Время Вызова. Нужны князья, а не тати. - Злотников Роман Валерьевич - Страница 47

— А кто бы хотел? — хмыкнул в ответ Сергей.

— Зря… — Отец немного помолчал. — Знаешь, а ведь, похоже, это командировка тебе нужна. Она — твое Время Вызова.

— Время Вызова? — удивился Сергей. — Но ведь…

— А ты что же, считаешь, что Время Вызова бывает только у страны или, скажем там, у какой-нибудь крупной корпорации? У каждого из нас тоже наступает свое собственное Время Вызова. Время, когда ты можешь изменить себя, когда появляется возможность выбрать, кем стать.

— И кем это? Старшим смены? — усмехнулся Сергей.

— Зря смеешься, — пожал плечами отец, — в жизни нечасто бывает такое время, хотя и не один-единственный раз. Время, когда ты можешь выбрать, будешь ли ты и дальше просто добрый человек, „боном“, как говорил один мой знакомый. Или изберешь другую стезю. Например, решишь стать „князем“.

— Князем? — переспросил Сергей.

— Ну, не в смысле получить личное дворянство, — пояснил отец, — хотя в этом случае оно непременно приложится. Вроде как без особых усилий с твоей стороны. Просто как констатация факта. А в смысле стать тем, от кого зависят судьбы людей и дел. Это тяжело. Я бы даже сказал, ОЧЕНЬ тяжело. Именно потому я сам так и не решился пойти по этому пути. Потому что у меня тоже было свое Время Вызова. Но кое-кто избрал и этот путь…

Сергей задумался.

— А… что ты выбрал? Я бы не назвал тебя просто, как ты это сказал, добрым человеком.

Отец усмехнулся.

— Ну… не знаю. Самому сложно ответить на этот вопрос достаточно точно. Я бы сказал — путь служения, дружину, так сказать. Как я слышал в одном разговоре: добрые люди работают, дружина служит, а князья трудятся. Ведь путь доброго человека не есть отказ от счастья, достатка или даже богатства. Наоборот, добрый человек, как правило, гораздо счастливее князей и дружины. Вернее, не так: он гораздо чаще бывает счастливым. Просто потому, что ему для этого не так много надо. Добрый человек вполне может стать министром или миллионером, вот… премьер-министром или миллиардером — вряд ли. Что совершенно не означает, что тот, кто избрал, так сказать, путь „князя“, непременно им станет. Просто для того чтобы стать кем-то таким, надо непременно сначала стать „князем“. Ибо добрый человек следует обстоятельствам и приспосабливается к ним, а „князь“ изменят их.

— А дружина?

— А что есть князь без дружины? — Отец иронично развел руками. — Собрать свою дружину — это как раз и есть одно из испытаний, так сказать, экзаменов на то, чтобы считаться князем. Дружина — это те, с помощью которых князь как раз и работает с обстоятельствами. Она служит не за деньги. Потому что те, кто служит только за деньги, считая то, чем они занимаются, всего лишь работой, это, как правило, всего лишь добрые люди. И если они столкнутся с обстоятельствами, то вряд ли смогут их изменить. Скорее подчинятся им… Скажем, уволятся и найдут другую работу. Именно поэтому ДЕЛО, созданное самыми талантливыми добрыми людьми, не способно пережить никаких изменений обстоятельств. А дружина отличается от князей только одним — тем, что не слишком любит принимать на себя бремя решения.

Сергей снова задумался.

— Слушай, но я не чувствую, что эта командировка как-то…

— И правильно, — кивнул отец, — самому человеку наступление Времени Вызова не так заметно. Но со стороны… да еще для тех, кто его уже пережил… Вот посуди. Эта командировка заметно изменит твою жизнь. Ты уедешь не просто на новое место — в другую страну. Там все будет другим — люди, степень ответственности, круг обязанностей, магазины, в которые ты будешь ходить, школа, в которой будут учиться твои дети… Это же хороший шанс измениться самому. Так легче. Вы живете в слишком устроенной и приятной для жизни стране. Нам в этом смысле было проще. Нет, жить было сложнее, беднее, тревожнее, а вот изменяться — проще. Попробуй использовать этот шанс…»

— Изыди! Изыди, сатана! Сгинь, сгинь!..

