Время Вызова. Нужны князья, а не тати. - Злотников Роман Валерьевич - Страница 46

46

Его голос как-то невероятно рос, усиливался, захватывал зал, совершенно заглушая динамики и, постепенно, с каждой новой строчкой к нему присоединялись новые и новые голоса, пока наконец мощный хор мужских и женских голосов не заполнил весь зал, и не вырвался наружу, и не полетел над морем, над горами, над всей Туретчиной.

А я в хату не пойду, пойду во светлицу, Разбужу я крепким сном спящую девицу!

«Браток» пел, надсаживаясь, напрягая горло и морща кожу на наголо бритом черепе, будто штангу поднимал. «Крутой» засунул два пальца в рот и самозабвенно свистел, выводя такие рулады, что сидящие рядом немцы болезненно морщились и прикрывали уши руками. Крупный чиновник воодушевленно размахивал руками.

А наутро все село, вся деревня зна-ала, Как казачка казака крепко целовала.

Песня кончилась. Андрей замолчал и вытер пот. Он и сам не почувствовал, как вспотел. Вроде как и не собирался петь, а ведь захватило!

— Еще! — заорал вдруг «браток».

— Ага, еще давай! — тут же присоединился «крутой».

— Просим, просим! — захлопал в ладоши чиновник. Каспар Александрович улыбнулся и снова поднес микрофон к губам:

Как на вольный Терек, на широкий берег Выгнали казаки сорок тысяч лошадей. И покрылся берег, и покрылся Терек Сотнями порубанных, пострелянных людей.

И несколько десятков, а то и сотен глоток (поскольку за это время в бар успели сбежаться те, кто услышал знакомую мелодию, чуть ли не со всего побережья) слаженно взревели:

Любо, братцы, любо, Любо, братцы, жить! С нашим атаманом Не приходится тужить!

После того вечера и до самого отъезда Андрея немцы, англичане или иные иностранцы, встретив кого из русских, считали своим долгом остановиться и, закатив глаза либо задрав большой палец, непременно выразить свое восхищение, пробормотав: «Я, я! Руссиш — дас ист фантастиш!» или «Йес! Рашен — бьютифул, вау!» А все, в том числе и тот «крутой», краснели от удовольствия и выпячивали грудь, мол, знай наших — могем, если захотим!

На следующий день Каспар Александрович улетал обратно. Андрей вышел проводить его к подъезду отеля.

— Увы, Андрей Альбертович, и рад бы еще остаться с вами поболтать, очень у нас с вами душевно все сложилось, но не могу — дела…

— А кем вы работаете, Каспар Александрович? — поинтересовался Андрей.

— Я-то? Я методолог. Всего лишь…

— Методолог? — озадаченно переспросил Андрей.

— Да-да… нет, не методист, а методолог. Препарирую, так сказать, черепа. Только не реально, с пилкой в руках, а виртуально. Мы, методологи, занимаемся методологией мышления, то есть разбираемся, что это такое и как оно происходит.

— Вот оно что… — протянул Андрей.

— А разве моя профессия что-то объясняет? — мягко спросил Каспар Александрович. — Разве не более важно не то, чем вы занимаетесь, а то, что вы сами сделаете из этого своего занятия? — Он покачал головой. — Да, возможно, я владею некоторыми уникальными методиками. Георгий Петрович Щедровицкий, как раз и разработавший системомыследеятельностную методологию, иногда развлекался таким образом: ходил по разным научным институтам, в которых проходили общесоюзные научные конференции и, выслушав несколько докладов по, скажем, геологии или кибернетике, в которых не смыслил ни бельмеса, вставал и, выйдя на трибуну, не оставлял на каком-нибудь докладе камня на камне. Просто умея найти в логической ткани мышления докладчика некоторые ошибки, заметные только тому, кто владеет методологией. Но ведь все это доступно и вам. Разве вы за это время немножко не научились, например, медленно мыслить? Вы же умеете учиться, Андрей Альбертович, и это ваше самое ключевое умение.

