Все лучшие повести о больших приключениях - Успенский Эдуард Николаевич - Страница 73

Владик начал дрессировать Жаб Жабыча на сторожевую собаку.

Все время кричал:

— Голос!

— Дай лапу!

— Чужой!

— Барьер!

Эту команду Жаб Жабыч меньше всего любил. Он был несколько ленивоват. Зато он любил команду «Подай!». Особенно если предмет, который Владик бросал, был недалеко. Жаб Жабыч тогда выстреливал языком в мячик или там в пластмассовую игрушку и мигом подавал ее своему дрессировщику.

Потом Владик стал готовить с Жаб Жабычем цирковые номера. Он засовывал Жаб Жабычу голову в пасть, ездил на нем верхом. Пытался заставить его прыгать через горящее кольцо.

Голову его Жаб Жабыч в пасть принимал, а при виде горящего кольца замирал минут на сорок. Его можно было перекатывать с места на место, поливать водой — он ничего не ощущал, так он боялся огня.

Тем временем пришло лето. Сначала так, слегка весна. Потом всякие цветочки-одуванчики. Потом как грянула жара! Такая жаркая жара, что всех немедленно потянуло на воду.

Жаб Жабыч все время сидел в своем маленьком прудике, тараща одни глаза из воды. А восьмилетний Владик все время бегал с соседним Витькой на речку.

Однажды они уговорили пойти с ними купаться Жаб Жабыча. Они погрузили его в садовую тележку и с грохотом потащили к реке.

Там, конечно, все обрадовались Жаб Жабычу.

— Ой, какое чучело! Можно с ним сфотографироваться?

— Ой, он не кусается? Можно его потрогать?

— А пусть он покатает нашего мальчика.

То есть было не до купания. А один фотограф, местный мастер пляжных композиций, вообще положил на Жаб Жабыча глаз.

— Дайте мне его напрокат. Я вам буду процент отчислять.

Ему отказали, но он все время приставал к Владику:

— Поймите, молодой человек, у вас эта лягушка бесполезная, а у меня она будет доход приносить.

Владик и Витя ни за что не соглашались сдавать Жаб Жабыча. Но фотограф по фамилии Стенькин все приставал:

— Давайте я его у вас куплю.

— Поймите, — сказал Владик. — Он для нас как родственник, как дядя или тетя. Смогли бы вы продать своего дядю?

Фотограф подумал секунду и сказал:

— Смог бы.

— А вот мы не можем.

Пришлось сбежать. А противный соседский подросток Толик Кукареков весь этот разговор слышал.

С этих пор дети с Жаб Жабычем ходили купаться только ночью и вместе с папой.

Они приходили на речку с фонариками, разводили маленький костер, пекли картошку и радовались, потому что никого вокруг не было.

Ребята поднимали в воде жуткий шум. Это огорчало Жаб Жабыча. Однажды он сказал:

— Послушайте, как вы прыгаете в воду! Бухаетесь, как бревна, или шлепаетесь, как табуретки. Вот вы все закройте глаза и послушайте: услышите, как я нырну, или нет?

Все закрыли глаза. Жаб Жабыч подошел к крутому берегу и, не торопясь, повалился вниз. Вышло отлично: он вошел в воду, как огромная капля масла, без малейшего шума.

— Ну и что? — закричал соседский Витька Верхотурцев. — Я тоже так могу!

— Ну, давай!

Витька подошел к берегу, прицелился и сиганул. Ничего не вышло, он такой плеск-треск поднял, что за три километра было слышно.

Сколько ни прыгали все остальные, бесшумность ни у кого не получалась.

— Если вы так будете шуметь, вы ни одного водяного таракана не поймаете, ни одной личинки.

Ребята и папа после таких слов огорчились. Но Жаб Жабыч их успокоил:

— Ладно, я вас научу! И нырять научу, и под водой научу быстро плавать.

Он стал проводить с ребятами уроки плавания и ныряния. В дальнейшем это им пригодилось.

Глава шестая

Жаб Жабыч исчез

А противный подросток Толик Кукареков задумал плохое дело. Он задумал продать Жаб Жабыча фотографу Стенькину. И он выбирал удобное время.

У него был старый электромотороллер, переделанный из пылесоса, и он на нем все время ездил вокруг дома Устиновых. Он все высматривал и все запоминал.