Господин Каспар закрыл книгу и повернулся в ту сторону, откуда послышались эту вопли. Кричали, правда, по-английски, и потому большинство присутствующих ничего не понимало. Ну конечно… за крайним столиком, у самой балюстрады, бесновался с виду крайне респектабельный господин, чем-то неуловимо напоминающий протестантского проповедника. А от него со своей вечной улыбочкой неторопливо отходил господин Бальтазар.

— Кто это? — спросил господин Каспар, когда господин Бальтазар подошел поближе.

— Да… — господин Бальтазар пренебрежительно махнул рукой, — один протестантский проповедник из Америки. Приехал выступать с проповедями. Ну я и проинспектировал его на знание Священного Писания. Примитив. Надергал сотню цитат и оперирует ими, пользуясь тем, что слушатели знают еще меньше. И этот человек приехал учить жить нашу страну! — В голосе господина Бальтазара слышалось столь неподдельное возмущение, что господин Каспар невольно улыбнулся. Подишь ты, нашу… похоже, господин Бальтазар начал слишком близко к сердцу принимать все, что происходит в этой части земной суши. Впрочем, разве когда-то было иначе? Все великие иностранцы писали о том, что эту страну можно любить или ненавидеть, презирать ее или ею восхищаться, стремиться к ней всей душой либо бежать от нее как черт от ладана, единственное, что было совершенно невозможно — это остаться к ней равнодушным.

— Ну а что он так распалился-то? Вряд ли оттого, что вы отметили его слабое знание предмета.

— Да так, поспорили немного. Я предложил ему поразмыслить над идеей, что демоны есть такие же слуги Господа, как и ангелы. Ибо о каком всемогуществе Создателя можно говорить, если при этом допускаешь мысль о том, что рядом существует столь же могущественный, пусть хотя бы и временно, до страшного суда, но все-таки вполне реальный соперник… Так вот, я предложил ему допустить, что демоны и ангелы одинаково служат Господу. Только если последние учат и одаривают, то первые, так сказать, испытывают на прочность — поддашься или нет? А также устраивают всяческие испытания, в которых как раз только и можно выковать, так сказать, свою бессмертную душу, сделать ее воистину бессмертной. Ну сами посудите, где бы сейчас было человечество, если бы тот, кого именуют Отцом лжи, не познакомил прародительницу Еву с добром и злом? Так и бегало бы с голой жопой по Эдемскому саду. Причем в составе всего двух особей. И вообще, как можно даже говорить о том, чтобы хотя бы приблизиться к образу и подобию Божиему, ничего не зная о добре и зле?

— Ну… даже если допустить, что подобная версия имеет право на существование, тому, кого демоны все-таки совратят, от этого ведь ничуть не легче… — задумчиво произнес господин Каспар, а потом рассмеялся: — Да уж, теперь мне понятна реакция этого уважаемого человека. — Он кивнул в сторону проповедника.

— Ну да и хм… Господь с ним, — закруглил тему господин Бальтазар. — А как вам те, на кого я обратил ваше внимание?

Господин Каспар пожал плечами:

— Пока не знаю. Они ведь прошли только первый круг. Я не сомневаюсь, вы готовите для них еще немало испытаний.

— Ну уж и я, — усмехнулся господин Бальтазар. — Моего участия больше особо и не требуется. Что за страна получилась — просто конфетка. Не страна, а настоящий армейский полигон! Недаром тут теперь так популярен камуфляж. Так что теперь все карты в руки — вам. И, кстати, а почему вы представились таким смешным словом… методолог?

— Ну… вы же знаете, как пристально наш друг Мельхиор следит за соблюдением принципа — все, чему они могут научиться сами, они должны научиться сами. А те люди могут очень многому научиться… хотя люди, в массе своей, крайне неохотно обучаются чему-нибудь действительно сложному… ну да будем надеяться, что те, кто привлек наше внимание — не масса, — улыбнулся господин Каспар. — А насчет карт в руки… Оставьте… Никогда не поверю, что вы не приберегли какого-нибудь эффектного жеста напоследок.

— Ну эффектность — это епархия нашего друга Мельхиора, не так ли? — Господин Каспар обернулся к человеку, задумчиво смотрящему на раскинувшийся внизу сквер с лавочками, фонтанами и куполом-часами.