Джампер. История Гриффина - Гулд Стивен - Страница 16

– Кто это? – Он не знал моего голоса и не был уверен, что это я, но, должно быть, догадывался.

– Это я, сирота. – Они, конечно, знали мое имя. Даже имена. Но я не собирался ничего преподносить им на блюдечке. Только хотел узнать – почему.

– Как животик? Все несет?

– Гриффин, – сказал он. – Ты наломал дров.

– Ортис был в сознании, когда я его оставил.

– Едва ли. У него сильнейшая кровопотеря.

– Не повезло. А громила что?

– Он в бешенстве.

– Штаны намочил?

– Ну ты… – Он помолчал. – Мальчик, что тебе надо?

Вот оно.

– Мне надо узнать, почему. Что вам сделали мои родители? Зачем их убили? Почему пытаетесь убить меня?

Он опять помолчал, потом сказал:

– Не знаю, о чем ты говоришь.

Связь прервалась.

– Кемп!

Ответа не последовало. Я попытался еще пару раз, затем выругался и отключился, а в это время голос Кемпа продолжил с кем-то разговор?

– На карте это пляж Микстека, понятно?

– Иду!

– Попробуем разделить остров на четыре части. У него может быть укрытие. Или тайник с запасами. У него должна быть причина здесь находиться.

Мне очень хотелось сказать им: «Основная причина – заманить ваши мерзкие задницы подальше от людей, которые мне дороги». Но это лишь навело бы их на след Алехандры. Вместо этого я нажал кнопку и произнес:

– Удачи вам, дрочилы! Я покидаю сие место, и если увижу вас снова, уже не просто камнем тресну.

И кинул рацию в воду.

Мне хотелось проверить, как там Алехандра, но я прыгнул на ранчо к Сэму, сел у ручья и закрыл глаза руками.

Консуэло по моей просьбе проведала Алехандру, через посредников. Она собиралась прямо позвонить ей, но я предупредил, что они наверняка прослушивают телефон, так что проверку решили осуществить с помощью еще одной племянницы.

Алехандра заперла агентство и под покровом ночи присоединилась к своему нынешнему бойфренду в Санта-Крус.

Шестнадцатиметровая яхта, отправляющаяся в путешествие из Калифорнии во Флориду через Панамский канал, отчалила той ночью, пройдя в пункте отплытия необходимую экспертизу и выполнив все формальности.

– Хорошо, – сказал я. – Муй бьен.

Я все еще был в ярости. Я лишился двух домов. Зато она была теперь в безопасности, и это снимало с моих плеч тяжкий груз.

– Что ты теперь собираешься делать? – спросил Сэм. – Похоже, твои прыжки выведут их на тебя.

– Если я не буду прыгать, они все равно меня найдут. Они нашли меня не по прыжкам, а по зубам. По снимкам и записям в карте. Я могу прыгать сколько угодно. Но только не быть с людьми. То есть в то время, когда прыгаю. Когда я отпрыгиваю из толпы, это еще ничего. Не существенно, если они знают, где я был. Плохо, если они узнают, где я есть, – где гощу, живу.

Сэм обдумывал какое-то время сказанное.

– Ладно. Я знаю места, куда люди не ходят. Слишком жесткие условия, слишком жарко и нет воды.

Я кивнул.

– Идея верная. Но лучшим станет то место, которого вы не знаете. И самый верный ответ: «Я не знаю, куда он ушел». – Я в ярости топнул ногой. – Они все еще могут выйти на Консуэло через ее семью. Если сильно постараются. Слишком много людей в этом замешано, чтобы сохранить тайну.

При этих словах он нахмурился и бросил взгляд в сторону кухни, где Консуэло готовила обед.

– Справедливо. Подумай все же. Есть места, куда ты можешь отправиться, куда больше никто не доберется, правда? Я имею в виду, если ты там хоть раз побывал. Подумай над этим.

Миграционная служба прибыла за Консуэло через два дня после того, как я оставил Оахаку.

С ее гринкартой все было в порядке – она как будто работала на Сэма, и зарплата ее на 125 процентов превышала утвержденный уровень бедности, но кто-то распространил информацию, будто она участвует в незаконном ввозе иностранцев.

