Территория души. Книга 2. Возвращение любви - Батракова Наталья Николаевна - Страница 59

— Лекарства какие-нибудь принимали?

— Нет. И курить бросила, как только узнала, что беременна. Тот кивнул головой, сделал пометки на листке бумаги и стал что-то обсуждать с коллегой.

— Что-то не так? — спросила она у подруги, мало что разобравв изобилующей узкоспециальными терминами речи.

— Не волнуйся, но, возможно, придется сделать еще одно обследование, — уклончиво ответила та и, оставив ее в одиночестве отправилась за дверь вместе с другими.

У Анны похолодело в груди. Стараясь отбросить в сторону плохое предчувствие, она медленно оделась и прислушалась к приглушенным голосам в соседнем кабинете. С нарастающим ужасом она начинала понимать, что происходит нечто страшное и непонятное

— Анна, мы рекомендуем вам прервать беременность, — спустя почти час заключил врач. — В вашем организме произошел сбой и ребенок перестал развиваться. Даже если бы мы это не обнаружили, скорее всего, произошел бы самопроизвольный аборт. Часто природа сама корректирует свои ошибки. Вам придется сдать еще несколько анализов, и на днях генетики вынесут свой окончательный вердикт. Но, судя по тому, что мы видим, шансов нет… Крепитесь, у вас еще обязательно родятся здоровые дети.

Все еще не веря в происходящее, словно в тумане, Анна отыскала взглядом Джессику и по выступившим на ее глазах слезам поняла: надежды нет. Как она пережила тот вечер и еще сутки до операции, она плохо помнила. По совету психолога, рекомендованного подругой, она старалась вообще не вспоминать ни о беременности, ни о том, чем она закончилась. Со временем сознание словно заблокировало в памяти еще один черный период ее жизни, слой за слоем нанося новую информацию на глубокую трещину в душе, оставшуюся после поглотившей ее на несколько месяцев сильнейшей депрессии…

— …Если бы мне тогда удалось перебороть свою гордыню, переступить через нее во имя зародившейся во мне жизни! — горько посетовала Анна. — Я же, наоборот, вместо того чтобы ему сообщить, с каким-то несвойственным остервенением делала все, что могла, только бы никто ничего не заподозрил. Это сейчас я понимаю, что в глубине души не могла справиться со своей обидой и таким образом хотела ему отомстить. Я как наяву представляла, как он будет раскаиваться, просить прощения. Гордясь собой и своей стойкостью, улетала со слезами на глазах. А в результате… Иногда мне кажется, что на тот момент заставить его понять свои ошибки, кусать локти для меня было важнее, чем сама маленькая жизнь во мне…

— Это неправда, — находясь под впечатлением от рассказа, Вера нашла в себе силы не согласиться. — Ты хорошо понимала, что никто и ничто не способен заставить Костю признать свои ошибки, кроме него самого. Ты устала ждать и сама совершила ошибку. Бедная моя девочка… Если бы ты тогда мне позвонила…

— Я хотела, чтобы он сам… И потом, эта сцена насилия в его кабинете… После этого мне казалось, что я никогда не смогу его тростить.

— Дико… — согласилась Вера. — Но… похоже на Костю. И на Николая тоже. Они как близнецы-братья: если уж бьют, топочтисмертельно.

— Ты спрашивала, почему я не смогу здесь остаться? — продолжила Анна. — Я только сегодня поняла, почему это будет невозможно. И основная причина не в тех, кто за океаном, не в работе которая мне нравится… В сегодняшнем письме Кости была одна фраза: «Ты чудесно смотрелась рядом с Ванечкой»… А сколько он с Николаем о мальчике говорил! Ты бы слышала: родная кровь, отцовские чувства… И это тот, кто ничего не хотел и слышать о ребенке!

— Я ведь тебе говорила однажды…

— Говорила, — перебила Анна, — что если мужчина любит, он тоже хочет ребенка от любимой женщины. Я могла об этом только мечтать, фантазировать, но я никогда не слышала ни признаний в любви, ни того, кто же я для него на самом деле! И это тоже было одной из причин моего бегства.

— И тогда любил, и сейчас любит, — Вера удивленно подняла голову. — Неужели он так ни разу и не признался? Анна отрицательно покрутила головой.

— Нет.

— Значит, признается.

— Уже поздно. Потому что он меня не простит.

— Да за что не простит-то?!

— За то, что ничего не сказала ему о беременности.

— Да что ты несешь? Он сам дров наломал, а тебя во всем виноватой делать?

