Тугая струна - Макдермид Вэл - Страница 69

Разговор с сержантом розыскной службы Крис Девайн прошел совсем не так гладко, как рассчитывал Уортон. Когда он позвонил к ней на работу, выяснилось, что она взяла отпуск ввиду постигшей ее утраты, написав заявление в тот самый день, как связалась с ними по телефону. Первый раз Уортон столкнулся с кем-то, кто, по-видимому, искренне горевал о смерти Шэз Боумен. Печальную новость ее безутешным родителям сообщил другой офицер.

Когда Крис перезвонила по сообщению, оставленному им на ее автоответчике, Уортон уже приехал в Лондон, где беседовал с Вэнсом и его женой. Так что договориться о встрече сразу же вслед за тем у нее на квартире оказалось совсем не сложно.

Коп внутри него сейчас же проникся симпатией к Крис Девайн, лишь только она открыла дверь и приветствовала их словами: «Надеюсь, вы прижмете к ногтю сукина сына, который это сделал». Его ни капли не обеспокоила выставка художественных фотографий красивых женщин, которыми были увешаны все стены. В прежние годы ему случалось работать с лесбиянками, и, при прочих равных, он считал, что с ними гораздо проще иметь дело, чем с большинством нормальных женщин на полицейской службе. Его напарник был настроен менее благодушно, он постарался сесть лицом к застекленной стене современного многоквартирного дома, выходившей на старинную церковь, сиротливо маячившую в самом сердце Барбикана.

– Я тоже на это надеюсь, – сказал он, опускаясь на комкастое футоновое покрытие тахты и удивляясь, как это люди вообще ухитряются на таком спать.

– Вы уже встречались с Джеко Вэнсом? – спросила Крис, даже еще не усевшись как следует в большом кожаном кресле напротив.

– Мы вчера разговаривали с ним и его женой. Он подтвердил то, что мы уже знали от вас, – о визите к нему констебля Боумен утром того дня, когда ее убили.

Крис кивнула, откидывая с лица густые каштановые волосы:

– Мне Вэнс сразу показался типом, который всегда все записывает.

– Так в чем же было дело? – спросил Уортон. – Почему вы помогали констеблю Боумен выдавать себя за сотрудника лондонской полиции?

Складка между бровями Крис сделалась глубже.

– Простите, не поняла вас?

– Ваш прямой номер в кабинете главного инспектора констебль Боумен оставила как свой контактный телефон, чтобы можно было с ней связаться. Возникало впечатление, что она все еще служит в полиции Лондона.

– Но она и служила в полиции Лондона, – сказала Крис, сделав ударение на слове «служила». – Ничего предосудительного в том, чтобы дать мой номер, не было. Во время подготовки офицеры спецподразделения в рабочие часы не могут принимать звонки. Шэз спросила, не могу ли я взять это на себя, вот и все.

– А почему именно вас, сержант? Почему не дежурного на том участке, куда они прикреплены? Почему бы ей не оставить свой домашний номер и не попросить Вэнса перезвонить вечером? – В вопросах Уортона не было враждебности. Ему и в самом деле хотелось услышать ответы.

– Должно быть, потому, что мы уже общались с ней по этому делу, – сказала Крис, чувствуя, как нарастает раздражение, но внешне никак не показывая этого. Годы в полиции приучили ее во всем усматривать подтекст, одновременно привив способность ничем не выдавать своей реакции.

– Да? И о чем шла речь?

Крис отвернулась. И устремила взгляд своих темных глаз поверх плеча Уортона в небо за окном.

– Она уже обращалась ко мне за помощью. Ей нужно было ксерокопировать кое-какие газетные материалы. Я для нее съездила в Колиндейл.

– Так это вы прислали ту посылку?

– Да, я.

– Да, я наслышан. Там, наверное, уместились сотни страниц, учитывая размер коробки и ее вес. Уйма работы для офицера полиции, который, подобно вам, с утра до вечера занят на службе, – сказал Уортон. Теперь, когда он заподозрил, что тут, возможно, кроется нечто, не сразу бросающееся в глаза, он начал немного давить на собеседницу.

– Я занималась этим в свой выходной, инспектор. Вы, я надеюсь, не против?

