Джампер. История Гриффина - Гулд Стивен - Страница 12

Ого.

– Короче, мы в джунглях, на холме, чуть повыше дома.

Он кивнул.

– Ну ладно. Я вернусь еще.

Алехандра сидела на чемодане Консуэло, зажав коленями голову. Консуэло обмахивала ее шляпой. Я опустился на колени рядом с ней.

– Ты в порядке?

– Господи Иисусе! – Она села. – Тетя говорит, ты только что был в Калифорнии.

– Так и есть. – За ту неделю, что я ее знал, еще ни разу не случалось, чтобы она переставала следить, на каком языке говорит.

– А потом обратно?

– Да.

– Как?

– Не спрашивай. Можно чемодан? – Я указал на него.

Она резко встала, Консуэло ее поддержала.

Я взял чемодан и прыгнул.

Сэм сидел в углу, скрестив на груди руки. Я поставил чемодан у стены.

– Почему так долго?

– Алехандра.

Он нахмурился, затем спросил:

– Племянница Консуэло? Она там?

– Да, только она, но мы ей не сразу сказали. Попросили хранить секрет. Она, конечно, слегка опешила.

Его брови поползли вверх.

– Ну, конечно, к такому еще привыкнуть надо!

Я прыгнул обратно. Алехандра вздрогнула, но, кажется, уже не от страха. Просто появление чего-то необычного, схваченное краем глаза.

– Так, теперь ты собираешься прыгнуть с моей тетей?

– Таков план.

– Ты когда-нибудь уже такое проделывал? С человеком?

Я покачал головой.

– Когда мы обсуждали это с Сэмом, я пробовал на котенке. Сработало отлично.

– Но тетя побольше котенка. Откуда ты можешь знать, что не оставишь какую-нибудь ее часть здесь?

– Полный бред! – ответил я.

Но все же слегка расстроился. Самый тяжелый предмет, который я перемещал, были те тележки, что мы использовали. Они весили всего-то тридцать пять фунтов, хоть и громоздкие.

Тут Алехандра предложила:

– Попробуй сначала на мне.

– Что?

Консуэло, внимательно наблюдавшая за нами, напряженно спросила:

– Что ты сказала?

Алехандра поджала губы, и я понял, что она не хотела говорить тете, иначе та стала бы протестовать.

Я подошел к Алехандре сзади и обхватил ее руками. Я доставал ей только до лопаток; моя щека прижалась к тонкой хлопковой ткани летнего платья. Она пахла потрясающе.

Консуэло сказала что-то резкое и шагнула к нам. Я прыгнул.

Я слегка пошатывался, но мы оба оказались в гостиной Сэма.

Алехандра тоже шаталась и ловила ртом воздух, и я подхватил ее – удержал от падения. Через минуту она вымолвила:

– Хм, Гильермо, можешь меня отпустить!

– Ах! – Я слегка отступил и сразу же вновь ее поймал, потому что колени у нее подкосились.

Мы с Сэмом помогли ей сесть на диван.

– Где Консуэло? – спросил Сэм. – Все нормально?

– Объясняй ты! – сказал я Алехандре и прыгнул.

Консуэло быстро бормотала что-то и яростно жестикулировала, но я смог разобрать лишь одно слово из десяти, а уж смысла и вовсе не уловил. Но вообще-то о причине ее недовольства легко было догадаться.

Сначала я все пытался ее успокоить, но потом просто подбежал к ней, как раньше к отцу, когда мы тренировались, обхватил ее руками и прыгнул.

Мы оба приземлились в гостиной Сэма, чуть не повалившись наземь, но Сэм поддержал Консуэло, а Алехандра схватила за руку меня.

У всех были слегка расширены зрачки, даже у меня.

Глубокий вдох.

– Знаете что, – наконец сказал я, – я есть хочу!

Консуэло не выносила, когда кто-то был голоден. Это было понятно без перевода.

Мы ели у ручья, и Алехандра удивлялась сухому воздуху, деревьям и каменистым бурым холмам.

– 1де зелень? – спросила она у тетки по-испански. Лицо Консуэло приняло каменное выражение.

– Недостаточно воды, нет зелени.

Я понял, о чем она думает: о муже и сыне. Нет воды, нет зелени.

Алехандра тоже это поняла.

– Ох, прости меня! Я не подумала.

Консуэло махнула рукой.