— Так есть, и так будет, Вера. Мне на днях сон приснился: ребенок плакал. А наутро я поняла, что это плакал мой ребенок, который не родился. Так больно душе стало, так горько! И Костя рядом, только я с ним не могу этим горем поделиться… Вера, помнишь, перед операцией ты говорила, что это тебя Бог наказал за все грехи, за злость и ненависть, которые ты впустила в себя? Так вот, ты покаялась, он тебе поверил и даровал жизнь. И именно тебе, во искупление всех грехов, послал ребенка, о котором ты так мечтала!

От неожиданного поворота Аниных мыслей Вера застыла в одной позе и долго смотрела в пол. Затем медленно подняла голову и, встретившись с Анной полными слез глазами, тихо спросила:

— Ты поедешь со мной?

— Конечно, поеду, — так же сквозь выступившие слезы улыбнулась Анна и погладила ее по голове. — Я ведь так чудесно смотрюсь рядом с Ванечкой…

Вечер, проведенный в пятницу, дал возможность понять Крылову, насколько посвящен в дела давно минувших, а уж тем более в дела дней сегодняшних бывший начальник службы безопасности Артюхина, а ныне — директор крупной коммерческой фирмы. Выпив для приличия по 50 граммов коньяку, они провели за разговором более трех часов. Савицкий был улыбчив, предельно краток и лаконичен в формулировках, не позволял себе никаких нервных всплесков в характеристиках того или иного человека или события. Его хладнокровию, умению владеть собой и анализировать могли позавидовать многие. Но, когда речь зашла об Анне, голос его сразу потеплел.

— Нравилась она мне, — позволил он себе неожиданное признание, прямо посмотрев Косте в глаза. — После того как ушла от Владимира Анатольевича, я еще долго наблюдал за ней по собственной инициативе. Она даже не подозревала.

— Не подозревала о том, что ты за ней наблюдаешь, или о том, что чувствуешь? — уточнил собеседник.

— Да она вообще ни о чем не подозревала! Удивительное создание! — Слава снова улыбнулся. — Чистоты и наивности хватило бы на троих, в то же время находчивости, проницательности и ума на десятерых! Завести с ней какие-то шашни совесть не позволяла, тем более, кем я был в то время? Ни кола, ни двора, на острие иглы постоянно… А тут еще Владимир Анатольевич со своими чувствами: разве попрешь впереди шефа? Когда он первый раз надолго улетел, я едва себя остановил, а потом… Я ведь раньше других узнал, с кем она встречается, — взглянул он на Костю и улыбнулся.

— И как? — не удержавшись, тот улыбнулся в ответ.

— Как? А не поверишь! Захотел ей цветы инкогнито на 8 Марта послать, зашел в магазин, записал адрес, а мне продавщица и говорит, что десять минут назад один мужчина уже оформил доставку на этот адрес: двадцать пять роз. И получатель тот же. Описала мужчину, который сделал заказ, и тут я вспомнил, с кем десять минут назад столкнулся на ступеньках магазинчика. Пришлось мне свой заказ отменить. Ты, наверное, и не помнишь…

— Не помню, — вздохнул Крылов. — А если честно, почему отступил?

— Мне было достаточно один раз ей в глаза посмотреть, чтобы все понять. Потом Артюхин вернулся, следом эта история с ее машиной… Не позвони она тогда Владимиру Анатольевичу, трудно сказать, чем бы все закончилось. Босс тогда, ох, как зол был на тебя!

Крылов промолчал с ответом: в истории исчезновения Анны с Джессикой для него было много неприятного, включая разговор на повышенных тонах с Артюхиным и заканчивая ссорой с Анной.

— Кстати, а где сейчас этот, как его звали… Алекс?

— Александр Мишагин, более известный в узких кругах как Алекс, — пояснил Савицкий. — После того как несколько лет тому назад его подельник умер загадочной смертью, этот умник притих, распустил почти всю свою шайку, а потом и вовсе съехал, кажется, в Италию. Периодически объявляется, но ведет себя тихо и неприметно. Правда, в то, что забыл о шантаже и прочих грязных делах, верится с трудом. Более скользкого и изворотливого типа я в жизни не встречал. Лет двадцать назад мы вместе по фарцовке проходили, рейд у милиции был. Так вот, он был единственным, кого не только не исключили из института, но даже административного наказания не дали! Ну, мать у него, конечно, в горкоме партии работала и помогла дело замять, это понятно. Но дальше… Чего только его ребята не творили, а он всегда выходил сухим из воды и оставался в тени. Кстати, сейчас он где-то здесь. Встретил накануне Нового года и едва узнал: изменился до неузнаваемости. Типичный европеец, каких миллионы. Этакий интеллигентный фрукт, — подвел итог Савицкий и усмехнулся. — Наверное, я теперь со стороны тоже иначе выгляжу, даже английский учу три раза в неделю.