Американские просветители. Избранные произведения в двух томах. Том 2 - Томас Пейн - Страница 76

На ассоциацию идей впервые обратил внимание г-н Гей в диссертации, предпосланной «Происхождению зла» Кинга, а затем г-н Локк в его «Опыте о человеческом разуме» (кн. II, гл. 33){8}. Книга Гартли была отмечена шотландскими метафизиками в такой поверхностной и легкомысленной форме, которую следовало ожидать от людей, не могущих пли не умеющих позаботиться о понимании. Но г-да Рид, Освальд, Битти, Дугалд Стюарт и Томас Браун{9} процветали. Как фавориты клира, ибо они принадлежат к ортодоксальной школе идеологии, они — онтологи и психологи, они не нарушают всеобщих предубеждений, они не идут против клерикальных учений, их ужасают тенденции еретической метафизики, стиль их сочинений большей частью хорош, часто отмечен изяществом и вкусом, в то время как догматизм, который пронизывает их пустопорожние страницы, хорошо рассчитан на то, чтобы обмануть многочисленных читателей, согласных читать не думая. Но прогресс точной физиологии разрушил их [построения]. Думающая часть публики, которая в конечном счете задает тон той более обширной части, которая не думает, утомилась тем, что приходится тащиться через страницы, заполненные фигуральными словами и фразами, не имеющими определенного значения, и стала громко взывать к реальным фактам и точности языка. Я первоначально склонился к мысли набросать этот очерк, внимательно изучив критические замечания, высказанные д-ром Блейром{10} и лордом Кеймсом{11} при чтении мной курса на эту тему в колледже, где я президентствую, и увидев, как можно было бы более удовлетворительно объяснить и проиллюстрировать принципы, которые они пытаются развить, если бы они что-нибудь знали относительно учения об ассоциации идей. Таким образом, вся путаница и темнота данного лордом Кеймсом объяснения хода идей, их связи с предшествующими идеями, его тяжеловесное и не очень вразумительное объяснение того, что он называет идеальной презентацией, — эмоций, страстей, симпатий и симпатических эмоций, эмоций, сходных между собой, эмоций, связанных с музыкой, и многих других — все это разъясняется как очевиднейшие случаи ассоциаций. Д-р Джозеф Пристли понимал значение этого учения для [уяснения] этих предметов и отметил его применение в своих «Лекциях о красноречии и критике», не прибавляющих ничего к Блеру и Кеймсу. Хотя он и понимал его полезность, в своих лекциях об этом учении он его мало использовал сравнительно с размерами его применимости, и я предполагаю, что это произошло из-за его недостаточного знакомства с физиологией.

В последующем очерке «Ассоциация идей» я не претендую на то, чтобы развить теорию — мою собственную или кого-либо другого. Я утверждаю очевидные, хорошо известные, неоспоримые факты, знакомые каждому физиологу, когда-либо обратившему свое внимание на сцепление раздражений и движений в нервных волокнах, но полностью игнорируемые компанией метафизиков-словоблудов, которым и не грезится, что феномены тела могут быть каким бы то ни было образом использованы при выяснении или объяснении феноменов духа. Этот разряд авторов довольствуется порицанием чьего-либо воззрения, если его тенденция, непосредственная или отдаленная, является тем, что духовенство называет еретическим и опасным, как всякое мнение, которое стремится уменьшить влияшие клерикалов или разоблачить правление, с помощью которого они держат невежд в подчинении. «Что такое ортодоксия и что ересь?» — спрашивает лорд Сендвич в спорах о [религиозной] корпорации и определении [ортодоксальности]. «Ортодоксия, мой лорд, —

говорит епископ Уорбертон{12}, — это мое мнение, а ересь — это мнение другого человека». Пора отбросить изучение тенденции какого-либо воззрения и поставить вместо этого вопрос, что является фактом и истиной. Последние никогда не могут иметь дурной тенденции, однако изуверы, заточившие в тюрьму Галилея и осудившие Лоуренса и Макартнея, думают иначе. Каково слово истины? Рассмотрим этот вопрос открыто и честно.