Когда Павел Павлович уходит на работу. Когда мама Лена провожает сына Владика в школу. Когда она уходит на работу сама. И наконец, в какое время Жаб Жабыч вылезает из своей телефонизированной будки и начинает ухаживать за цветами.

Когда он все это запомнил, он приехал к фотографу Стенькину и сказал:

— Если я вам привезу эту говорящую жабу, сколько вы мне заплатите?

— А сколько ты хочешь?

— Я хочу процент.

— Сколько процентов? — спросил фотограф.

— Десять процентов с каждого снимка.

— Не много ли?

— В самый раз.

— А ну как эта лягушка заявит в милицию, что мы ее украли? — спросил Стенькин. — Ведь она умеет говорить.

— А мы на нее намордник наденем из капроновой лески, — предложил Толик. — Не разговорится.

— А чем ее кормить? — спросил фотограф.

— Она — как поросенок, все ест, — соврал Кукареков.

— А где ее держать?

— У вас же есть пляжный сарайчик для треног и стенда с фотографиями. Где вы Ельцина с Черномырдиным держите.

— Какого Ельцина с Черномырдиным?

— Ну таких, с которыми все фотографируются.

— Ах, да! — вспомнил фотограф. — Только с ними никто фотографироваться не хочет. Я президента Клинтона завел.

— Вот там и держите, где Клинтона держите.

— По рукам, — согласился фотограф Стенькин.

И судьба Жаб Жабыча была решена.

Фотограф Стенькин отгородил в своем пляжном домике место, как для поросенка, и показал Толику.

После этого подросток Кукареков поехал за Жаб Жабычем. Он подъехал к калитке Устиновых и сказал Жаб Жабычу:

— Хотите, я вас покатаю?

Жаб Жабыч вовсе не хотел кататься, но не хотел обижать подростка. Он ответил:

— Совсем не хочу. Но если надо…

— Очень надо, — сказал подросток.

Тогда Жаб Жабыч вышлепал из калитки и забрался к нему на заднее сиденье. Толик рванул с места, и они умчались на другой конец города — на летний городской пляж.

Жаб Жабыч пытался запомнить дорогу: вот это зелененький домик. А это двухэтажненький. А это опять зелененький.

Но скоро он запутался и плюнул. Прямо на голову Толика.

«Плюйся, плюйся! — думал Кукареков. — Теперь ты мне будешь пользу приносить».

Скоро они приехали.

— Слезай! — приказал Толик.

— Здравствуйте, — сказал фотограф Стенькин. — Мы давно вас ждем. Проходите, гостем будете.

Жаб Жабыч втиснулся в сарайчик.

— Все, — сказал Стенькин, закрывая сарай на замок. — Подождите, скоро мы придем.

Он отвел Толика в сторону и сказал:

— Ведь его начнут искать.

— Пусть ищут. Он месяц здесь посидит. Все про него и забудут.

— Целый месяц его бесплатно кормить?

— Зато потом он даст доход.

— Потом зима начнется.

— А вы берите его на юг, в Крым. Там всегда лето. Вернетесь миллионером.

Фотограф Стенькин уже не рад был, что ввязался в сомнительный бизнес с этой большой лягушкой. Но Толик уверенно навязывал ему Жаб Жабыча.

Глава седьмая

Жаб Жабыч нашёлся

Когда Владик вернулся домой из школы и увидел, что Жаб Жабыча нет дома, он поднял жуткий крик.

Он позвонил маме на работу, он позвонил папе на работу, он позвонил всем друзьям из класса. И скоро заработал целый спасательный штаб.

Папа первым делом пошел в милицию к инспектору лейтенанту Пистолетову и, запыхавшись, сказал:

— Что делать, гражданин начальник? Жаб Жабыч пропал. Наверное, его украли.

— Как что делать? — ответил инспектор. — Надо дать объявление в газету: «Так, мол, и так, пропал Суринамский Пип. Особые приметы: похож на огромный рюкзак с глазами. Нашедшего ожидает премия».

— Объявление нельзя, — сказал папа. — Его могут опять в институт забрать.

— В какой такой институт? — насторожился Иван Пистолетов.

— А в котором он учился, — поправился папа. — Он же у нас студент. А сейчас он бросил. Текучка заела.

«Ну и времена пошли, — подумал инспектор, — жабы учиться начали. А я никак в юридический техникум не поступлю. Меня тоже текучка заела».