Герцог Арвендейл - Злотников Роман Валерьевич - Страница 62

Так что когда три десятка эльфов и почти полсотни гномов, возглавляемые Гмалином и Алвуром, в полной тишине начали подъем по крутому склону к секретной калитке, на стенах замка осталась только дежурная стража. Да и те в основном клевали носами.

В полночь около двух тысяч наемников, вымазав лица и натерев доспехи сажей от костров, начали подъем по крутому склону. По прикидкам Троя, который был едва ли не лучшим скалолазом во всем войске, человек, более-менее знакомый с тем, как карабкаться по деревьям, вполне может взобраться по камням до первого поворота дороги. Так что он весь прошедший день отбирал из числа наемников наиболее ловких и знакомых с горами воинов. И хотя таковых набралось почти пять тысяч, Трой оставил в своем отряде лишь две. Большему количеству негде было разместиться на склоне.

В четыре часа пополуночи, когда Гмалин, весь перемазавшийся орочьим дерьмом, приник к узкой щели приоткрытой двери, которая вела в подвал боковой башни, где находился секретный ход, полторы тысячи панцирников, оседлав коней и надев доспехи, выстроились с противоположной стороны катапульты, которая была специально устроена таким образом, что сверху, со стороны замка, казалась чем-то невероятно грозным и могучим, а снизу представляла собой этакую большую арку. То есть она изначально строилась с тем расчетом, чтобы быть скорее маскировкой, чем реальным осадным орудием. Гномы продолжали деловито ползать по ее стенкам и фасаду, стуча топорами, молотками и абсолютно заглушая случайные позвякивания доспехов и всхрапы коней.

Около половины пятого, когда восток еще только-только начал алеть, из полуоткрытой двери башни, в которой с трудом дышали от вони гномы и эльфы, начали поодиночке выскакивать на двор замка тонкие, гибкие фигуры. Они легкими тенями проскальзывали через двор и исчезали в нишах стен, среди зубцов, на откосах башен и в других местах, где увидеть их было практически невозможно, зато они сами могли увидеть всех. Все это продолжалось с короткими интервалами примерно в пятнадцать минут, а затем дверь башни вновь плотно запахнулась. Некоторое время на дворе замка стояла полная тишина, нарушаемая только храпом дремлющих часовых да чавканьем жующих орков, а затем дверь караулки распахнулась, и на двор вывалилось несколько фигур. Это старший смены замковой стражи двинулся проверять посты. Операция вступала в завершающую фазу. Гмалин осторожно положил на пол свою любимую секиру и приник ухом к двери. До сих пор все шло прекрасно, но сейчас наступил самый ответственный момент. Для того чтобы снять стражу ворот, особо много времени не требовалось, но нужно было еще и проникнуть в башни, очистить их, а затем привести в действие механизмы открытия ворот и поднятия решеток. А вот на это уже требовалось немало времени. Так что начинать решено было только тогда, когда начальник стражи пройдет с утренней проверкой постов. Но при таком раскладе существенно повышалась вероятность того, что орки сумеют обнаружить проникших в замок воинов.

Где-то спустя полчаса пять грузных фигур вновь исчезли в знакомой двери. Гмалин, услышав, как хлопнула дверь караулки, облегченно выдохнул. Самый опасный этап позади. Однако надо еще подождать, когда часовые вновь прикемарят. Еще несколько минут над двором замка висела тишина, и лишь когда храп вновь прикорнувших часовых снова наполнил двор, тихо тренькнула тетива эльфийского лука. Затем еще и еще раз.

Заспанная рожа появилась в дверях караулки, только когда створки огромных ворот, заскрипев петлями, которые столетиями не смазывались, стали расходиться в разные стороны, но тут же убралась внутрь, поймав глазницей эльфийскую стрелу. От подножия горы послышатся шум и лязг. С других башен закричали, а из караулки вылетели несколько очумелых орков и резко затормозили посреди двора, ошалело уставившись на грозный гномий хирд, замерший в проеме ворот. Правда, этот хирд насчитывал всего около трех десятков бойцов (остальные вместе с эльфами заняли башни около ворот), но от этого хирд смотрелся не менее грозно. Вновь запели эльфийские луки, и орки повалились на каменные плиты внешнего двора. Но это почти не принесло передышки. Из-за покосившихся ворот внутреннего двора толпой повалили полуодетые орки…

