Тугая струна - Макдермид Вэл - Страница 103

– Это вы. Вы это знаете, я это знаю. А скоро это будет знать весь мир. – Он надеялся, что ему удалось взять верный тон, в котором бы бравада сочеталась с просительной интонацией. Пока Вэнс уверен, что контролирует ситуацию, существует вероятность, что он допустит ошибку.

Взгляд Вэнса снова переместился с него на экран. Там теперь шел замедленный показ увеличенных кадров. Для каждого, кто знал, кого они рассчитывали увидеть, сходство между человеком на пленке и человеком, держащим в руках пульт управления, было очевидным.

– Господи ты боже мой, – проговорил он с явным сарказмом, – и вы думаете, что кто-то возбудит дело на основании такой очевидной подделки?

– Это еще не все, – кротко сказал Тони, – поглядите дальше. Мой любимый кадр – когда вы возвращаетесь в Лидс, чтобы закончить работу.

Не обращая внимания на его слова, Вэнс нажал кнопку, и кассета остановилась. Он достал ее из магнитофона и швырнул обратно Тони, проделав это с удивительной для калеки ловкостью.

– Движения вовсе не мои, – презрительно бросил он. – Я сгорел бы со стыда, если бы за столько лет так плохо приспособился к своему увечью.

– Машина была вам незнакома, ситуация экстраординарная.

– Вам придется придумать что-нибудь получше.

Тони бросил Вэнсу копию своей докладной. Ловким движением левой руки Вэнс тут же поймал ее. Открыл докладную на первой странице и взглянул. На короткое мгновение мышцы возле его рта и у глаз напряглись. Тони почувствовал, что одно лишь усилие воли удержало его от более бурной реакции.

– Там все есть, – сказал Тони, – подборка ваших жертв. Фотографии, на которых вы с ними запечатлены. Их удивительное сходство с Джилли. Увечья, нанесенные Барбаре Фенвик. И все это так или иначе замыкается на вас.

Вэнс поднял свое красивое лицо и с явной жалостью покачал головой.

– У вас нет ни малейшей надежды, – сказал он с презрением. – Чепуха, не имеющая прямого отношения к делу. Кучка поддельных фотографий. Вы хоть представляете себе, у скольких людей за год появляются фотографии, где они сняты вместе со мной? Если принять в расчет статистику, можно лишь удивляться, что среди них так мало убитых. Вы зря теряете время, доктор Хилл. Точно так же, как до вас констебль Боумен.

– Не заговаривайте мне зубы, Вэнс, – сказал Тони. – Совпадений тут более чем достаточно. Ни один суд в стране вам не поверит.

– В стране нет такого суда, в состав которого не входили бы как минимум пять-шесть моих поклонников. Если им скажут, что все это – охота на ведьм, они мне поверят. Если я услышу еще хоть слово на эту тему, я не только напущу на вас своих адвокатов, но вдобавок обращусь к прессе. Я поведаю журналистам историю про одного скорбного рассудком пигмея, который работает на министерство внутренних дел и сохнет по моей жене. О, он конечно заблуждается – как все эти скорбные рассудком пигмеи, которые влюбляются в образ на телеэкране. Всего только раз с ней поужинав, он вбил себе в голову, что, если бы я не мешался, она тут же упала бы к нему в объятья. Поэтому он пытается повесить на меня какие-то вымышленные серийные убийства. Вот и поглядим, доктор Хилл, кто в конце концов будет выглядеть дураком, – и зажав папку под локтем правой руки, Вэнс порвал ее пополам.

– Вы убили Шэз Боумен, – сказал Тони. – Вы убили еще многих девочек, но вы убили Шэз Боумен, и вам от этого не уйти. Вы можете рвать мою докладную, если вам нравится, но мы вас достанем.

– Вряд ли. Будь в этой папке что-то, хоть отдаленно напоминающее улики, тут сейчас было бы полно полиции – и не констеблей с сержантами. Это все выдумки, доктор Хилл. Вам нужно обратиться к врачу.

Тони только собирался ответить, как вдруг на стене, рядом с дверью, замигала зеленая лампочка. Вэнс быстро подошел и снял трубку домофона.

– Кто это? – Какое-то мгновение он слушал. – Вам не нужно подниматься сюда, детектив. Доктор Хилл уже собрался уходить.

Он положил трубку на рычаг и смерил Тони неторопливым взглядом.

