Львиный престол - Локнит Олаф Бьорн - Страница 68

Ночью с 11 на 12 день первой зимней луны я стал невольным свидетелем тайной и необычной сделки между королями Аквилонии и Кофа. Но если б мы знали, к чему это приведет спустя несколько лун…

Поначалу я удивлялся, откуда бывший наемник (то есть Конан), лишь недавно захвативший трон, и прирожденный аристократ, наследник одной из самых благородных династий Заката Хайборийского материка, столь хорошо знают друг друга. И Конан, и Страбонус мгновенно опознали знакомое лицо. Из скупых и немногословных рассказов варвара я потом узнал, что он несколько лет назад служил в гвардии при дворе кофийского владыки и принимал участие в заговоре, устроенном одним из дворян. Мятеж, к сожалению для Конана, подавили, он вынужден был бежать, а в Кофе варвара объявили злодеем короны и вынесли очередной смертный приговор.

Однако сейчас двум королям пришлось позабыть старые распри, отбросить мысли о мести, и выслушав друг друга, придти к согласию.

Конан, как я уже упомянул, решился рассказать все. Варвар остановил готового к откровенности Страбонуса, усадил его в кресло, ударом кулака взломал дверцу шкафчика, в котором хранились вина, принадлежащие торговцу Антонию, и, вручив каждому по серебряному бокалу, начал говорить.

Последовала донельзя знакомая мне история. Вначале Конан поведал внимательно слушавшему и сохранявшему невозмутимый вид Страбонусу о появлении зеленого огня на границах Аквилонии, невероятных человеческих жертвах, имевшихся на пути порождений Небесной горы, о грифоне из Ямурлака, поездке в Пограничье и прочем. В том числе и о том, что сейчас он сам, Конан, король Аквилонии, потерял трон, а скипетр величайшей страны Заката держит в руках какой-то… самозванец. Очень странный. Двойник, в точности повторяющий облик настоящего короля. Человек (или не человек ), толкающий Аквилонское государство к войне, способной захватить все страны Заката. От Зингары до Турана.

— Мне не нужна эта война, — с серьезным выражением на лице втолковывал Конан Страбонусу. — Сейчас Аквилония владеет достаточным запасом золота для того, чтобы не обрушилась торговля внутри королевства, равно как и с другими странами. Я не понимаю, для чего самозванцу потребовалось начинать войну с Офиром и искать союза с Немедией. К Закату от Кезанкийских гор крупных войн не было почти сто лет. Все значительные державы — Зингара, Аквилония, Немедия, Аргос и, конечно же, Коф с Офиром — процветают. В казне Аквилонии пока нет средств для того, чтобы поддерживать постоянную военную компанию на двух-трех направлениях. Конечно, если мы обретем союзничество Немедии, будет куда проще разгромить Офир, а потом твое, Страбонус, государство, и дойти до границ Стигии… Только зачем?

Однако я заметил одну вещь. На протяжении всей своей речи Конан ни разу не упомянул о том, что мы с ним оказались в доме Антония по воле слепого случая. И даже несколькими ложными намеками дал понять Страбонусу, что мы находимся здесь именно потому, что произошла измена.

— Речи не юноши, но человека умудренного, — ответил кофийский король, внимательно выслушав слова киммерийца. — Не ожидал, что ты столь далеко пойдешь. Я-то всегда считал тебя простым рубакой и необразованным дикарем, способным лишь размахивать мечом… Впрочем, позволь мне подумать.

Конан быстро кивнул, налил себе в кубок вина и отошел к окну. Я сидел в дальнем углу комнаты, не осмеливаясь встревать в разговор. В конце концов, киммериец всегда знает, что делает.

Рука варвара толкнула ставни, и я увидел, что самая яркая звезда на Закате подошла почти к горизонту. Белая точка уходила за тарантийские крыши, освобождая место утренним созвездиям. Вскоре на башне храма Митры пробили четвертый послеполуночный колокол.

— История настолько необычная, что я вынужден в нее поверить, — я вздрогнул от внезапно раздавшегося резкого голоса Страбонуса. — Пускай меня сожрут все демоны Сета, но я никогда не слышал ничего подобного. Варвар, ты хочешь сказать, что сейчас все страны Заката под угрозой всеобъемлющей войны? И ее провоцирует некое магическое существо, занявшее твое место? Пожалуй, тогда я могу кое в чем тебе помочь.