– Слишком много времени пожертвовано на младшего по званию, – пожал плечами Уортон.

На мгновение губы Крис плотно сомкнулись. Со своим вздернутым носом она была точной копией Грампи из «Семи гномов».

– Мы с Шэз долгое время были напарниками, вместе дежурили по ночам. Мы дружили, а не просто работали вместе. Она, наверное, была самым талантливым молодым полицейским из тех, с кем меня сводила судьба. Говоря откровенно, мистер Уортон, я не вижу, каким образом ваши расспросы насчет того, почему я с радостью согласилась потратить на исполнение ее просьбы свой выходной, помогут вам разыскать ее убийцу.

Уортон сделал рукой неопределенный жест.

– Это все идет в копилку. Заранее никогда не знаешь.

– Я знаю, можете мне поверить. Вам надо бы спрашивать о Джеко Вэнсе.

Уортон не мог удержаться от иронической усмешки:

– Только не говорите мне, что и вы туда же.

– Если вы о том, согласна ли я с теорией Шэз, что Джеко Вэнс – маньяк, убивающий девочек-подростков, то честно вам скажу: не знаю. У меня не было возможности самой проверить ее доказательства. Но я точно знаю, что Вэнс договорился со мной о ее визите к нему в субботу и что на следующее утро ее нашли мертвой. Теперь о том, как мы тут поступаем в похожих случаях. Мы прежде всего сосредоточиваем свой интерес на человеке, который видел убитого последним, а если верить матери Шэз, у вас нет информации, что она с кем-то встречалась после того, как ушла от Вэнса. Все это заставляет меня с очень большим вниманием отнестись к личности Джеко Вэнса. А что думают на этот счет психологи?

– Я уверен, вы поймете меня правильно. До тех пор пока мы окончательно не исключим ее теперешних коллег из круга подозреваемых, мы не можем прибегать к их помощи в расследовании.

От удивления Кэрол раскрыла рот:

– Вы не используете Тони Хилла?

– Мы думаем, что она, возможно, знала своего убийцу. А кроме людей, с которыми она работала, других знакомых в Лидсе у нее не было. Вы опытный сыщик. Вам должно быть ясно, что мы не можем рисковать провалом расследования, беря в доверенные лица кого-то из этих психологов.

– Вам просто посчастливилось заполучить самого одаренного психолога-эксперта в стране, человека, хорошо знавшего жертву, которому, кроме того, было известно, чем она занимается, – и вы им пренебрегаете? У вас что, есть особая причина не хотеть, чтобы убийца Шэз был пойман? Держу пари, Тони Хилл не считает, что Джеко Вэнса можно отпустить на все четыре стороны.

Уортон снисходительно улыбнулся.

– Я могу понять вашу горячую заинтересованность в этом деле… – У Крис внутри все так и кипело, но она сдержалась, и он продолжал: – Я разговаривал с мистером Вэнсом, уверяю вас, и нет совершенно никаких оснований полагать, что он как-то связан с этим убийством. По его словам, единственное, ради чего констебль Боумен хотела с ним встретиться, это спросить, не заметил ли он во время своих встреч со зрителями какую-нибудь из ее так называемой группы пропавших девочек в компании кого-то из тех, кто регулярно является на его публичные выступления. Он ответил, что нет, и на этом вопрос был исчерпан.

– И вы верите ему на слово? До такой степени? Уортон пожал плечами:

– Как я уже сказал, почему мы не должны ему верить? Разве есть факты, заставляющие нас заподозрить неладное?

Крис резко вскочила и схватила с углового столика пачку сигарет. Закурив, она снова повернулась к Уортону.

– Вэнс – последний человек, видевший ее живой, – бросила она.

Предназначенная успокоить, улыбка Уортона только взбесила ее.

– Осмелюсь возразить, что этого мы не знаем. В записной книжке под пометкой о предстоящей встрече с Вэнсом она приписала букву «Т». Словно собиралась пойти куда-то еще. Не знаете, кто бы этот «Т» мог быть, а, сержант?

Крис глубоко затянулась, медленно выдохнула дым, потом произнесла:

– Нет, никто не приходит в голову. Мне очень жаль.

– Вам не кажется, что это относится к Тони Хиллу?