Очерк учения об ассоциации идей будет тогда выглядеть следующим образом.

Когда впечатление или стимуляция прилагаются к какому-либо чувствующему окончанию, они распространяются посредством некоторого рода движения по ходу нерва в мозг. Движение, распространяющееся таким образом по ходу нерва в направлении мозга, подчиняется следующим принципам.

1) Это — вибрационное движение, колебание тела или нервного ствола. Но имеется в виду не мнение сэра Исаака Ньютона, или д-ра Гартли, или какого-либо другого известного мне автора, хотя оно по неведению и приписывается Гартли и в таком виде неправдоподобно, так как нервы не являются чем-то вроде натянутых струн клавикордов. Они — относительно мягкие тела, находящиеся в мягких телах.

2) Мельчайшие частицы, из которых построены нервы, приводятся в вибрационное движение, которое распространяется вдоль всего вещества нерва в данном направлении. Таким представляется мнение Гартли. Может быть, так оно и есть, но мы не имеем достаточных доказательств для того, чтобы установить существование такого рода движения в нервах. Гартли обращается за помощью к понятию сэра Исаака Ньютона об эфире. Но это гипотеза.

3) Предполагается, что нервы выделяют очень нежную жидкость, которая является носителем этих последовательных пульсаций или вибраций. Но никто не мог обнаружить эту жидкость, или выяснить ее природу, или удовлетворительно объяснить способ получения ею впечатлений и их распространение.

4) Считается вероятным (но не несомненным), что агентом происходящего является гальваническая жидкость, исходя из [реакций] электрического ската (gymnotus electricus, silurus electricus), из экспериментов по пищеварению и дыханию д-ра Вильсона Филипса, Дютроше{13} и других и из наблюдений д-ра Легалуа{14}. Но это мнение является только мнением, более определенно основанным на фактах, чем другие, однако ни в коем случае не твердо установленным.

Однако, поскольку ствол не может (непосредственно) действовать на модулярное вещество, из которого состоит мозг, но [воздействует] только посредством передающегося движения, несомненно, что необходимо должно происходить то или другое движение. Оно может быть не движением, но чем-то движимым. Под мозгом я имею в виду те части так называемого модулярного вещества, которые, согласно наблюдаемым фактам, включают места локализации интеллекта: большие полушария, или переднюю часть мозга, мозжечок, или заднюю часть, и продолговатый мозг, образующие совместно головной мозг. Представляется, исходя из наблюдений над фактами, что головной мозг образуется постепенно путем продолжения спинного мозга. Нервы являются большей частью парными, и головной мозг также обычно состоит из парных частей, как наблюдали Галль{15} и Шпурцгейм{16}. Пока что не могут быть прослежены аппараты, посредством которых электрическая или гальваническая жидкость выделяется или накапливается у наземных животных, подобно тому как это происходит у названных выше рыб. Когда где бы то ни было происходит движение, оно тем или другим образом передается, например, от чувствующего окончания, например пальца, к модулярному веществу мозга (как выше было объяснено), оно там чувствуется или, согласно недавно принятому выражению, воспринимается. Поэтому каждое ощущение является по своей сущности ДВИЖЕНИЕМ В ВОСПРИНИМАЮЩЕМ МОЗГУ. Это настолько истинно, что ясно признается и утверждается всеми знаменитыми физиологами последнего времени. Это можно найти в качестве определенно установленного у Ришерана и Мажанди — двух наиболее ценимых среди нас основных авторов. Полагаю, что это показано и д-ром Дарвином в его «Зоономии», в третьем разделе и других местах. Движение, переданное таким образом, — где и благодаря чему оно чувствуется или воспринимается? По этому вопросу имеются два мнения, к которым может быть присоединено третье.