Том 1. Стихотворения - Гумилев Николай Степанович - Страница 87

87

<1917>

Прощанье

Ты не могла иль не хотела Мою почувствовать истому, Свое дурманящее тело И сердце отдала другому. Зато, когда перед бедою Я обессилю, стиснув зубы, Ты не придешь смочить водою Мои запекшиеся губы. В часы последнего усилья, Когда и ангелы заплещут, Твои серебряные крылья Передо мною не заблещут. И в встречу радостной победе Мое ликующее знамя Ты не поднимешь в реве меди Своими нежными руками. И ты меня забудешь скоро, И я не стану думать, вольный, О милой девочке, с которой Мне было нестерпимо больно.

<1917>

«Нежно-небывалая отрада…»

Нежно-небывалая отрада Прикоснулась к моему плечу, И теперь мне ничего не надо, Ни тебя, ни счастья не хочу. Лишь одно я принял бы не споря — Тихий, тихий, золотой покой Да двенадцать тысяч футов моря Над моей пробитой головой. Чтобы грезить, как бы сладко нежил Тот покой и вечный гул томил, Если б только никогда я не жил, Никогда не пел и не любил.

<1917>

Прощенье

Ты пожалела, ты простила И даже руку подала мне, Когда в душе, где смерть бродила, И камня не было на камне. Так победитель благородный Предоставляет без сомненья Тому, кто был сейчас свободный, И жизнь, и даже часть именья. Все, что бессонными ночами Из тьмы души я вызвал к свету, Все, что даровано богами Мне, воину, и мне, поэту, Все, пред твоей склоняясь властью, Все дам и ничего не скрою За ослепительное счастье Хоть иногда побыть с тобою. Лишь песен не проси ты милых, Таких, как я слагал когда-то, Ты знаешь, я их петь не в силах Скрипучим голосом кастрата. Не накажи меня за эти Слова, не ввергни снова в бездну. Когда-нибудь при лунном свете, Раб истомленный, я исчезну. Я побегу в пустынном поле, Через канавы и заборы, Забыв себя, и ужас боли, И все условья, договоры. И не узнаешь никогда ты, Чтоб не мутила взор тревога, В какой болотине проклятой Моя окончилась дорога.

<1917>

Уста солнца

Неизгладимы, нет, в моей судьбе Твой детский рот и смелый взгляд девический. Вот почему, мечтая о тебе, Я говорю и думаю ритмически. Я чувствую огромные моря, Колеблемые лунным притяжением, И сонмы звезд, что движутся, горя, От века им назначенным движением. О, если б ты была всегда со мной, Улыбчиво-благая, настоящая, На звезды я бы мог ступить пятой И солнце б целовал в уста горящие.

<1917>

Девочка

Временами, не справясь с тоскою И не в силах смотреть и дышать, Я, глаза закрывая рукою, О тебе начинаю мечтать. Не о девушке тонкой и томной, Как тебя увидали бы все, А о девочке тихой и скромной, Наклоненной над книжкой Мюссе. День, когда ты узнала впервые, Что есть Индия — чудо чудес, Что есть тигры и пальмы святые, — Для меня этот день не исчез. Иногда ты смотрела на море, А над морем сходилась гроза. И совсем настоящее горе Застилало туманом глаза. Почему по прибрежьям безмолвным Не взноситься дворцам золотым? Почему по светящимся волнам Не приходит к тебе серафим? И я знаю, что в детской постели Не спалось вечерами тебе. Сердце билось, и взоры блестели, О большой ты мечтала судьбе. Утонув с головой в одеяле, Ты хотела стать солнца светлей, Чтобы люди тебя называли Счастьем, лучшей надеждой своей. Этот мир не слукавил с тобою, Ты внезапно прорезала тьму, Ты явилась слепящей звездою, Хоть не всем — только мне одному. Но теперь ты не та, ты забыла Все, чем в детстве ты думала стать. Где надежда? Весь мир — как могила. Счастье где? Я не в силах дышать. И, таинственный твой собеседник, Вот я душу мою отдаю За твой маленький детский передник, За разбитую куклу твою.

<1917>

Новая встреча

На путях зеленых и земных Горько счастлив темной я судьбою. А стихи? Ведь ты мне шепчешь их, Тайно наклоняясь надо мною. Ты была безумием моим Или дивной мудростью моею, Так когда-то грозный серафим Говорил тоскующему змею: «Тьмы тысячелетий протекут, И ты будешь биться в клетке тесной, Прежде чем настанет Страшный суд, Сын придет и Дух придет Небесный. Это выше нас, и лишь когда Протекут назначенные сроки, Утренняя, грешная звезда, Ты придешь к нам, брат печальноокий. Нежный брат мой, вновь крылатый брат, Бывший то властителем, то нищим, За стенами рая новый сад, Лучший сад с тобою мы отыщем. Там, где плещет сладкая вода, Вновь соединим мы наши руки, Утренняя, милая звезда, Мы не вспомним о былой разлуке».