Леди удачи. Все пути… - Белоцерковская Марина - Страница 80

80

Господи, что говорить-то?!! Эх, была не была! Ксави судорожно вдохнула и пошла шпарить подряд текст как Маскариля, так и Жодле, стараясь не смотреть на ошарашенные лица партнерш:

— Да не удивит вас виконт своим видом; он только что перенес болезнь, которая и придала бледность его физиономии. Это плоды ночных дежурств при дворе и тягостей военных походов. Известно ли вам, сударыни, что вы видите… то есть… увидите сейчас лихого рубаку…

В таком духе она неслась по пьесе, не сбавляя аллюра и забывая делать паузы для реплик Като и Мадлон. Впрочем, те вряд ли могли ей чем-нибудь помочь, настолько они были деморализованы. Ксави же с ужасом почувствовала, что, того и гляди, пьеса закончится, и вдруг с удивлением обнаружила, что обращается к Мадлон со словами:

— А вы знаете, что виконт знаком с самой королевой?

На что вконец растерявшаяся Фрося ответила:

— Чево?

— Да-с! — убежденно подтвердила свой демарш Мари и твердо решила больше не давать Фросе слова. — С самой королевой Анной Австрийской! Именно, и даже более того!

Упала тишина. Но вдохновение отчаяния придало Ксави новые силы, и она взяла с места в карьер:

— Виконт в те времена был влюблен (так, чисто платонически) в одну даму. А эта дама была подругой самой королевы. И вот однажды кардинал Ришелье, который ненавидел королеву, которая отказала ему в его домогательствах, предложил королю устроить бал, на который королева должна была явиться непременно в алмазных подвесках, которые ей когда-то подарил король, и которые королева подарила в свою очередь одному англичанину по имени Бэкингем, потому что любила его! — Ксави со всхлипом втянула в себя воздух и, стараясь не думать о последствиях и мысленно прося прощения у классиков, понеслась дальше.

Она уже погрузилась в такие пучины отчаяния, что совсем перестала обращать внимание на свой язык. А тот, за многие годы тренировки обретший способность действовать самостоятельно, продолжал крайне вольно пересказывать «Три мушкетера». Какая-то часть сознания Мари удивлялась тому благожелательному вниманию, с которым воспринимался слушателями весь этот бред. Весь же остальной разум был занят просчитыванием шансов Ксави очаровать сразу двух «жеманниц», а в эпилоге получить колотушки сразу от двух «господ», если Жодле так и не появится до конца пьесы. Но, Бог мой, что могло произойти с Джоанной?!!

Видимо эти мысли настолько охватили Мари, что ее блудливый язык начал выводить что-то совсем несуразное:

— И вот, когда герцог Бэкингем призвал к себе ювелира, он велел запереть его за кулисами с двумя актерами и приказал изготовить еще два подвеска, иначе меня убьют тут же по окончании всего действа…

Когда Ксави добралась до убийства Констанции и уже подумывала, не порешить ли заодно и злосчастного виконта Жодле, на сцену, поправляя пышный парик, вылетел запыхавшийся виновник всего этого безобразия. Мари со слезами счастья на глазах рухнула на грудь «виконту», ошеломив его сообщением:

— О, мон шер, как я счастлив тебя лицезреть, чтоб ты сдох! Я уже рассказал нашим терпеливым хозяйкам всю историю твоей любви к бедной Констанции Бонасье!.. — и прошипела на ухо Джоанне, слегка помятой в результате столь рьяных проявлений чувств: — Еще пять минут, и мне пришлось бы приниматься за «Графа Монте-Кристо», мармазетка[109] ты малярийная!

— Был вызов Центра! У них ЧП! — быстро шепнула Джоанна и, выскользнув из объятий Ксави, включилась в действие.

Мадлон и Като сбросили оцепенение, в которое их повергло красноречие Мари, и с облегчением переглянулись. Пьеса двинулась дальше. Зрители внимали.

И только в первом ряду один важный господин в напудренном парике, склонившись к уху своего соседа, вполголоса заметил:

— Il est etrange! S'est petit scene amusant n'etait pas lorsque j'ai vu s'est piece a Paris en automne![110]

На что сосед рассеянно ответил:

— Oui![111] — и захохотал, не отрывая взгляда от сцены.

Глава 57

Пришейте к подушке куриную голову. Пришили? А теперь объясните — зачем вы это сделали.