— Ну? — резко обернулся Конан. — Как и договорились — правду за правду?

— Придется, — скривил губы в улыбке ночной гость. — Признаюсь честно — мне более всего нужно спокойствие на Закате. Как и тебе самому. Однако я собирался добиться равновесия совсем другим способом. Пускай ты сейчас не являешься королем в полном смысле этого слова, но… Я безоружен, а у тебя меч. И вдобавок вас двое, а я один, — Страбонус покосился на меня. — Хорошо. Я расскажу, зачем Тсота-Ланти переместил меня в Тарантию.

— Не тяни, — рявкнул Конан. — Говори!

— Я хотел лично посмотреть на то, как тебя убьют, — спокойно, с расстановкой произнес король Кофа. — Я, Тсота-Ланти и верные нам люди в Аквилонии уже десять седмиц готовили заговор. Мы уже пытались убить тебя, однако план покушения не удался.

— Деревня Артен! — ошарашенно воскликнул Конан, догадавшись. — Постоялый двор «Корона Аквилонии»?

— Именно, — подтвердил кофиец. — К сожалению, вас было слишком много. Ты вырвался из западни и, как ни странно, теперь я должен благодарить богов за эту случайность. Если бы ты умер, изрыгающее зеленый огонь чудовище прошло бы дальше, через Аквилонию к Офиру. А может быть, и к моей стране.

— Ну ты и мерзавец, — вздохнул варвар.

— А ты лучше? — возмущенно парировал Страбонус. — Мы только что вспоминали о заговоре против меня, который провалился по чистой случайности! Кто был одним из главарей, случайно не помнишь?

— Это случилось давно, — решительно пресек начинающуюся свару Конан. — Итак, меня должны были убить и ты прибыл полюбоваться на то, как меня зарежут или отравят? Какова подоплека? Когда это должно было случится?

— Через сутки, — честно ответил Страбонус. — В твоем дворце. Все подготовлено, остается лишь… Ну, сам понимаешь. Ладно, я открою тебе все подробности…

Я уже несколько раз упоминал о вещах, которые я не люблю. Ненавижу подземелья, кислое пиво, терпеть не могу, когда аквилонские дворянки называют меня «милой собачкой» (это когда я нахожусь в обличье волка) и совсем не переношу сильную жару. Теперь этот список пополнился.

Я ненавижу политиков! Королей, канцлеров, герцогов и прочую шушеру! Они вечно кроят загадочные морды, объясняются намеками, строят какие-то козни, непонятные простому смертному и оправдывают свои бесчестные выходки некоей «высшей необходимостью» и «государственными соображениями»!

Я знаком с Конаном достаточно давно. Он всегда был нормальным человеком. Любил выпить, подраться, втягивал всех приятелей в какую-нибудь авантюру, а потом сам же вытаскивал нас из неприятностей… В принципе, он таким и остался. Но теперь к его положительным качествам добавилось несколько отрицательных. Прежде всего — эта малоприятная черта, которую многоученые мужи называют «государственной мудростью».

В общем, скажу я вам, той ночью Конан надул Страбонуса, будто распоследняя базарная торговка, продавшая лопуху-вельможе крытую амальгамой свинцовую безделушку в качестве древнего кхарийского украшения из белого золота. Я слушал разговор варвара и кофийца, и изумлялся. Неужели король Кофа такой дурак? Или это мы дураки, а он старательно изображает из себя развесившего уши болвана и делает вид, что верит всем словам Конана?

Мне показалось, что Страбонус купился на рассказанную киммерийцем легенду. Варвар с серьезным видом заявлял, что, если трон не будет возвращен законному государю, в «кровавом огне всеобщей войны» сгинут все государства Заката; что Конан (настоящий, имеется в виду) никогда не хотел ни с кем воевать; что если двойник останется на троне, под угрозой будет не только Офир, но и корона Хоршемиша… Словом, варвар старательно изображал из себя несправедливо обиженного, благочестивого и просвещенного монарха. Я старательно кивал, а в самые драматические моменты его сбивчивого рассказа вздымал глаза к потолку, тихонько поддакивал и говорил: «Все образуется, Ваше величество».