Львиный престол - Локнит Олаф Бьорн - Страница 67

— Ну вот, — Конан удовлетворенно потрепал меня по волосам. — Совсем другое дело. — Хоть на человека стал похож. Полагаю, дом будет до утра пустовать, так что давай затащим этого ублюдка под крышу, а когда очнется — поговорим по душам. У меня найдется, что ему сказать.

— Так кто он? — озадачился я. — Волшебник?

— Какой волшебник? — скривился варвар. — Ты мне не поверишь, но мы поймали сегодня удивительно важную птицу, которой никак не следовало даже совать нос в Аквилонию. Знакомься — перед тобой, как выражается Публио, мой «царственный брат». Кофийский король Страбонус, сын Деметрия. Что же такое происходит в наши беспокойные времена?

— Кто-о? — у меня челюсть отвисла. — Ты что-то перепутал. Зачем королю Кофа являться в Тарантию, да еще через магический Портал, да еще с одним-единственным телохранителем?..

— Сейчас и узнаем, — уверенно сказал Конан. — Только уж поверь мне, это действительно Страбонус. Я его узнаю из тысячи. Берись за плечи, понесли.

Вот уж воистину — ночь сюрпризов. Конечно, Тотланта, Мораддина и Эйвинда мы не нашли, но зато поймали владыку соперничающей с Аквилонией державы, который, вдобавок, является самым мерзким интриганом к закату от Кезанкии. Во всяком случае, мне так говорили о Страбонусе знающие люди.

В моей голове царила невероятная мешанина мыслей. История, в которую мы влипли, с каждым мгновением становилась все загадочнее. Пока тащили в дом бесчувственное тело переодетого под шемитского купца кофийца (или человека, столь на него похожего, что Конан ошибся), я попробовал разложить по полочкам все события минувших седмиц. Получилось только лишь выстроить цепочку из необъяснимых происшествий, никак, на мой взгляд, между собой не связанных. Тогда я никак не мог представить, что одно событие проистекает из другого. И, кроме того, в этой истории набралось слишком много участников и почти каждый играл лишь за себя самого.

Итак. Вначале объявился странный двойник короля, захвативший трон и теперь разыскивающий настоящего аквилонского монарха. Затем, уже в Тарантии, сперва таинственно исчезает Хальк, который наверняка теперь содержится заложником во дворце, а вслед за библиотекарем пропадает Мораддин. Правда, к вечеру того же дня граф Эрде снова появляется, но только для того, чтобы исчезнуть заново, прихватив с собой Тотланта и Эйвинда. Надо полагать для того, чтоб скучно не было. Попутно объявляется некий загадочный «стигиец» (любитель строить Порталы), а вдобавок ко всему в Тарантию прибывает не кто иной, как король Кофа собственной персоной. Переодетый шемитом. С одним-единственным телохранителем. И, конечно же, нам с Конаном приспичило явится ночью именно на эту улицу, в этот странный дом…

Каково?

— Не зевай! — шикнул варвар, когда я, погрузившись в размышления, запнулся о ступеньку порога. — Где-то здесь лестница наверх. Понесли!

Кофиец оказался тяжеленьким. Кряхтя, мы подняли его на второй этаж, в небольшую комнатку с диваном и несколькими стульями и свалили на устилающий пол иранистанский ковер. Конан, предусмотрительно закрыв ставни (чтобы с улицы свет не увидели), постучал кремешком и затеплил полдесятка свечей, воткнутых в старинный серебряный подсвечник.

— Ну-ка, ну-ка… — киммериец поставил шандал на пол и нагнулся над едва дышащим гостем из Портала. — Уязви меня Сет, это действительно Страбонус! Веллан, посмотри на этот шрам над бровью…

Конан выпрямился, оглядел комнату и, обнаружив на столе кувшин с водой, плеснул несколько капель на лицо простертого на ковре человека. Потом несколько раз звонко ударил его по щекам.

— Верняк средство, — довольно улыбнулся варвар, когда перепуганный мною кофиец зашевелился. — Любого поднимет.

Человек сел, облокотившись спиной на ножки дивана и держась правой рукой за лоб. Его темные глаза оценивающе смотрели то меня, то на Конана.

— А где оборотень? — неожиданно твердым голосом спросил кофиец.

— Убежал, — коротко бросил Конан. — Скажи спасибо мне и моему другу. Иначе загрызли бы.

