Украденная магия - Гребенщикова Ольга Александровна - Страница 68

Твои самолеты – им никогда не взлететь.

Твои горизонты чисты, твои берега не знают прибоя.

На улицах много людей, но тебе не сказали, что это такое.

Ты бросаешь им золото. Тебе не сказали, что это медь.

Б. Гребенщиков, "Рождественская песня"

Первые минуты в новом мире показались блаженством. Тишина, покой, прохлада – что еще можно пожелать после долгой дороги? Танк окружила пестрая, нарядная толпа. Аборигены изумленно ахали и шептались, по-прежнему не проявляя ни малейшего страха.

Настя испугалась перемен, произошедших с танком, гораздо больше, чем собравшихся вокруг существ. "Тридцатьчетверка" внезапно

поблекла

, теперь она выглядела невероятно старой, как мост из прежней реальности. Броня покрылась множеством трещин, было ясно, что машина больше не сдвинется с места. Приехали.

Вскоре появилось местное начальство. Зеваки расступились, давая дорогу легкому экипажу, из которого вышли трое непонятного пола и возраста.

Существа, населявшие этот мир, поражали идеальной, нечеловеческой красотой. Эдакие подобия людей, доведенные до немыслимого совершенства. Их тела скрывала просторная одежда, будто сотканная из тумана, а по лицам было трудно понять, мужчина перед тобой или женщина. Их глаза сияли, улыбки излучали вполне правдоподобную радость от встречи с хмурыми, грязными незнакомцами. От этой радости делалось как-то не по себе.

Что-то подсказывало – здесь невозможно сбежать, затеряться в толпе. Одно лишнее слово, опрометчивый поступок, и у этих прекрасных созданий найдется способ превратить незваных гостей в мокрое пятно на дороге.

Путешественники, следуя приглашающим жестам, сели в экипаж, похожий на серебристый шар с прозрачным куполом. Двери закрылись, местная техника взмыла в воздух.

Машина двигалась неторопливо и совершенно беззвучно. Внизу проплывал город. Оценить его истинные размеры было непросто, одинаковые кварталы терялись в дымке у горизонта. В небо вздымались высокие шпили, кое-где доверху оплетенные зелеными ветвями вьющегося растения. В самой середине города стояло здание в виде гигантской зеркальной башни. От него, как лучи, разбегались широкие проспекты. Настя поняла, что гадать о назначении сверкающего небоскреба долго не придется – их везут именно туда.

Во время полета хозяева молчали, путешественникам оставалось только глазеть по сторонам в полной тишине. Шарик на полу кабины принюхивался к новым запахам.

Все здесь казалось странным. Устойчивость этого мира, будто катастрофа соседних миров его не касалась, а главное – необъяснимое спокойствие местных жителей при виде пришельцев, с боем прорвавшихся из другой реальности.

Перед отбытием с площади им предложили оставить оружие, и путешественники не стали спорить. От мечей и арбалетов все равно не было проку, они, как и танк, внезапно постарели до полной негодности. Возможно, виной тому были прежние аномалии, но повышенная хрупкость и ржавчина поразили предметы избирательно – оружейный металл разрушился, а все остальное уцелело. Все это было похоже на рукотворную защиту.

Настя опустила руку в карман и вздрогнула. Кастет. Он лежал на месте, неизменный, как всегда. Может, здешняя магия не распознала в нем оружие? Ошибка, да еще на таком пустяке! От прикосновения к металлу, покрытому древним узором, стало спокойнее. Внезапно пришла уверенность, что самое главное уже прояснилось. Все вокруг – обман, а постоянство этого мира – не аномалия внутри аномалии. Напротив, это и есть причина всего.

Не то гостей, не то пленников доставили на крышу зеркального здания, а потом так долго везли вниз на лифте, что нетрудно было догадаться – место, куда их упрятали, находится где-то поблизости от фундамента. Догадку подтверждало полное отсутствие окон.

Потолок, пол и стены, облицованные белым, переливающимся камнем, казалось, излучали мягкий свет. В комнате, куда привели путешественников, не было ничего, кроме маленького квадратного бассейна в центре и отхожего места в углу, отгороженного ширмой.

Возле ширмы на стене висело большое зеркало, но лучше бы Настя туда не заглядывала. Она увидела бледную, исцарапанную оборванку с лиловым синяком на лбу. К волосам давно вернулся прежний красный цвет, но теперь он был грязно-красный. Арман склонился над бассейном, зачерпнул воду, понюхал.

– Вода как вода, вроде не опасно!

Прибегнуть к особому заклинанию для распознания свойств жидкости он не рискнул. Во-первых, неизвестно, что получится, а во-вторых, нечего хозяевам заведения до поры до времени слишком много знать о способностях постояльцев.

– Еще бы, – усмехнулся Флур, стаскивая грязную, порванную в нескольких местах рубашку, – какой резон травить нас, даже не допросив? Это всего лишь скромный намек, что от нас… хм… воняет. Госпожа Лорина Альстен соизволит отвернуться, когда я буду снимать штаны? Хотя какая разница, можешь не отворачиваться.

Настя хмыкнула и демонстративно села на пол спиной к бассейну. У двери, обозначенной лишь тонким контуром на стене, она заметила стопку покрывал или полотенец, которых минуту назад тут не было. Как интересно. Сыщица стала ждать, что будет дальше, но больше ничего странного не произошло.

Бассейн оказался проточным, так что свежей воды хватило всем. Даже Шарик решил немного поплескаться. Но едва пленники покончили с водными процедурами, дверь бесшумно отъехала в сторону. В комнату вошли двое.

Половая принадлежность местных жителей порой внушала сомнения, но, на сей раз, это явно были женщины – тонкую шелковистую ткань одеяний у них подпирала пышная грудь. Длинные черные волосы ниспадали на лица, было непонятно, как женщины не спотыкаются на ходу. Они внесли стопку мисок из тонкого стекла, кувшин с водой и подобие кастрюльки с какой-то субстанцией, смутно похожей на переваренную овсянку.

– О, в тюрьме сейчас обед! – обрадовался Приблудный, поплотнее запахивая единственный предмет одежды – казенное покрывало.

– Господин Бринна-младший, вы бестактны, – сделал замечание эльф, – мы не в тюрьме, мы в гостях у уважаемых…

Он вежливо кивнул красоткам. Те молча кивнули в ответ и расставили на полу пять мисок. Ложки тоже выдали, всем, включая Шарика. Едва за дамами закрылась дверь, Арман сказал:

– Слушайте внимательно. За нами присматривают, так что буду немногословен. Травить нас без допроса действительно глупо, а нам потребуются силы. Придется есть то, чем кормят. Возражения?

– Нет возражений, – нестройно подтвердили собравшиеся. Только Шарик промолчал – он доедал из миски псевдо-овсянку.

– Вон, собака жрет, и ничего, – пробормотал Лусьен, – значит, съедобно.

После обеда пленников стало клонить в сон. То ли в кашу что-то все же подмешали, то ли сказалась накопившаяся усталость.

– Я подежурю первым, – предложил Арман, – через четыре часа меня сменит Флур. Остальным спать!

Этого приказа как будто ждали даже стены каземата. Свет медленно потускнел, в комнате воцарилась тьма.

* * *