Жить, чтобы любить - Донован Ребекка - Страница 89

– Эмма! – радостно приветствовала меня Лейла, тут же повисшая у меня на ногах.

– Отнеси вещи в комнату, – ровным голосом произнесла Кэрол. – Мы собираемся обедать.

Ее любезный тон меня так удивил, что я сперва даже не поняла, к кому она обращается, и огляделась по сторонам. Потом неохотно повиновалась.

– Как провела время с Сарой? – спросила она, когда я села на свое место за столом, где меня уже ждала тарелка спагетти с фрикадельками.

– Очень хорошо, – не привыкшая к такому вниманию, осторожно ответила я.

– Чудесно, – улыбнулась она мне, наверное, впервые в жизни.

Я ждала, что вот-вот случится нечто ужасное. Но все обошлось. Кэрол как ни в чем не бывало возобновила разговор с Джорджем. Они обсуждали предстоящую завтра поездку в магазин за цветами и кустами для лужайки перед домом.

Когда накануне вечером я переступала порог своего дома, меня терзали самые разные тревожные мысли, но мне и в голову не могло прийти, что она способна на такую жестокость. И даже когда стало ясно, что это ее рук дело, я все равно не поняла, что произошло.

– Что ж, полагаю, ты сейчас не в том состоянии, чтобы пойти на свидание со своим бойфрендом. Так ведь? – язвительно заметила Кэрол, на следующее утро сунув нос в ванную комнату. А затем закрыла за собой дверь, оставив меня наедине с моей бедой.

Мой желудок содрогался от диких спазмов, по лбу и спине струился холодный пот. И я была совершенно обессилена адскими мучениями, которые испытывала всю ночь. Я лежала на полу, мне хотелось умереть или хотя бы заснуть. Господи, разве хоть что-то могло остаться у меня в желудке после ночи, проведенной в туалете?!

– Ты должна позвонить им и сказать, что не сможешь прийти! – крикнула Кэрол, а я смотрела на запертую дверь, и мне хотелось, чтобы Кэрол сдохла.

Я с трудом села, прислонившись к ванне, и закрыла лицо дрожащими руками. Заставила себя встать с пола и почувствовала, что болит буквально каждая клеточка тела. У меня снова схватило живот, и я наклонилась над унитазом. Но рвать уже было нечем, поэтому я усилием воли заставила себя выпрямиться и побрела на кухню к телефону.

Любое движение причиняло дикую боль. Не в силах поднять голову, держась руками за живот, я доплелась до кухни. А когда оказалась у телефона, то поняла, что не помню номер Эвана. При одной мысли, что придется возвращаться в свою комнату, мне еще больше поплохело. Затем я заметила на прилавке клочок бумаги, на котором почерком Кэрол было написано «Мэтьюс», а внизу номер телефона. Интересно, откуда она его взяла?

Нажав на нужные цифры, я с замиранием сердца готовилась услышать голос Эвана на другом конце провода. От волнения у меня снова скрутило живот, и я принялась массировать его свободной рукой. Я услышала несколько длинных гудков, а потом голос Эвана.

– Алло, – произнес он.

– Эван, – начала я и сама не узнала свой голос.

– Эмма? – явно встревожился Эван. – С тобой все в порядке?

– Мне так плохо, – прохрипела я. – Похоже, у меня кишечная инфекция или типа того. Прости, но я не смогу сегодня прийти к вам на обед.

– Может быть, мне за тобой приехать? – явно не поверив моему объяснению, взволнованно спросил он.

– Нет, не стоит, – пролепетала я. – Мне просто нужно немного полежать в постели. – В животе снова забурлило, и я поняла, что мне надо срочно заканчивать разговор.

– Я увижу тебя завтра утром? – тихо спросил он.

– Ммм… – промычала я в знак согласия и как ошпаренная кинулась в ванную.

Мне уже нечем было рвать, мой желудок явно решил выдать без остатка все, что накануне туда попало. Я содрогалась в мучительных конвульсиях и только ближе к ночи смогла кое-как забраться в постель и скорчиться под одеялом. Нет, чем так мучиться, уж лучше и вовсе не просыпаться! Но я проснулась.

Кое-как встала и приготовилась идти в школу. Я понимала, что она ни в жизнь не позволит мне остаться одной дома, но было даже страшно подумать о том, что со мной будет, если ей или Джорджу придется из-за меня не пойти на работу. Я приняла душ и заколола мокрые волосы узлом на затылке. Выпила стакан воды в надежде, что это поможет унять дрожь, и вышла из дома.