– Что ж, доктор Хилл? Вы ведь сейчас пойдете? Мне не нужно будет для этого звать полицейских, которые более трезво подходят к истории с констеблем Боумен, чем сержант Девайн?

Тони поднялся.

– Я на этом не остановлюсь, – сказал он. Вэнс рассмеялся:

– А мои друзья в министерстве внутренних дел считали, что вы делаете такую многообещающую карьеру. Послушайтесь моего совета, доктор Хилл. Поезжайте отдохнуть. Забудьте о Боумен. Наслаждайтесь жизнью. Вы явно слишком много работали.

Но его глаза не смеялись. Несмотря на все свое умение показывать миру лишь фасад, даже Джеко Вэнс не мог помещать страху выглядывать из-под маски участливости.

Тони подавил искушение дать волю ликованию, которое в этот миг почувствовал, и начал спускаться по лестнице с видом человека, тяжело переживающего поражение. Он добился почти в точности того, чего ожидал. Это было не совсем то, о чем он говорил Крис Девайн, потому что не был уверен, что у него получится. Вполне удовлетворенный, Тони дотащился по коридору до дверей и вышел на улицу.

В свое время часовня была построена для маленькой, но истово преданной Богу общины. Она была проста, но по-настоящему красива, думала Кэй, стоя на пороге. Переделка под жилье обнаруживала большой вкус, сохраняя ощущение воздушности. Вэнс подобрал мебель простую и изящную, единственным украшением служили несколько пестрых ковров, разбросанных по каменным плитам пола. Единственная комната включала кухонный уголок, маленькую столовую и пространство для отдыха с парой диванов, окружавших низкий стол черного дерева. В дальнем конце, на возвышении, находилась спальня, а ниже – то, что больше всего напоминало верстак, уставленный и увешанный разнообразными инструментами. Глядя, как Саймон и Леон бродят по комнате, делая вид, что ищут следы вымышленного взломщика, Кэй чувствовала замирание в животе.

Рядом с ней, квадратная и непоколебимая, стояла Дорин Эллиот, женщина лет пятидесяти с небольшим, похожая на приземистый, грубо высеченный обелиск, и лицо ее было таким же бесстрастным, как массивные каменные глыбы, из которых сложена стена Адриана.

– Кто вам сказал, что в дом проник посторонний? – строго спросила она, ревниво оберегая свое право быть единственной хранительницей собственности Джеко Вэнса.

– Точно не знаю, – ответила Кэй, – по-моему, звонок был прямо из машины. Кто-то ехал мимо и увидел в окнах свет, как от карманного фонарика.

– Наверное, мало у вас работы, если втроем выехали ради такого пустяка.

Ядовитый тон, которым это было сказано, недвусмысленно говорил о том, что местную полицию миссис Эллиот не жаловала.

– Мы находились поблизости, – пояснила Кэй, – легче было распорядиться, чтобы мы заехали сюда, чем вызывать бригаду. Кроме того, – добавила она с простодушной улыбкой, – когда речь идет о ком-то вроде Джеко Вэнса, мы, наверное, чуть больше стараемся.

– М-м-м… Что они думают там найти, эти двое?

Кэй заглянула в комнату, где в этот момент Саймон, казалось, обнюхивал пол, отворачивая носком ботинка углы у ковров и заглядывая под них. Леон на кухне открывал все ящики подряд, ища, как Кэй сразу же поняла, какие-нибудь следы того, что Донна Дойл побывала здесь.

– Просто хотят убедиться, что ничего не пропало. Тут же совершенно негде спрятаться, – сказала она.

Саймон закончил с коврами и двинулся в направлении верстака. Она увидела, как напряглась его спина, едва он подошел поближе. Его походка изменилась, он уже не шел, а крался. Вдобавок он склонил набок голову, явно пытаясь получше рассмотреть то, что привлекло его внимание. Он повернул к ним лицо, и Кэй увидела в его глазах радостный блеск: нашел!

– Похоже, мистер Вэнс любит работать по дереву, – произнес Саймон, делая Леону знак подойти.

– Он вытачивает игрушки для детишек в больнице, – сказала миссис Эллиот так горделиво, словно Вэнс был ее собственным сыном. – Он столько для них делает, а ему все мало. Крест святого Георгия – ерунда, медаль – вот что ему полагается за все те часы, что он проводит у постели умирающих! Настоящий ангел-утешитель, вот кто он такой!