Я – сталкер. Слепая удача - Исьемини Виктор - Страница 42

– А я старый и своим ходом не дотяну, – заявил старик. Видимо, Слепой показался ему самым подходящим объектом для агитации, и обращался ветеран в основном к нему. – Сейчас идет война, пойми, парень. Скрытая, невидимая. Когда власть была правильная, мы и открытый бой могли врагу дать, а теперь – что? Теперь в Москве сидят вражеские наймиты и гробят нашу Родину, отдают шаг за шагом. Ты оглядись кругом-то! Повсюду надписи не по-нашему, повсюду товары закордонные. А народ спаивают, народу голову забивают вражеской музыкой, вражескими фильмами. Но мы верим: победа будет за нами! И будет памятник на главной площади, и будет наша Родина сильной и свободной! Это в будущем! И вот за этим мы…

– Отец, хорош политической пропаганды, – перебил Пригоршня. – Скажи лучше, где ваш полковник окопался? Где центр этой помойки, как туда выйти? Если нам не скажешь, Фишер туда первым попадет, он-то раньше нас начал. А этого ни тебе, ни нам не хочется.

– Фишер, это который империалистических наймитов привел? – уточнил старик, – такие, в черных масках?

Слепой подумал: надо же, у деда это первая фраза, не похожая на лозунг! До сих пор шпарил, будто он плакат, а не человек.

– Он самый, – ответил Химик. – Вера, скажи ему насчет Фишера, в каком он институте сейчас трудится?

Вера, смущаясь, произнесла что-то вроде длинное название, в котором Слепой разобрал только «engineering» и «physical». Потом добавила:

– Он хороший ученый.

– Он враг! – мрачно буркнул ветеран. – И вы ему на руку играете! Вот ты, парень, хотя бы отдаешь себе отчет, кому служишь? И вы все? Вы за кого?

Слепой, к которому обратился дед, быстро ответил:

– Я ни за кого, я сектант. Верую в удачу.

Потом он заметил, что с пленным что-то происходит: багровый румянец пропал, зато испарина стала обильной. Старик за несколько минут сделался бледным, как бумага. Он еще сверкал глазами и пытался что-то втолковать о светлом будущем, к которому должна быть проложена прямая дорога, но огня в его речах не осталось.

Пригоршня тоже обратил внимание, что состояние его недавнего противника резко переменилось.

– Эй, с тобой все в порядке, дедуля?

– Действие препаратов заканчивается, – объяснил Дольский. – Он биоактиваторами накачался перед схваткой, теперь начинается откат, реакция организма. Через десять минут он уже на ногах стоять не сможет.

– Это опасно? – заволновалась Вера.

– Для сильного тренированного организма не опасно. А в его возрасте – не знаю.

– Да я еще всех вас… переживу… – пропыхтел старик.

– Для этого тебе придется сказать, где сейчас Афар, – напомнил Химик, – а вы, Вера, не забывайте, что он собирался нас уничтожить как помеху на пути к светлому будущему. Не надо так переживать.

– Слушай, Дольский, а что за препараты такие? – спросил Пригоршня. – Я смотрю, дед совсем квелый сделался. А когда в глаз мне засветил, так был очень даже ничего. Что за активаторы? Полезная вещь!

– Они запрещены к употреблению, – пояснил Дольский. – Сейчас их не используем, поскольку со временем сказывается. Они накапливаются в организме, и появляются необратимые последствия.

– Речь превращается в лозунги? – уточнил Слепой.

– Старик, я жду ответа, – напомнил Химик. – Никита, ты и без активаторов хорош, а ты, Слепой, отложил бы свои шуточки на время. Мне нужны точные данные об Афаре. Где он сейчас? Где энергаторы? Эта свалка на километры тянется, где базу искать? Отвечай, отец, не тяни.

– Верлиока тебе отец, – прошелестел побелевшими губами ветеран.

– Да не скажет он ничего, самим придется искать, – махнул рукой Пригоршня. – Старик, тебе, может, какие-то лекарства сейчас нужны? А то что-то совсем ты никаким стал. Смотри, загонишь себя стимуляторами, а толку никакого. Все равно я тебя сделал.

– Сопляк, – прохрипел пленный, – попался бы ты мне лет двадцать назад, я бы…

– То есть двадцать лет назад ты бы навалял школьнику Никите, причем без стимуляторов? – снова влез в разговор Слепой. – Круто, ничего не скажешь. Химик, ты зря время теряешь, он не расколется. Нам нужно просто двигаться к центру этой помойки и слушать, где стрельба. Я думаю, Фишер знает, куда идет. Вот на него и будем ориентироваться.

