Джампер. История Гриффина - Гулд Стивен - Страница 18

Нужно было делать это раз в неделю – я с ними малость перестарался.

Я свистнул батареи.

Я свистнул генератор.

Я спер к тому же и фонарики.

Да, черт побери, я начал воровать.

Страшно даже представить, что сказала бы мама.

Порох, который я пустил на взрыв в шахте, – это были еще цветочки. Но у меня было оправдание – они никогда бы мне его не продали; к тому же я быстренько бы оказался на мели. Одни батареи стоили всех моих сбережений.

Они попали ко мне из магазина в Сан-Диего, снабжающего моряков. В том месте в небе низко проносятся реактивные самолеты, так низко, что можно, кажется, сосчитать все заклепки на их брюхе, распрямившись после того, как они пролетят. Не знаю, на кого я был похож. Может, немного грязноват, вороват с виду, но на одном из этажей служащий ходил за мной по пятам, пока я сверялся со своим перечнем на бумажке. Батареи, жидкость для глубокой разрядки, провода, автоматическое зарядное устройство и генератор.

У них все это было, я ничего не брал с полок, но и старался не задерживаться перед теми предметами, нa которые смотрел. Я задал пару вопросов о самосворачивающемся кливерном парусе, а затем купил маленький якорь для своей лодки.

Лодку в Оахаке я решил не бросать. Всегда оставалась возможность прихватить с собой корпус судна, убрав мачту, весла и шверт. Поэтому лодка хранилась в Норе, перевернутая, – все ее принадлежности разложены вокруг, а спасательные жилеты – на ней. Так моя лодка оказалась на причале в пещере без входа и выхода, в кромешной пустыне.

В том магазине был на кассе монитор, – штуковина, разделенная на четыре части, глядя на которую можно было видеть дверь, запасный выход и прилавок, где находилась морская техника. Непохоже, чтобы они следили за батарейками или чем-то еще из моего списка.

Таскать батареи было тяжело. Той ночью я взял двенадцать, а когда перенес последнюю, прихватил и увесистую полку плюс остальное барахло из своего списка.

Конечно, я надел перчатки.

Мебель достал из «Икеи». Кровать, письменный стол, книжные полки. Это легко. И собирать их было несложно. Но вот подвесить…

Дурацкая пещера.

«Хоум депот» «пожертвовал» для меня цемент и уровень, ведро для раствора, а также все то, что было необходимо, чтобы выровнять пол. Там-то как раз было множество камер, но все они оказались заблокированы из-за скученности, царившей в магазине. Когда мне удавалось пробраться под одним из стеллажей, я мог прыгать незамеченным, даже в рабочие часы.

Батареи весили немало, но и цемент тоже весьма тяжел. Я едва мог сдвинуть восьмидесятифунтовые мешки, а вот прыгать получалось нормально.

Когда моя работа была закончена, получилось непритязательно, – сделано все было грубо, наспех, хотя и ровно. Кровать-матрас стояла ровно. Письменный стол – тоже. Даже книжные полки висели не криво. Обеденный стол тоже вроде не качался, но выглядел странно. За ним поместилось бы четверо, но я, естественно, взял лишь один стул.

Зачем мне, в самом деле, больше?

И все-таки это давило на меня до тех пор, пока наконец ночью, я не прыгнул обратно в «Икею» и не дополнил набор.

Конечно, получилось не особенно красиво, зато я больше не вздрагивал, когда мой взгляд скользил по столу. Все эти стулья вполне могли пригодиться на случай, если мне когда-нибудь захочется перенести сюда Сэма, Консуэло и Алехандру.

На то, чтобы вызволить Консуэло, у Сэма ушло пять дней. В результате его действий начальник пограничного контроля пал жертвой финансовой проверки. Он был не в состоянии объяснить существенное пополнение своего счета в те дни, когда он потребовал ареста Консуэло.

– Один из его подчиненных нажаловался, – объяснял мне Сэм. – Не знаю уж, что его больше разозлило, то, что босс берет взятки, или то, что ни с кем не делится.

Мы встретились в Тексако на заправке, где когда-то ждали «скорую». Я прыгнул туда за Четыре часа до открытия и ждал в кустах, с книжкой.