— Спасибо, — послушно кивнул человек. Придя в себя, он приобрел уверенный и невозмутимый вид. Я чувствовал, что он ничуть не боится ни меня, ни Конана. — Ты самостоятельно охраняешь от нечисти свою столицу по ночам? Достойное занятие…

— Узна-ал, — довольно протянул Конан, не обратив внимания на язвительный тон. — Я вот тебя тоже узнал. И что ты делаешь в Тарантии?

— У меня здесь любовница, — не задумываясь, ответил гость. — Пришел ее навестить.

— Врешь, — устало поморщился варвар. — Такие честные глаза могут быть только у отъявленного лгуна. Кроме того, всем известно, что ты по примеру туранцев завел сераль. И в серале ты содержишь не только женщин…

— Не твое дело, — жестко сказал человек. — А ты-то сам что здесь делаешь? У меня возникают мысли о предательстве…

Конан замолчал, кофиец выжидал, а я более пристально рассмотрел нового знакомого. Не больше сорока лет, рост почти четыре локтя, лицо узкое, с крючковатым носом, но красивое. Волосы по кофийской моде коротко пострижены. В левом ухе — маленькая платиновая серьга с круглым бриллиантом.

Киммериец поднялся со стула, на котором сидел, прогулялся по комнате, чуть отрешенно разглядывая висевшие на стенах картины и безделушки на каминной полке, и, наконец, посмотрел в мою сторону.

— Веллан, позволь тебе представить этого господина. Я оказался прав — сегодня ночью мы встретились с королем государства Коф. Его имя, как я и говорил — Страбонус.

— Весьма рад, — кофиец неприязненно глянул на меня. — Варвар совершенно прав и я не собираюсь отрицать его слова. Могу я узнать, что вы собираетесь делать со мной?

— Отпустим, — неожиданно сказал Конан. — Слушай, приятель, мы с тобой встречались не один раз и знаем друг друга довольно давно. Помнишь историю с неудавшимся переворотом? Кажется, лет шесть прошло?*[1]

— Гораздо лучше, чем хотелось бы, — холодно ответил Страбонус. — Так мне можно идти?

— Ты забыл о том, что я всегда ставлю условия, — возразил киммериец. — Если ты ответишь мне откровенностью на откровенность, я отпущу тебя на все четыре стороны и мы забудем о событиях этой ночи. Если нет — я просто тебя убью. И пускай в Кофе догадываются, что произошло с королем.

— Тсота-Ланти знает, где я, — на лице кофийца не дрогнул ни один мускул. — И он сумеет отомстить.

— Так это проклятый маг Алой Башни построил Портал? — прищурился Конан. — Честное слово, я ему когда-нибудь сверну шею!

— Да, ты прав насчет волшебника и Портала, — бесстрастно ответил Страбонус. — Я прекрасно понимаю, что проиграл в этой игре, сделав всего два хода. Полагаю, кто-то выдал меня, донеся о моем прибытии в Тарантию… И ты решил заявиться сам и унизить меня? Это не королевский поступок. Зато поистине варварский.

— Оставь, — мне показалось, что Конан немного обиделся. А также я видел, что кофиец заблуждается. Просто Страбонус не знал о невероятной цепи случайности, приведшей меня и киммерийца в этот дом. Его логические построения были изящны, вот только отправная точка изначально неверна. — Ты согласен на мои условия?

— Нет, конечно, — усмехнулся король Кофа. — Но я вижу, что другого выхода нет. И если ты снесешь головы тем людям, которые предали меня или способствовали измене, я лишь порадуюсь. Если я расскажу все, ты меня отпустишь?

— Слово варвара, — немного патетически и одновременно насмешливо сказал Конан. — Ты знаешь, что всегда выполняю обещания. Однако ты забыл мои слова: «Ответить откровенностью на откровенность». Сначала буду говорить я.

Только по прошествии нескольких седмиц, после того, как мы покончили с неприятностями, изначально вызванными появлением подземного огня, я понял — Конан той холодной ночью поступил исключительно правильно. С его стороны это был ход, способный принести равно как гибель, так и победу. Варвар всегда уважал достойного противника и проявил это чувство к Страбонусу, а тот, уяснив, что его планы провалились, проиграл с достоинством. Как настоящий король. Только лишь полоумный Гай Петрониус в своих «псведоисторических» рассказах называл кофийского короля «хитрым ублюдком без единого проблеска совести и чести». В действительности все оказалось не так. Кофиец умел принять поражение и даже из его последствий извлечь пользу.

1

Упоминаются события романа Р. Джордана «Конан-изменник» (прим. автора).