– Просто двигаться к центру? – задумчиво повторил Химик. – А где он, этот центр? Оглядись.

Слепой окинул взглядом окрестности. Куда ни посмотри – груды металлического хлама, россыпи старых покрышек, ржавые обломки…

– Нам нужно положиться на удачу! – проникновенно сказал он. – Таковы постулаты моей веры!

Химик обернулся к старику:

– Так будешь говорить? Нет? Пойми, нам с тобой возиться некогда. Отвечай уже, что ли.

Ветеран демонстративно сплюнул под ноги.

– Ладно, – кивнул Химик. – Никита, куда бы его, а?

– Я тут недалеко местечко видел. Идем, старина. Слепой, прогуляешься с нами? Поможешь деда нести, если свалится от своих наркотиков.

Пригоршня крепко взял ветерана за локоть и повел. Тот попытался вырваться, бурчал: «Грабли убери! Сам пойду…» – но то ли переволновался, то ли откат после применения стимуляторов оказался слишком силен, только ноги старика подгибались, и вряд ли он смог бы шагать без поддержки Пригоршни.

Никита повел пленного за танк, потом еще раз свернул, вышел к веренице грузовиков, среди которых Слепой заметил машину с крытым стальным кузовом и маленькими зарешеченными окошками.

– Это что ж, настоящий автозак? – удивился он.

– А то! – с гордостью ответил Пригоршня. – Натурально, он самый! Не знаю, кого в нем по Зоне катали, но реально – автозак, «черный ворон» наших дней! А, прикинь! Я, еще когда за старичком бежал, увидел – поразился! Дед, ты в таких не ездил покуда?

– На месте охранника, – буркнул старик. – Таких, как ты, конвоировал, предатель.

– Ничего, сейчас освоишься по другую сторону решетки. Давай в кузов, там тебя светлое будущее ждет.

Пленный неуверенно поглядел на Никиту, тот ободряюще кивнул:

– Давай-давай, будущему уже невтерпеж! Ждет не дождется!

Потом с лязганьем захлопнул за стариком тронутую ржавчиной дверь и сунул в петли стальной прут. Протянув Слепому автомат: «Подержи минуту!» – и ухватил прут обеими руками. Слепой, глядевший сзади, видел, как спина Никиты напряглась, шея покраснела от натуги, но прут стал гнуться.

– Вот так! – удовлетворенно заявил Пригоршня. – Давай автомат, и двинули к нашим.

– Ненадежно, – заметил Слепой, – если дверь сильно трясти, прут вывалится, да и сама дверь такая, что даже я, наверное, смог бы выбраться. Петли еле держатся.

В забранном решеткой оконце показалось бледное лицо узника. Он внимательно слушал.

– Конечно, – согласился Никита, – он выберется, но не сразу. Сперва отходняк пройдет у старого наркомана, руки трястись перестанут, тогда он эту дверь вынесет. Ну и мы, конечно, на обратном пути заглянем, проверим, справился ли. Но часа два, думаю, нам старичок мешать не будет. Управимся за пару часов, а, Слепой?

Слепой прислушался к звукам перестрелки. Сейчас ему показалось, что бой идет совсем рядом.

– Да, должны успеть.

Тут подал голос старик:

– Эй, вы чего? Вы меня в живых, что ли, оставляете? Щенки! Трусы! Сопляки! Даже пленного пристрелить не можете! Слабаки! Будущее не для таких, как вы!

– Куда вы старика дели? – спросил Химик, когда вся группа снова была в сборе.

– Заперли, – весело ответил Пригоршня. – А что, стрельба вроде стихла?

Слепой снова прислушался – в самом деле, не слышно выстрелов. Пока они шли по свалке, перестрелка иногда стихала, но рано или поздно возобновлялась. А сейчас как будто уже минут десять ничего не слышно. И туман стал рассеиваться.

– Перегруппировываются, – предположил Химик. – Я так мыслю, Фишер порядочно углубился на территорию Афара. Оборона, видишь, эшелонированная, в несколько рядов. Наружные ловушки диверсанты преодолели.

– М-да, – протянул Слепой. – А я так надеялся, что если идти на звук, то непременно выйдем к базе наших старичков.