— Преизрядный успех, преизрядный! — Наталья Алексеевна стремительно вошла в горницу, где с мрачными лицами переодевались иноземки. — Пошто хмуритесь, милые? Давно на тиятре не бывало такого. Смотрельщики и посейчас ладони бьют. Гости языками цокают. А дамы-то наши и вовсе ополоумели — подавай им в кавалеры актеров, что Жодлея с Маскарильей представляли, и всё тут! Пришлось их охолонуть, сказать, будто бы кавалеров французских представляли комедианты нищие немецкие, студиозусы. А боле всего по душе пришлась гиштория Маскарилева о королевских подвесках. Констанцу бедную, ох, как жалко! Вот только… — царевна подняла на слегка ошарашенных девушек вопросительный взгляд, — в пиесе-то, кажись, никаких алмазов не было?! Да и дев отравленных тоже?!

И тут Наталья Алексеевна с удивлением обнаружила, что подруги лежат на лавке, изнемогая от хохота.

— Экспромт! — выдавила из себя Ксави.

— Что-что? — царевна, воздев брови, в полном недоумении смотрела на девушек.

— Вы ее не слушайте, Наталья Алексеевна, — первой пришла в себя Джоанна. — Просто у меня живот схватило от волнения, так Ксави пришлось выкручиваться, пока я в нужном чулане сидела. Это она все выдумала.

— Из головы?!

— Почти, — слегка покраснела Мари. — Не совсем из своей, правда.

Царевна поглядела на нее с уважением и покачала головой. Потом улыбнулась:

— Что ж, почивайте, придумщицы великие. А хотите, не побрезгуйте нашей маленькой ассамблеей в честь гостей пошполитых.

— Ох, не ведаем, матушка! — вздохнула Джоанна и озабоченно свела брови. — Утомились мы больно. Может, попозже придем. Отдохнем только маленько.

— Вот и ладно! — мягкая улыбка еще раз осветила милое лицо Натальи Алексеевны, и царевна, не желая более смущать покой подруг, удалилась.

Ксави, казалось, только этого и ждала.

— Ну! — она уселась на стол, поджав под себя одну ногу. — Рассказывай, животом скорбная, чем это тебя в Центре накачали, что до сих пор искры из глаз сыплются?

— Если ты думаешь, что только мы умеем «кони мочить», то глубоко заблуждаешься. Подвалила нам работка, черт бы ее..!

— Не тяни кота за хвост! — рявкнула сгорающая от любопытства Ксави.

— Ладно, — Джоанна села рядом с подругой, — рассказываю по порядку.

— И без эмоций.

— Не обещаю, но попробую. В общем так. Как тебе известно, в Машинном Зале транспортировочная кабина в нерабочем состоянии настроена попеременно на все действующие в хронопространстве экспедиции, по сколько-то там часов на каждую. А месяца три назад у них случилось экстренное возвращение, кажется, из Помпей — с шумом, дымом, писком и хрустом. Тогда потратили кучу энергии из-за того, что в Машинном Зале не было никого из персонала. Ну, и эти деятели, наученные горьким опытом, решили лучше перебдеть, чем недобдеть, и стали оставлять дежурных. Так вот: не далее, как сегодня, дежурил этот растяпа Сеич. Уж не знаю, что ему почудилось в кабине, но он, балбес, туда залез (Господи, уже рифмовать начала!). И не отключил автоматику, имбецил!

— А кабина была настроена на нас?!

— Вот именно.

— Погоди-погоди! Тогда он должен был шлепнуться прямо между нами. Ведь, если я правильно помню лекции Лисицына, — Ксави набрала побольше воздуха: — «…Объект, проникающий внутрь хронополя, равно как и покидающий его, должен непременно оказаться в зоне пересечения радиусов действия браслетов Связи экспедиции хроноразведки…» Фу-ф!

— Вот-вот. А если учесть, что в девятнадцать ноль-ноль — время ЧП — мы с тобой находились на расстоянии четырех-пяти верст друг от друга. Да сила действия твоего «Зеркала» была ослаблена подушкой, под коей оно у тебя вечно валяется…

вернуться

109

Мармазетка — южноамериканская обезьянка, самая маленькая из существующих обезьян.

вернуться

110

Странно! Когда я смотрел эту пьесу осенью в Париже, этой забавной сценки там не было! (фр.)

вернуться

111

Да! (фр.)