Львиный престол - Локнит Олаф Бьорн - Страница 57

Еще одну загадку подкинул мне Энунд. В первый же день своего пребывания во дворце я отправилась узнать, выжил ли грифон. Оказалось, что выжил и даже поправляется. Я сидела в его комнате, пытаясь найти общий язык с этим странным древним существом, и тут к нам заглянул Конан. Просто зашел, с той же целью, что и я. Энунд немедленно взъерошил перья, зашипел и вообще повел себя как дикое животное. Разумеется, король недоуменно хмыкнул, развернулся и ушел. Я осторожно спросила у Энунда, с какой стати он вдруг настолько невзлюбил человека, который приютил его и спас от возможного пребывания в клетке. Грифон сначала отмалчивался, затем пробурчал что-то насчет всеобщей слепоты и того, что мы не можем отличить истинное от поддельного. Вытянуть из него более вразумительные объяснения мне не удалось.

— Насколько я знаю, этому существу триста, или четыреста лет, он подозревает всех людей в тайном желании набить из него чучело и более-менее доверял только покойному Юсдалю, — резко сказал Просперо, когда я наконец замолчала. — Слова грифона могут иметь какой угодно смысл.

— А указ? — настойчиво спросила я. — Какой смысл может иметь указ, в котором черному по белому объявлен розыск двойника короля и людей, которые вроде бы остались в Пограничье или вообще погибли?

Мы уже раз десять обошли по кругу весь небольшой сад и сейчас стояли напротив двери, ведущей в мои комнаты. Я замерзла, но отступать на полдороге не собиралась.

— Какие цели может преследовать подобное распоряжение? — не отставала я от молчавшего герцога. — С какой стати надо начинать никому не нужную войну? Можешь не верить Энунду, можешь не верить мне, но ведь ты же не слепой! Ты должен видеть, что творится при дворе и в городе! Все будто помешались с этой войной, а теперь еще ты сам отправляешься в Немедию! Да не просто так, а заключать союз! Что все это может значить, скажи мне?

— Ты хочешь сказать, госпожа, что в Пограничье случилось нечто, повлиявшее на рассудок короля? — неожиданно спросил Просперо. Такого голоса я у него никогда не слышала и надеюсь, что больше не услышу. Нехороший был голос, сухой и мертвый.

— Нет! — я отчаянно замотала головой. — Не хочу никого обидеть, но Конан просто не способен сойти с ума. Для этого он слишком… слишком здравомыслящий человек, который твердо стоит ногами на земле. Подобное вполне может произойти со мной, с тобой, но не с ним. Он думает не так, как мы — проще и целеустремленней. Я бы заподозрила влияние враждебной магии, но можешь мне поверить — я не чувствую ее присутствия.

— Тогда в чем же дело? — уже более спокойно спросил герцог.

Я облизнула губы, собралась с духом и покрепче сжала шероховатую рукоятку клинка. Если я сейчас скажу все, что думаю, обратной дороги для меня уже не будет.

— В том, что человек, которого мы все считаем королем Аквилонии, таковым не является. Не спрашивай меня, кто он — воплотившийся демон, перехитривший нас всех человек или магическое создание. Я не знаю.

Честно говоря, я была уверена, что после такого предположеньица Просперо назовет меня спятившей набитой дурой и будет совершенно прав.

— Где доказательства? — холодно бросил герцог, и я поняла, что моя речь не пропала впустую. Скорее всего, Просперо и сам что-то подозревал, но, как и я, не мог придать подозрениям словесную форму. — Все, что ты говоришь — не более, чем слова.

— Сейчас у меня нет надлежащих свидетельств, — облегченно сказала я. — Но, если я их раздобуду, ты мне поверишь? И поможешь?

Просперо задумчиво смотрел куда-то поверх моей головы на облетевшие деревья и каменную стену замка. Я терпеливо ждала.