Я буквально рухнула в машину Эвана, больше всего на свете мечтая о том, чтобы оказаться сейчас под одеялом. Я подтянула колени к груди и положила голову на руки. Пока мы отъезжали от дома, Эван молчал, наверное, не меньше минуты. Но этой минуты мне оказалось достаточно, чтобы понять, что я зря пила воду.

– Эван, притормози, – прошептала я, и по моему тону он понял, что дело плохо.

Когда он остановил машину, я с трудом вылезла и не успела отойти, как содрогнулась в рвотных позывах и выдала назад все, что выпила утром. Потом оперлась о кузов, чтобы перевести дух, и стала ждать, пока пройдут рези в животе. Затем села обратно в машину и закрыла лицо руками.

– Все, сегодня ты в школу не идешь, – заявил Эван.

В ответ я жалобно застонала. Я не видела, куда мы едем, пока машина не завернула на пустую подъездную дорожку к его дому.

– Эван, я не могу остаться у тебя! – испугалась я. – Если пропущу школу, то потом не оберусь неприятностей.

– Мама позвонит и все им объяснит.

У меня не было сил спорить. Я открыла дверь и, тяжело дыша, выбралась из машины. Эван хотел было мне помочь, но я покачала головой. Потом я прошла за ним в его комнату и, позволив ему снять с себя туфли, упала на его кровать. И как только оказалась под мягким одеялом, сразу же устало закрыла глаза. Он нежно погладил меня по щеке – и я провалилась в тяжелый сон.

Когда я открыла глаза, вокруг было темно. Не отрывая головы от подушки, обвела глазами комнату. Узнала успокаивающий запах и сразу поняла, где нахожусь. Вспомнила, как здесь оказалась, и застонала. Неужели он видел, как меня рвало?!

Похоже, в комнате я была одна. Прислушалась, не бурлит ли в желудке, но живот не болел, голова была ясной. Я провела сухим языком по пересохшему нёбу. Рывком села и сразу почувствовала, как напряглись мышцы спины и живота. Но мучительной боли во всем теле уже не было.

Затем на негнущихся ногах я прошла в ванную, чтобы посмотреть на себя в зеркало. И мои опасения подтвердились. Я была черт знает на кого похожа. Наверное, краше в гроб кладут. Интересно, а нельзя ли, пока Эван меня не увидел, незаметно выбраться из дома и попросить Сару где-нибудь меня подобрать?

Я распустила влажные волосы и расчесала их пятерней, но, ужаснувшись, тут же затянула их резинкой. Потом, чтобы вернуть себе человеческий облик, умылась и прополоскала рот. Выдавила на палец немного пасты, чтобы освежить дыхание после рвоты.

– Эмма? – позвал меня из спальни Эван, и я осторожно выглянула из ванной. – Как ты себя чувствуешь?

– Словно по мне проехался асфальтовый каток, – ответила я, и он, явно успокоившись, улыбнулся. – Да и выгляжу примерно так же.

– Вовсе нет, – сказал он и обнял меня прямо на пороге ванной. Я не стала сопротивляться. Поцеловав меня в макушку, он добавил: – Ты сейчас выглядишь гораздо лучше, чем утром. Я слышал, что у людей бывает зеленая кожа, но своими глазами видел такое впервые. – Когда я попыталась его оттолкнуть, он только крепче прижал меня к себе. – Правда, ты все еще жутко бледная. Может, хочешь прилечь? – Он выпустил меня, и я снова забралась под одеяло. – Сейчас принесу тебе чаю, чтобы не было обезвоживания. Думаю, твой желудок его примет, – по крайней мере, так говорит моя мама.

– А она что, здесь?

– Нет. Но пришлось ей сказать, что ты заболела. Ведь она должна сообщить в школу. Она уже несколько раз звонила, справлялась о твоем здоровье и просто замучила меня советами, как лучше за тобой ухаживать. Я попытался объяснить, что ты еще спишь, но ее разве остановишь!

Эван присел рядом со мной на кровати, прислонившись спиной к изголовью. Он положил мою голову себе на колени и легонько провел пальцами по волосам. Убаюканная его ласковыми прикосновениями, я снова закрыла глаза.