прочь из наших покоев. Надеюсь, Эйвинд все сделает правильно.

Я, Конан, Веллан и Тотлант позавтракали, воздав должное отличному бараньему жаркому из «Пера и шляпы», и, едва мы приступили к легкому пуантенскому вину, в комнаты одновременно вломились Эйвинд и Робер. Последний притащил объемистый холщовый тюк, из прорех которого выглядывала дорогая темно-синяя парча, а крестьянин прятал покупки за спиной, озабоченно поглядывая на Веллана.

— Нужно идти сейчас, — заметил я, обращаясь к Конану. — Неизвестно, как там обходятся с Хальком. Веллан, пожалуйста, пойди в соседнюю комнату и… Ну, словом, нам нужна собака.

— Авантюристы, — проворчал оборотень, поднимаясь из-за стола и на ходу сбрасывая меховую безрукавку. — Не-ет, надо было сидеть в Пограничье и носа оттуда не высовывать!

Когда Веллан скрылся за дверью спальни, Эйвинд выложил на стол передо мной широкий кожаный ошейник с серебристыми бляхами и плетеный из нескольких кожаных ремешков поводок. Робер невозмутимо разбирал содержимое своего мешка.

— Так, — говорил «вечный вагант». — Господин Конан, подойди сюда. Во пожалуйста, для тебя я нашел темно-синие штаны, усыпанные маленькими звездами, темно-пурпурный колет, рубашку с кружевами, бархатную синюю шапку… Актеры все это отдали с превеликим сожалением, но в то же время вещи идеально подходят друг другу по цвету… Твоя золотая цепь будет красиво лежать на синем бархате.

— Ужасно, — поворчал киммериец, разбирая одежду. — Лет пятнадцать назад мне случайно пришлось сыграть маленькую роль в бродячем театре. Иначе на меня пало бы подозрение в убийстве… Только, пожалуйста, никому об этом не говорите! Особенно Хальку, если он еще жив.

— А что была за пьеса? — поинтересовался Тотлант.

— Не помню, — покачал головой варвар, хотя по лицу было видно, что он привирает. — Что-то очень печальное, из древней истории. Один раз в жизни побывал в шкуре фигляра и мне это ужасно не понравилось.

Наконец, Конан облачился. Выглядело более чем пристойно. Сине-фиолетовый костюм очень шел к цвету его глаз. Меч на боку добавлял величественности. Я сам оделся в предложенное Робером темное одеяние небогатого дворянина, отдаленно похожее на форму Черных Драконов.

И тут заскрипели петли двери, ведущей в спальную комнату. Оттуда медленно, чуть воровато высунулась светло-седая морда громадного пса, более всего походившего на настоящего волка.

— О, Велл, иди сюда! — Конан махнул рукой оборотню, не обращая внимания на вытаращенные глаза Робера Ди Монтобье. «Вечный вагант», впрочем, никак более не выдал своего удивления. — У нас для тебя подарочек!

И Конан взял в руки ошейник с поводком.

Никогда не думал, что морда волка может быть настолько выразительной. Если бы Веллан сумел, он бы сплюнул. В синих глазах оборотня было написано: «Это на меня наденут только через мой труп!»

С тем и покинули мы гостеприимную обитель Логиума, направившись к центру города и Железной башне.

Тотлант и Эйвинд остались ждать.

Веллан, ведомый на длинном кожаном ремешке, трусил рядом с конем разряженного в пух и прах мрачного киммерийца. Два раза оборотень нарочно останавливался у столбов (причем на самом видном месте) и вызывающе задирал ногу.

Вон она, Железная башня. Во всей красе.

Все-таки мы сумасшедшие… Но теперь назад пути нет.

Пятнадцать лет назад, ранней осенью 1273 года, меня угораздило случайно попасть в королевскую тюрьму Бельверуса, обычно называемую Казематом. Мы с Конаном тогда впутались в очень неприятную историю, связанную с заговором против короля Нимеда, и я был арестован городской стражей. Конечно, Конан и моя будущая жена Ринга приложили все усилия, чтобы вытащить меня из узилища, но воспоминания о нескольких днях заключения у меня остались не самые лучшие. Однако по сравнению с Казематом Бельверуса тарантийская Железная башня выглядит куда более ужасающе. Тюрьма построена лет четыреста назад. Основой послужила громадная толстая башня из серого камня. Затем возводились дополнительные здания, хозяйственные постройки, дом-казарма для стражи… К началу правления Конана строения, именуемые по старинке Железной башней, занимали территорию почти двух городских кварталов. В самой цитадели, возвышавшейся над городом, нынче содержали лишь самых привилегированных преступников — проштрафившихся дворян, заговорщиков из богатых семей… Я слышал, будто на самом верхнем этаже Башни находится камера самого кровавого и беспощадного убийцы за всю историю Аквилонии — некоего Борра из Шамара. Впрочем, о нем можно рассказать в следующий раз.

Не скрою, я изрядно побаивался. Хотя идея вытащить Халька из тюрьмы с помощью настоящего Конана и принадлежала мне самому и Тотланту, я отлично знал, что она может провалиться в любое мгновение. Вдруг кому-нибудь из ближнего окружения короля (Паллантиду, Громалу или, например, Публио) взбредет в голову посетить городскую тюрьму? Человек, «сходный лицом с королем Конаном», будет немедленно опознан. Как-никак, господина бибилиотекаря (если судить по рассказу Эйвинда) узнал кто-то из дворцовых гвардейцев.

Очень хорошо, что Конан за короткие месяцы своего царствования не приобрел дурных привычек присущих всякому королю — выезжать в город в огромной свитой, телохранителями-гвардейцами и разряженными герольдами. Конан обычно брал с собой двоих-троих человек и при посещении улиц столицы одевался достаточно скромно. За минувшее лето горожане и служащие государственных департаментов, которые изредка посещал киммериец, привыкли к тому, что государь является либо в казначейство, либо в военную управу с необыкновенно скромным эскортом. Сейчас Конан заявил, что, может быть, это сработает нам на руку.

Веллан составлял необходимое дополнение к персоне короля. Киммериец любил собак и обычно брал с собой нескольких охотничьих лаек. Правда, оборотень из Бритунии обликом не слишком напоминал раскормленного домашнего любимца, но это и к лучшему. У короля-варвара и собака должна быть похожа на дикого волка.

Я, старательно исполняя обязанности сопровождающего короля дворянина, спешился перед воротами Железной башни и позвонил в колокольчик у широких, оплетенных стальным кружевом дверей главного входа. Веллан без всякого стеснения уселся на мостовую и с вызывающим видом зевал, чесался задней лапой или искал зубами блох.

— Кто, по какому делу? — на двери открылось маленькое окошечко и из него выглянула бородатая физиономия охранника. Я, придав голосу низкий тембр, а также внушительность и твердость, важно задрал подбородок и сказал:

— Его величество король Конан Канах. Государь желает видеть коменданта Железной башни.

Варвар распахнул плащ, чтобы блюститель узрел государственную цепь с орденом Большого Льва на его груди. Веллан шумно зевнул и лег на каменные плиты мостовой, положив голову на лапы.

Стражник оценивающе смерил взглядом короля и тут же засуетился. Громыхнула связка ключей, правая створка ворот отошла в сторону и я, ведя лошадь на поводу, двинулся во двор Железной башни. Конан и Веллан медленно прошествовали вслед.