— Завтра я уеду, — наконец сказал он. — У тебя в запасе только сегодняшний вечер. Иначе мне придется рассказать об этом разговоре Конану. Ты, насколько я знаю, работаешь на трон Дракона и я сам многократно убеждался, что ты слишком умна для женщины. Я не знаю, какие цели ты преследуешь, и, уж извини, не слишком тебе доверяю. Но в том, что ты сейчас сказала, есть одна беспокоящая меня вещь — указ о двойнике. И мое собственное убеждение, что Конан за последние дни изменился, причем не в лучшую сторону… Поэтому я дам тебе время до завтрашнего утра. Приведенные тобой доказательства должны неоспоримо доказывать, что на троне — не Конан Киммериец.

Герцог помолчал и слегка растерянно добавил:

— Честно говоря, не представляю, как ты этого добьешься…

— Уж как-нибудь, — непринужденно отмахнулась я и уточнила: — Так мы договорились? Ты даешь мне сегодняшний вечер и ночь? Я должна доказать либо нечеловеческую природу, либо поддельность человека, выдающего себя за короля? Причем так, чтобы сомнений не оставалось?

— Безусловно, — твердо сказал Просперо. — Именно это я и имею в виду

— Идет, — я бросила Шото в ножны и протянула руку. — Если ошибусь или окажется, что я не права — пойду сама признаваться и просить прощения. А там пускай решает король — угодно ему посадить меня в Железную башню, выставить из страны или просто и незамысловато вздернуть на главной площади.

Про себя я подумала, что за подобную ошибку вполне заслуживаю казни. Но уже ничего нельзя было изменить или повернуть вспять — слова сказаны и сделка заключена. Впрочем, я в любом случае собиралась идти до конца, каким бы этот конец не был.

Просперо ушел. Похоже, я ему здорово подпортила настроение, однако на герцога можно положиться — он меня не выдаст. По крайней мере, до завтрашнего утра. Доказательства же я собиралась раздобыть не далее, как сегодняшним вечером. Эта затевающаяся вечеринка в честь его отъезда — просто настоящий подарок судьбы.

Я не слишком верила в то, что двойник является человеком. Невозможно настолько сжиться с образом Конана (если только этого типа не натаскивали с самого детства, что просто невероятно), и за спиной этого человека непременно должны были стоять те, кто его разыскал и обучал. Слишком много натяжек. А если бы не произошло извержений подземного огня и Конан не поехал бы в Пограничье? А если бы варвар вообще не стал королем Аквилонии?

Значит, примем за основу другое предположение — это существо имеет магическую или демоническую природу. Это объясняет полное сходство обликов и наличие знаний о жизни Конана, однако я давным-давно убедилась, что у магического существа можно отыскать куда больше уязвимых сторон, нежели у человека. Значит, придется сыграть на этом.

План — рискованный, но вполне осуществимый — я придумала довольно быстро. Для его осуществления мне требовалось раздобыть некоторые весьма необычные вещи, а также заручиться содействием кое-каких людей, и я для начала решила наведаться к Эви. Больше у меня не было причины предаваться унынию — появился повод к действию.

Вечеринка в королевских покоях начиналась после десятого вечернего колокола. Как положено благовоспитанной молодой даме, я явилась с некоторым опозданием, завершив все свои приготовления и убедившись, что каждый из участников затеянного мной представления твердо помнит отведенную ему роль.

Гостей, как мне и обещали, было мало — пятеро мужчин, три женщины, считая и меня. За соблюдением правил этикета никто особенно не следил, за столом рассаживались, как хотели. Я выбрала местечко подальше от короля и неприязненно покосившегося на меня Просперо.

Эви и Лавиния, кажется, задались целью перещеголять друг друга изысканностью нарядов и количеством украшений. По сравнению с ними графиня Эрде смотрелась непритязательной провинциалочкой — черное платье, тонкая нитка розового жемчуга. Правда, эта ниточка стоила едва ли не дороже всех сверкающих побрякушек фавориток, но это уже совсем другой разговор.

Первую половину вечера я смирно просидела в своем уголке, изредка вмешиваясь в общую беседу и потихоньку рассматривая присутствующих. Моя задумка наверняка послужит завершением ужина, а мне не хотелось сразу все портить. В конце концов, поводом к вечеринке послужил отъезд Просперо и он должен получить причитающуюся ему долю напутствий и пожеланий.