Я наблюдал за происходящим из старого стойла сжимая и разжимая кулаки. Я подумывал, не прыгнуть ли на пыльную дорогу и не перенести ли ее обратно в Оахаку, но вряд ли это было более безопасным. Сэм, зная, где я нахожусь, держал руку за спиной и покачивал ею из стороны в сторону запрещающим жестом.

После того как они уехали, он подошел к стойлу, но внутрь не вошел. Он говорил в воздух.

– Я знаю агента в униформе, но тех двух в костюмах никогда раньше не видал, а я встречал многих местных ребят. Я догадываюсь, что ты захочешь отправиться в путь, когда стемнеет, вниз по ручью. Там, на стогу, старый рюкзак – я оставлю немного еды и походную кухню у источника. Отойди подальше прежде чем прыгать, ладно?

– А что с Консуэло?

Он сплюнул в грязь.

– Они либо депортируют ее, либо нет. Я серьезно думаю, что они пытаются тебя спровоцировать. Понимаешь?

– Я могу вытащить Консуэло.

– И тогда они все узнают, так ведь? Я знаю нескольких весьма ловких адвокатов. Я их подключу.

– Вот дерьмо!

Он снова плюнул.

– Да уж, дерьмо полнейшее! Но ты только все испортишь.

Вечер я провел, собирая вещи, деньги и альбом с рисунками, Остальное барахло я спрятал под старой кормушкой.

Я шел три часа, шел быстро, направляясь на юг. Я был уверен, что ушел вперед миль на шесть, но все продолжал идти.

Куда мне идти? У них наверняка свои люди в Уатулько. Они могли оставить людей и возле дома Сэма. Может, кто-то ждет меня и в Сан-Диего, но зато там куча мест, куда я мог прыгнуть. Они же не могли быть везде, не так ли?

Но сколько же их всего? Я имею в виду тех, кто чувствует, когда я прыгаю. Я понятия не имел. Секретная организация становится большой, прежде чем перестать быть секретной, так ведь?

Я спал на небольшом песчаном участке между двумя валунами, смотрящими на юс В качестве подушки я использовал свой рюкзак, с той стороны, где была одежда, а валуны все еще сохраняли тепло после солнечного дня.

Утром поев, попив и пописав за камнем, я почувствовал себя немного лучше. Прошел еще три мили, прежде чем решил, что достаточно удалился.

Я прыгнул на восток, обратно на Пустырь, место, которое мне представлялось абсолютно чистым. Там, в камнях, я видел расщелину, недостаточно большую Для меня, но подходящую для рюкзака. До нее было не так-то просто добраться – хоть и не высоко, но кругом полным-полно колючего кустарника. Я смог перепрыгнуть за колючки на выступ под этой расщелиной и засунуть в нее рюкзак.

Я прыснул в Сан-Диего, мое привычное место под лестницей у начальной школы. Надеялся, что никто из «этих» не почувствует моего появления.

Я понимал, что окажусь в безопасности только после того, как сумею выбраться из этого района, Полчаса ушло на то, чтобы пересечь Бальбоа-парк и попасть в библиотеку.

То, что я искал, нашлось в книге об истории шахт. Место, которое мне приглянулось, находилось в пустыне, восточнее гор Сан-Диего – в государственном заповеднике Анса Боррего. На то, чтобы туда добраться, у меня ушло два дня.

Я начал с прыжка в автобус в тот момент, когда кондуктор все еще проверял билеты пассажиров. Я присел на место рядом с туалетом, ссутулившись, чтобы казаться еще меньше, чем был на самом деле. К счастью, автобус был заполнен лишь наполовину, и никто не хотел сидеть возле сортира.

Автобус шел до Таксона и Эль Пасо, но я покинул его на повороте к Пластер-сити, западнее Эль-Сентро. Автобус там не остановился, но на взгорке замедлил ход – и я был таков.

Я рассчитывал, что отправлюсь в путь оттуда, но не хотел оставлять никаких следов в зоне досягаемости – и тем более мне было важно, чтобы никто не мог запомнить меня в лицо. Шел себе вдоль маленького города, только разок прыгнул назад, в Сан-Диего, за «Гаторейдом». На то, чтобы пройти семь миль, у меня ушло два часа.

Название Пластер-сити город получил от американского завода по производству гипса. Из него делают стенные панели и отправляют на запад и восток регулярным поездом, но меня интересовали железнодорожные пути, тянущиеся двадцать семь миль до карьера в горах Рыбьего Хребта.