Джампер. История Гриффина - Гулд Стивен - Страница 8

Полиция продолжает вести поиски пропавшего Гриффина О'Коннера девяти лет (см. фото), родители которого были найдены мертвыми в своем доме в Техасе ночью в четверг. Тесты ДНК показали, что кровь, обнаруженная на месте преступления, предположительно принадлежит мальчику, и было также высказано предположение, что он мертв, однако никаких следов ребенка, живого или мертвого, с тех пор как его видели на занятиях карате в четверг вечером, найдено не было. Людей, владеющих информацией, просим связаться с полицией или специалистами по борьбе с преступностью по телефону (888) 580-TIPS.

Большое количество кокаина, найденное на месте преступления, привело полицию к заключению, что Роберт и Ханна О'Коннер, подданные Великобритании, были замешаны в контрабанде и продаже наркотиков, и что нападение было совершено либо конкурирующей группировкой наркоторговцев, либо стало результатом неудачной сделки.

Полный бред. Маме не нравилось даже когда папа выпивал больше одной пинты пива в пабе, потому что у нее в семье были алкоголики. С какой стати полиция так решила? Ну да, они нашли кокаин. Но прежде кокаина ведь не было, разве не так?

В какой-то момент я поддался сомнению, момент, в который мир мог бы перевернуться, но тут же потряс головой. Если у нас дома оказался кокаин, значит, кто-то его принес, и не важно, что такое много раз показывали по телевизору, все-таки я сомневаюсь, что это дело рук полицейских. Значит, убийцы. Но почему?

Потому что никому нет дела до того, что случается с наркоторговцами.

Потому что не будет шумихи и попыток выяснить, кто совершил злодеяние, раз жертвы сами были преступниками. И полиция станет искать в другом направлении – среди местных наркодельцов, а вовсе не людей, которые преследовали нас еще с тех пор, как мы жили в Англии.

Я положил газету на место, прошел между двумя стеллажами и прыгнул в мое укрытие между оградой и лестницей начальной школы, недалеко от дома. Не хотелось идти прямо туда. Существовала опасность, что они все еще наблюдают за домом. Если им нужен я, они могут и подождать, пока я появлюсь. Тогда меня убьют.

Буду мертвым.

Как мама. Как отец.

Я не понимал причины. Я ничего им не сделал, и был уверен, что мама с папой тоже ничего не делали. Но совершенно ясно, что я был им нужен мертвым.

Я подошел к дому, и почти в тот же момент рядом со мной остановилась женщина с коляской и затараторила:

– А ты случайно не тот британский мальчик, родителей которого…

– Нет, мэ-эм. – Единственный американский акцент, который я могу достаточно убедительно воспроизвести, это южный. – Да я просто похож на него! Сегодня вы уже вторая, кто мне это говорит.

– Ах вот как!

Я на всякий случай улыбнулся и пошел дальше, но едва завернув за угол, услышал, как она взволнованно говорит с кем-то по мобильному. К черту все.Я срезал путь через аллею, и когда высокая ограда закрыла меня, прыгнул.

Снова Пустырь. Либо я уже натренировался, либо расшвырял всю сухую грязь в предыдущий заход, на сей раз ничто вокруг меня в воздух не взметнулось. Пятна крови почти стерлись, но теперь по темной земле ползали муравьи. Это зрелище опять напомнило мне следы крови на ковре. Я пнул ногой гравий и песок с муравьями.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться и прыгнуть обратно в жилище Сэма, рядом с ручьем. Я ополоснул лицо водой, посидел в тени, а потом вошел в дом и достал оставленный мне Консуэло ланч – тамали со свининой. Запах пищи разбудил во мне аппетит, и внезапно страшно захотелось чипсов тортилья с острым соусом сальса. Хрустящих, соленых чипсов и средней остроты соус – более острую еду я не выносил.

А почему бы нет?

Я прыгнул обратно в здание начальной школы. В восточном крыле стоял автомат с едой, я направился туда и накупил себе чипсов, соус и несколько бутылок «Гаторейда», а затем прыгнул назад. Сначала начал укладывать запасные бутылки в холодильник – там было полно места – но потом вспомнил о Сэме и Консуэло, которые могли их там увидеть, и запихнул бутылки под кровать. Чипсы и сальса оказались хороши на вкус, весьма хороши, и я ел и ел, пока не опустел пакет, и тут я почувствовал тяжесть, словно объелся.

