Львиный престол - Локнит Олаф Бьорн - Страница 49

Мне показалось, что высокий стигиец недобро усмехнулся.

— Что ж, идем, — развел руками Мораддин. — Я, да и Тотлант, наверное, не видим другого выхода. Раз уж пришли и собираемся воспользоваться гостеприимством герцога… Кстати, ты уверен, что он нас примет и даст убежище?

— Ты — немедиец, — глухо ответствовал Тот-Амон. — Если немедиец, значит, не любишь нынешнего короля Аквилонии. Такие люди очень любопытны месьору Аскаланте.

Тот-Амон толкнул одну створку ворот и быстро зашагал к дому. Мы отправились вслед.

Мне очень понравился дом герцога. Иногда даже складывалось впечатление, что этот благородный господин живет не в столице, а далеко за городом. Сад был очень густой и, даже несмотря на позднюю осень, были видны пятна зелени. Красиво постриженные деревья, немного похожие на елки с мягкими иглами, непременный в Тарантии плющ и цветы под стеклянными колпаками… Собаки, свободно разгуливавшие в парке, подбежали к нам и принялись обнюхивать. Я люблю собак. У нас в Райте на каждом дворе не меньше двух-трех сторожевых псов жило.

— Красивые зверюги, — я нагнулся и погладил самую добродушную псину, даром что выглядела она страховидно. Шерсть рыжая, короткая, хвост отрублен, а морда как у демона — черные свисающие губы, задранный курносый нос и карие глаза навыкате. Однако собака тотчас увернулась от моей руки, зло покосилась на Тот-Амона и принялась лаять на него. Волшебник глянул на зверя неодобрительно.

Мы остановились возле стеклянных дверей, ведущих в дом. Стигиец приказал ждать. Мораддин, сложив руки на груди, привалился спиной к белой колонне, украшенной на самом верху вырезанными из камня пышными листьями. Тотлант настороженно оглядывался, а я продолжал играть с собакой. Она упруго подпрыгивала, пытаясь ухватить меня за рукав, и довольно пофыркивала.

Очень скоро вышел опоясанный мечом человек с шрамом на щеке. Он бросил взгляд на Тот-Амона и стигиец громко сказал:

— Гастон, передай герцогу, что я привел важных гостей. Они из Немедии.

Мрачный темноволосый Гастон подозрительно осмотрел меня, Тотланта и Мораддина, однако коротко кивнул Тот-Амону и мягкой походкой отправился в дом.

— Ужасно невежливо держать гостей на пороге, — заметил Тотлант. — Почему в Аквилонии никто никому не доверяет? Прости, Таймин, но мне не нравятся дворяне, забывающие о законах гостеприимства.

Я только потом узнал, что на древнем стигийском наречии имя Тот-Амон звучало как «Таймин».

— Он не забывает и об осторожности, — невозмутимо ответствовал волшебник в черной одежде. — Потерпите.

Ждать пришлось недолго. Прозрачная дверь с выгравированными прямо на стекле розами открылась, появился уже знакомый нам Гастон (он, наверное, был телохранителем), а за ним шествовал, похоже, сам хозяин дома. Длинная бело-красная одежда, свисающая до самой земли, золотые браслеты на руках и цепь на шее.

Вспомнил, как такая одежда называется — «тога». Конан ее очень не любит.

— Приветствую тебя, — степенно поклонился Тот-Амон хозяину. Последний был высок, темноволос, с въедливыми карими глазами и узким птичьим носом. Мне подумалось, что этому человеку не меньше сорока лет — седина в висках, редкие, но глубокие морщины… — Я спас жизнь этим людям и счел нужным привести их к тебе.

Я заметил, что Тотлант раскрыл рот от изумления. Наверное, дивился тому, что знаменитый волшебник кланяется обычному аквилонскому дворянину.

— Извольте представиться, господа, — недовольным голосом сказал Аскаланте. Складывалось впечатление, что он нам вовсе не рад.

— Тотлант, сын Менхотепа из Лускура, — вышел вперед наш колдун. — Я знаком с уважаемым Тот-Амоном…

— Невелика важность, — поморщившись, отмахнулся герцог и высокомерно посмотрел на меня. Я, поняв, чего ждет этот господин, уважительно отбил низкий поклон и представился:

— Эйвинд, сын Джоха, из Райты, что в Пограничье. Вольный землевладелец.