– Не важно. – Она прибавила что-то еще, но этого я не понял.

Алехандра перевела.

– Она рада, что не пришлось тратить время на автобусы. Хоть и перепугалась.

– Путешествуйте «Эйр Гриффин», когда вам нужно оказаться на месте именно сегодня.

– Гриффин? Почему Гриффин?

– Э-э…это мое имя. Мое настоящее имя. Консуэло и я выбрали Гильермо, потому что они,те люди, что убили моих родителей, знают мое настоящее ища А Гриффин – имя довольно редкое. Поэтому теперь я Гильермо, ладно? То есть конечно, с глазу не глаз ты можешь называть меня Гриффин.

– Нет уж! – возразил Сэм. – Делай, как начал. Если она будет обращаться к тебе по-разному, так легко запутаться. Если же называть одним и тем же именем – маловероятно, что она ошибется в присутствии кого-то еще.

Алехандра кивнула.

– Это верно. Но дальше-то что? Как быть дальше?

Сэм перешел на испанский, задавая вопросы Консуэло, и разговор захватил всех троих, но я не принимал в нем участия. Я наблюдал за Алехандрой. В ожидании. С надеждой.

Наконец она повернулась ко мне и промолвила:

– Ну, Грифф-Гильермо, хочешь жить со мной в Ла Крусесите? У меня есть небольшой домик за отелем «Вилья бланка», прямо у пляжа Чауэ. Там маленькая запущенная комнатка над гаражом. С паутиной. – Она вздрогнула. – Но ее можно отчистить.

Я торжественно кивнул.

– Тебе придется много заниматься и выучить испанский, потому что я буду всем говорить, что ты дальний родственник, кузен по материнской линии, Лосадас. Они из Мехико, не из Крусеситы. И тебе придется часто ходить на пляж, загорать, чтобы люди не звали тебя маленьким гринго.

Я закивал еще более неистово.

– Да-да, я буду много заниматься, чтобы не отставать в своем домашнем обучении. И я выучу испанск… испаньол.И я могу ходить для тебя по магазинам в Штатах, если хочешь, или в Таиланде, или Лечлэйде, ну, это наш поселок в Оксфордшире – в Англии.

– Эй, мальчик! – остановил меня Сэм. – Ты перебираешься в Оахаку, чтобы исчезнуть, а не для того, чтобы привлечь к себе побольше внимания.

У меня покраснели уши, и я уставился в стол.

– Н-да, правда.

Алехандра протянула руку и коснулась моей.

– Я уверена, ты будешь мне большим помощником. Ты уже говоришь по-английски и по-французски. Выучи испанский, и я найду тебе работу в моем агентстве. Или будешь гидом. Не волнуйся. Но обучение – это твоя главная работа, ясно, Гильермо Лосада?

– Конечно.

– Отлично! – она улыбнулась. – У меня встреча сегодня во второй половине дня. Нам надо вернуться.

Так и пошло.

Алехандра, боявшаяся пауков (лас араньяс), заставила меня сделать генеральную уборку в моей новой комнате. Как только вся паутина была снята и на окнах появились занавески, она протерла в комнате пол горячей водой и моющим средством с запахом лимона. К концу недели у меня появились кровать, шкафчик и маленький стол с полками над ним, – в качестве рабочего места. Железный складной стул завершал меблировку. В домике не было кондиционера, но морской бриз делал обстановку весьма приятной.

У меня было немного вещей, чтобы положить в шкаф, но с течением времени положение изменилось, да и в теплом климате Лас Баиас де Уатулько мне не требовалось много одежды.

Алехандра не только продолжила, как она выражалась, жить дальше, называя меня Гильермо и никогда не упоминая моего настоящего имени, но и перестала говорить со мной на каком-либо языке, кроме испанского, изображая глаголы действием, показывая на вещи и называя их. Изредка она объясняла сложное сочетание глаголов, сравнивая его с французским эквивалентом. Она также брала меня с собой на экспресс-занятия, которые вела на курортах.

За три месяца я изучил испанский настолько хорошо, что она снова стала говорить со мной по-английски и по-французски. Еще через три месяца она сочла, что я говорю бегло, а еще через три месяца я говорил на испанском как на родном. В конце второго года большинство местных жителей думали, что я родился в Оахаке. Я все еще выглядел, как европеец, но так же выглядят и многие мексиканцы, у которых нет индейских корней.