Панцирники добрались до ворот тогда, когда от гномьего и эльфийского десанта осталось около полудюжины израненных гномов и десяток эльфов, отчаянно рубящихся у механизмов закрытия ворот. Закованные в сталь всадники вломились в беспорядочную толпу орков, лихорадочно пытающихся хоть как-то перекрыть проем распахнутых ворот. Копья в такой толчее, да еще без должного разгона, были бесполезны, но длинные, тяжелые мечи и кованые копыта одетых в тяжелую броню коней производили в толпе орков страшные опустошения. Однако свинорылых было слишком много, а панцирники сумели продвинуться только до середины двора и затем были остановлены…

Граф Шоггир развалил напополам очередного орка и в тревоге огляделся. Хозяева замка сражались остервенело. Верхние галереи стен были заполнены метателями топоров и стрелками, а внизу, колыхалось море перекошенных морд. Поэтому панцирникам приходилось несладко. Время от времени очередная огромная, закованная в сталь подвижная башня с грохотом рушилась на плиты двора, каковое событие орки встречали восторженным ревом. И такое происходило все чаще и чаще. Граф стиснул зубы, его люди гибли, причем там, где им гибнуть никак не пристало, — в узком колодце замкового двора в полном окружении врагов и без какого-то ни было шанса разогнаться и нанести свой коронный, страшный удар копьем… он перевел взгляд в сторону ворот. Ну где же Трой с наемниками? И в этот момент из темной воротной арки густо потекла толпа, во главе которой мчалась знакомая фигура в доспехах с синеватым отливом. А снизу уже поднимался и нарастал рев северных варваров…

Когда Трой ворвался в надвратную башню, гном молча сидел на станине подъемного механизма решетки и сосредоточенно бинтовал правую культю. Эльф сидел рядом на полу, вернее он почти лежал, привалившись к стене, и смотрел в сторону двери остекленевшим взглядом. Вся его грудь и левый бок были залиты кровью, а при взгляде на доспехи возникали большие сомнения, а сгодится ли эта груда изрубленного и посеченного железа хотя бы в качестве лома? Трой замер, почувствовав, как у него от бессильной злобы сводит кадык. Гном оторвался от своего занятия, устало кивнул Трою, но затем, заметив его побелевшее лицо, покосился туда, куда смотрел барон, и понимающе хмыкнул:

— Да не… живой наш ушастый. Просто сил нет. Эй, Алвур, помаши нашему малышу, а то он думает, что ты труп. Вот-вот в обморок хлопнется.

Пару мгновений ничего не происходило, но затем эльф собрал глаза в кучку и, растянув губы в жутковатой, резиновой улыбке, слабо шевельнул рукой. А затем вновь обмяк.

— Это не его кровь, — пояснил Гмалин, — нас тут из всего отряда только семеро осталось. И мы с ушастым из них самые целые, хотя и не без убытку. Мне вон очередной раз культю укоротили, — и он кивнул в сторону громадных зубчатых шестерен, между которыми торчат обрубок его культи с крюком на конце. Трой перевел встревоженный взгляд на гнома, но тот успокаивающе махнул рукой:

— Да нормально все… а как там?

Трой спохватился:

— Там это… дерутся еще. Но уже все… во внутреннем дворе бой идет. Свинорылым — кранты.

— Хорошо, — благостно кивнул гном, потом вдруг всполошился: — Вы всех-то не кладите. А то кто их дерьмо из замка вывозить будет? А его за это утро здесь изрядно прибавилось. — И гном кивнул в сторону орочьих трупов, которыми был завален весь башенный этаж, а также лестницы, ведущие как вниз, так и почему-то вверх. Видимо, кто-то из орков решил не спускаться в душные казармы, а покемарить наверху, на площадке башни.

Трой хмыкнул, наклонился и, отхватив мечом кусок плаща у валявшегося под ногами тела орка, вытер лезвие Серебряного листа и вогнал его в ножны.

— Ладно, пойду прослежу. А вы никуда не уходите. Я пришлю мага и сестер-помощниц, а то на вас места живого нет.