Пустой пакет спрятал на самом дне мусорного ведра, но тюбик с соусом был использован лишь наполовину, поэтому я сунул его в холодильник, между пикулями и майонезом.

Меня преследовало желание совершить еще один набег на квартиру, попытаться проникнуть туда, не привлекая к себе внимания, но после длительной ходьбы и сытной еды я чувствовал себя уставшим и хотел спать. Я понимал, что еще очень слаб, как мне казалось, от потери крови. Представил себе прыжок прямо в мою комнату, но вовремя вспомнил шаги на лестнице. Может, там установлены «жучки»? Может, они наблюдают?

Я сел на кровать. Подушка притягивала, и я свалился на нее. Заснул почти мгновенно, едва моя щека коснулась наволочки.

Сэм пришел домой с газетой «Сан Диего ньюз дейли» и протянул ее мне.

– Газету я взял на заправке, в «Стой&Гоу», – сказал он.

Там было опубликована та же фотография.

Мальчика, пропавшего после убийства родителей, считают погибшим.

История немного отличалась, но строилась практически на тех же фактах, включая пассаж про наркотики и обвинение родителей в преступлениях. Я сжимал зубы, читая.

– Знаете, чушь все это, про наркотики. Ну, только не в нашем доме, нет, никогда! У мамы был дядя, алкоголик, он и умер от этого. Мы не были богаты, мама не работала, потому что занималась моим обучением на дому, а отец не мог найти нормальную работу, потому что на его специальность в первую очередь нанимают американцев. Чтобы платить аренду, приходилось экономить каждый грош папиной зарплаты. Торгуй они наркотиками, думаете, мы бы так жили?

Он склонил голову набок.

– Я знаю только то, что прочитал, и то, что ты мне рассказал. А ты рассказал немного. А то, что ты говорил, было несколько… как там тебя зовут на самом деле?

Мои уши запылали, и я отвернулся в сторону.

– Простите. В газете все верно. Дело в том, что они спросили именно меня, когда подошли к двери. Назвали мое имя. Я… – Тут я взглянул на стену и зажмурился. – Они охотились не за мамой и не за отцом. Они искали меня.

Никогда не прыгай там, где тебя могут увидеть, и никогда не прыгай рядом с домом.Я сделал и то, и другое, и теперь папа и мама мертвы.

– Надо же. Убить хотели тебя? – Он поднял брови. – Ты видел что-то такое, что тебе видеть не следовало? Или тут замешаны деньги? Тебе должны что-то завещать? – Он подтащил деревянный стул, стоявший у стены, поставил его спинкой вперед, и широко расставив ноги, уселся на него, сложив руки на спинке.

Он указал на газету.

– Это ведь не просто маньяк, который охотится за маленькими детьми, верно? В газете говорится, что соседи видели, как несколько нападавших покидали дом, значит, там было больше одного злоумышленника, не так ли?

Я кивнул, не решаясь заговорить.

– Они подошли к двери, спрашивая тебя? Не маму и не папу?

– Разве я не сказал только что? Это не из-за наследства, нет. И они пришли за мной не потому, что я что-то где-то увидел.

– Почему же тогда? Здесь не Судан. Детей не убивают просто так, без причины. Даже у маньяков она есть.

– Это за то, что я сделал. – Эти слова сами выскочили у меня изо рта. На минуту сердце бешено заколотилось, ноя глубоко вдохнул и продолжил: – Это за то, что я умею делать.

В этот момент Консуэло, возившаяся с обедом на кухне, зашла в гостиную, демонстрируя пустой пакет с парой фасолин пинто на самом дне…

– Сэм! Нам нужно купить фасоль. О’кей? Он глянул через плечо и буркнул:

– О’кей. Завтра куплю, ладно?

– Только пораньше, прямо с утра!

– Хорошо, первым делом. – Он передернул плечами и повернулся ко мне. – Что ты имеешь в виду? Ты убил их собаку или что? Написал в бассейн? И собираешься сделать это снова?