— Да уж… — вздохнул Андрей после долгого молчания, — умеете вы озадачивать…

— Так ведь не сразу же, — улыбнулся Каспар Александрович, — а постепенно, кусочками. И только тех, кто способен… Вот вы ведь способны?

— На что?

— Перекроить мир, — твердо произнес Каспар Александрович и замолчал, испытующе глядя на Андрея.

Андрей поежился.

— А вы считаете, что это возможно?

— Что?

— Ну… перекроить мир… в одиночку… ну или там с несколькими людьми…

— Да! И история это доказала! Для того чтобы перекроить мир, достаточно всего лишь ОДНОГО человека. Годовщину рождения коего мы вскоре будем так широко отмечать. — Заметив, что Андрей не понял, о чем речь, он пояснил: — Я имею в виду двухтысячелетие с Рождества Христова.

— А-а, вот вы о чем… — облегченно выдохнул Андрей, — ну-у, он все-таки был сыном Божьим, да и, по правде сказать, плохо кончил.

— Ну… все мы, как вы тут упоминали, сотворены по образу и подобию… так что, так сказать, имеем некоторый шанс. А насчет плохо кончил… — Каспар Александрович усмехнулся. — Если вы кондовый, так сказать, примитивный материалист, то да, может быть… Хотя и тут есть вопросы. Многие умирают и раньше него, и, что более важно, гораздо мм… мерзее. А о некоторых даже вообще никакого сожаления — помер и ладно. Даже, наоборот, облегчение, будто таракана раздавили. Противно, но хоть не бегает. Так что такая смерть, может, и благо. А уж если вы считаете, что там может быть еще что-то… пусть не рай, но некая другая жизнь, возможная как раз для тех, кто сумел стать человеком, то есть воспитать, создать в себе некую высшую сущность, способную существовать там, за краем нашего мира, то, может быть, как раз и не только не плохо, но и не кончил? Как вы считаете?

— Ну… не знаю.

— Понимаю, — кивнул Каспар Александрович, — вам нужно подумать, причем медленно… Только вот еще что. У вас ведь и не стоит задачи перекроить весь мир. Во всяком случае пока. Только свой мир, может быть, свою страну, а там и другие подтянутся, помогут, займутся своими странами. Да и перекраивать в общем-то тоже не требуется. Скорее вернуть на тот путь, который был уже указан. ИМ указан. А это все-таки легче, не так ли, Андрей?

Часть III

Расправить крылья

«…Ну что, сильно досталось? — сочувственно произнес Сашка, стаскивая с головы гарнитуру и протягивая ее Сергею. Сашка был старшим смены и подменял Сергея на его рабочем месте во время вызова к начальству.

— Да нет, — мотнул головой Сергей и, надев гарнитуру, добавил: — Переводят меня.

— Куда?

— В Германию.

— А-а, на новый пульт… — Сашка покачал головой. — Да уж, попал! — Он на мгновение задумался и рассудительно произнес: — Хотя… все равно скоро куда-нибудь бы отправили, сам же знаешь. Конечно, лучше бы куда-то в Екатеринбург, но, с другой стороны, слава богу, что не Лондон. Там, говорят, вообще финиш, бабе на улицу без хиджаба не выйти — побьют.

— Ой, да ладно, — встрял в разговор Тимур, — был я в Лондоне. Ну да, на улице действительно толпы баб в хиджабах и паранджах, но и без них предостаточно. И никто никого не бьет. Журналистов наслушаются…

После смены Сергей не отправился сразу домой, а заехал к родителям. Мать встретила его на пороге и тут же обняла. Хотя они встречались довольно часто, а по воскресеньям вообще съезжались в родительский дом на обед, мать все равно страшно по всем скучала. Отец был не такой. То есть, скорее всего, он тоже скучал, но не показывал виду. Он вообще представлялся Сергею этакой глыбой, скалой, которую не могут поколебать никакие ветры и волны. Впрочем, не только Сергею…

Когда он рассказал отцу о предложении, озвученном Полковником, тот мягко усмехнулся:

— Не хочешь ехать?