Подумалось, судя по виду Аскаланте, что он сейчас прикажет выгнать меня взашей. Однако господин герцог ничего не сказал и, изнемогая от спесивости, повернулся к Мораддину. Тот стоял в расслабленной позе у колонны и только когда взгляд темных глаз аквилонского герцога остановился на нем, заговорил:

— Мое имя — Мораддин, граф Эрде, барон Энден. Занимаю при дворе короля Нимеда Первого должность вице-канцлера, начальствующего над тайным отделением личной канцелярии короля…

Мораддин, словно подражая Аскаланте, принял надменный вид, медленно достал из сумки на поясе свитки и подал их не самому герцогу, а застывшему рядом с хозяином Гастону. Аскаланте свесил челюсть едва не до земли, услышав последние слова графа.

— Но… — протянул герцог, оглядев протянутые услужливым Гастоном свитки. — Что ты здесь делаешь? Я имею в виду, в Тарантии?

— Я могу тебе рассказать, — недобро усмехаясь, сказал Мораддин. — Но, во-первых, я не привык говорить на улице. Во-вторых, я не склонен беседовать с человеком, который забыл представиться в соответствии с этикетом. В-третьих, если ты намерен выслушать меня, изволь проводить нас в дом, накормить меня и моих друзей, и…

— О, граф, — чуточку смущенно перебил Аскаланте, не по-дворянски засуетившись, — Попросту этот болван Гастон сказал, что пришли какие-то оборванцы… Я никак не ожидал… Да, я вижу, что твои документы подлинные. И я слышал, что ты некоторое время гостил при дворе ныне царствующего короля Аквилонии… Конечно, я знаю, кто ты. И мне о твоих достоинствах рассказывал один человек… Он сейчас в опале… Я обязательно тебя с ним познакомлю. Что ж, господа, мы здесь стоим? Проходите в дом! Граф Мораддин, может быть, приказать приготовить ванну?

— Нет, — отрезал потомок гномов. — Немного вина и тихий кабинет, где мы сможем побеседовать.

Аскаланте подождал, пока я, Мораддин и Тотлант войдем в дом. Однако я краем уха услышал, как герцог коротко бросил оставшемуся на крыльце Тот-Амону:

— Ты можешь быть свободен до вечера. Покупки отдай домоправителю.

«Во дела! — подумал я. — Чтоб волшебника посылали в лавки за покупками? Что-то странное здесь происходит…»

Сопровождаемые герцогом, мы прошли через привратный зал дома в большую круглую комнату со стеклянным куполообразным потолком. Обстановка была строгая, холодная, но очень красивая — четыре мраморных дивана с набросанными подушками (чтобы сидеть было не холодно), каменный четырехугольный стол и огромные подсвечники, стоящие вдоль стен. В каждом не меньше чем по пятьдесят свечей горело.

— Полагаю, граф, — Аскаланте, усадив нас на скамьи, проницательно посмотрел на Мораддина, — эти господа — твои друзья?

Он указал рукой на меня и Тотланта.

— Разумеется, — ответил Мораддин. — Сударь, у нас неприятности. За нами охотится стража. Человек, который привел нас сюда, сказал, что в этом доме можно найти убежище.

— Один из редких разумных поступков Тот-Амона, — как бы невзначай заметил герцог. — Знаешь ли, в Аквилонии происходит нечто удивительное, и я отказываюсь понимать смысл некоторых событий. Если уж ты стал моим гостем, то не мог бы хоть частично открыть завесу незнания?

Мне показались странными слова господина герцога. Он старательно делал вид, что ему интересна история нашего появления в этом доме, любопытны обстоятельства нашей встречи с Тот-Амоном и подробности пребывания Мораддина в Тарантии… Однако я видел в его глазах не столько интерес, сколько настороженность. Аскаланте постоянно делал паузы в разговоре, словно что-то прикидывал…

— Эй, почтеннейший герцог! Кажется, время ужинать?

Беседу оборвали как раз тогда, когда Мораддин говорил о своем пребывании во дворце. Голос показался знакомым, и я обернулся.

Вниз по широкой мраморной лестнице спускался не кто иной, как Хальк, барон Юсдаль.

Живой, здоровый и невредимый. И завернутый в эту ужасную одежду, которая называется тогой. Он-то откуда здесь!?.

— О, у тебя гости, Аскаланте? — как ни в чем не бывало сказал Хальк, миновав последнюю ступеньку и подойдя к нам. Каждого — и Мораддина, и меня с Тотлантом — господин библиотекарь одарил холодным незнакомым взглядом. Будто впервые видел. — Представь нас, пожалуйста.