Консуэло рассказала мне, что в отеле «Вилья бланка» появился новый посыльный, приезжий – то бишь мексиканец, но с севера, не из Оахаки, – который, уходя на обед, наблюдал за домом Алехандры, а в свободное время гулял по холмам над семейными владениями, держа наготове бинокль.

Алехандра нашла старого приятеля, одноклассника из Института иностранных языков, который хотел заняться чем-нибудь новым и пожелал возглавить агентство вместо нее. А сама она получила работу на острове Саона в Доминиканской Республике, где переводила для англо– и франкоговорящих туристов, а заодно изучала карибский испанский, меняя произношение своих «эл» и «эр».

Консуэло поцокала языком в адрес бойфренда, который вернулся в Уатулько в статусе «просто друга». Близкие отношения себя исчерпали, чему я был очень рад, пока не узнал, что Алехандра встречается с кем-то другим, из Доминиканы.

Се ля ви.

Они высадили меня в Эль-Сентро и поехали домой. Я прыгнул обратно в Нору еще через час.

Где-то в Оксфордшире есть поле у Темзы, или у холмов, а может, у исторических развалин, короче говоря, в нескольких милях от деревенской станции по Ридинг-лайн, между Оксфордом и Лондоном. Там еще бык пасся со своими коровами, и все было мирно и спокойно, за исключением тех мгновений, когда я неожиданно возникал из воздуха. Но даже тогда он обычно лишь всхрапывал и отшатывался в сторону.

И почти всегда шел дождь.

По крайней мере при мне. Прокладывать себе путь между коровьими лепешками по мокрой траве, пробираясь к воротам, а затем шлепать по асфальту к станции было хорошей прогулкой, жаль только дождь не прекратился.

Частенько я появлялся из пелены моросящего дождя и прыгал прямо на станцию. Но закончилось все это неприятно.

Случилось так, что один из «этих» сел в поезд в 9:52, идущий с Лэддингтонского вокзала, и вот, неким туманным утром, оказалось, что там меня уже поджидали.

От такого у кого хочешь крыша поедет.

Не то чтобы я вообще не прыгал в Лондон или Оксфорд, но если делал это, то всегда старался поскорее смотаться с места прыжка.

Мне хотелось бежать.

Я мечтал расширить свои границы.

В Пхукете было проще. У меня сохранились яркие воспоминания: запахи, невероятные цвета океана, архитектура, на которую огромное влияние оказала Португалия. Я покупал чесночную колбасу, липкий рис, перемешанный с бананом и кокосовой стружкой, или красную фасоль, завернутую в банановые листья у торговцев, которые несли свои товары в ротанговых корзинах. Или сатэй, которым торговали из железных тележек, пристегнутых к мотороллерам.

Однако деньги у меня кончались.

Наверное, я мог бы заработать. Например переводами. Но я был просто ребенком, к тому же маленького роста. Вот если бы мне кто-то с этим помог, как совсем недавно помогла Алехандра, – но где было взять такого человека?

Мне потребовалось какое-то время, чтобы набраться смелости.

Моя первая попытка могла обернуться позорнейшим провалом, если бы не тот факт, что охранники не могли допустить и мысли, что я туда пробрался. Я увидел бронированную машину с охраной – один из парней сидел за рулем. Охранники оставили запертый автомобиль прямо напротив Сейфвея и направились внутрь со своими холщовыми сумками. Я обошел с другой стороны, заглянул в сильно тонированное окошко, прошел между двумя машинами и прыгнул.

Задняя часть машины была пуста. День только начинался.

Я забрал из Вол-Марта велосипед и накачал шины. На следующий день повсюду следовал за бронемашиной, пока она разъезжала по району, посетив три продуктовых магазина, два ювелирных, а затем «Горгон Плаза Молл». Там они совершили несколько ходок туда и обратно.

Я приступил к делу во время следующей остановки на ATM при Хенрис Маркетплейс.

Близко подходить не понадобилось – днем раньше я хорошо рассмотрел машину изнутри.

Опыт перетаскивания мешков с цементом и батарей мне прекрасно пригодился. Я обчистил заднюю часть машины за пять минут, прыгая в Нору и обратно. Мешки пришлось разрезать.