Территория души. Книга 2. Возвращение любви - Батракова Наталья Николаевна - Страница 60

— И ты туда собрался? — недвусмысленно поинтересовался Крылов.

— Хочешь верь, хочешь не верь, но никуда я не собрался и не собираюсь. Мне нравится жить здесь, здесь у меня племянники. Их, возможно, и отправлю куда учиться, а сам не хочу. Доработаю до пенсии, построю домишко в тихом месте и уйду на покой. Десять лет моей работы, что тридцать лет обычной жизни.

— Год за три, — согласился Крылов. — Мне тоже иногда кажется, что устал и ничем уже в этой жизни удивить нельзя. А потом вдруг ситуация, подобная той, что сложилась на работе на этой неделе, или… приезд Анны, например. Сравнивать это, конечно, глупо, но в обоих случаях…

— Тебе надо спрятаться, — неожиданно по-дружески посоветовал Слава. — Я попробую по своим каналам «пробить», что происходит, а ты укройся где-нибудь. С делом Романова это никак не связано, я тебе ответственно заявляю: там все тихо, все обо всем договорились и успокоились. Пока только одно непонятно, кому нужна была Анна? Дай мне твой номер телефона не местного оператора, — как само собой разумеющееся попросил он.

Обменявшись телефонами, мужчины еще какое-то время посидели в маленьком ресторанчике в центре города. Когда среди ночи Крылов вернулся домой, его, конечно же, никто не ждал. Стараясь не шуметь, он внес в дом купленные продукты, запихнулих в холодильник и поднялся к себе. Никто даже не проснулся.

Рано утром, пошептавшись на кухне с удивленной Сашей он уехал на работу и снова вернулся ближе к полуночи.

Коротая время за чтением какого-то журнала, на сей раз в гостиной его дожидалась Светлана. .

— Костя, я бы хотела с тобой поговорить, — сохранившая былую стройность и привлекательность, женщина закрыла журнал и встала с кресла.

— Говори, — поставив одну ногу на ступеньку лестницы, устало кивнул он головой. — Только давай побыстрее, на ходу засыпаю, — добавил он истинную правду.

— У меня к тебе долгий разговор, — Светлана подошла ближе. — Завтра я должна улететь. Может, нам что-нибудь выпить?

Костя пожал плечами, вздохнул и неспешно проследовал к барной стойке. Следом подошла Светлана и, к его удивлению, достала из встроенного в баре холодильника приготовленные заранее бутерброды и фрукты.

— Вино или что покрепче? — спросил он и, посмотрев на бутылки, ровно уложенные в специальные приспособления, перевел вопросительный взгляд на красивую женщину, красиво сидевшую в высоком барном кресле.

— Вино, — ответила она.

По всему было видно, что Светлана нервничала. Костя снова скользнул взглядом по бутылкам, затем открыл холодильник и вытянул емкость, которая тут же стала запотевать.

— Semi sweet, — прочитал он и ловко ее откупорил. — Ты никогда не любила сухое. Так за что будем пить? — решил он уточнить, разлив вино. — За отъезд на твою вторую Родину? — и, усмехнувшись, коснулся своим бокалом бокала Светланы.

— Родина всегда одна, — тихо ответила она, опустив глаза. — Ты меня ни разу не спросил, как я там живу…

Костя сделал пару глотков и, словно припоминая что-то, кивнул головой.

— Точно, не спросил… Извини. Ну, и как ты там живешь?

— Плохо, — неожиданно ответила Светлана. — Мне тяжело без вас.

Крылов поставил бокал и посмотрел на нее внимательно.

— Света, это был твой выбор, — мягко заметил он и сам себе удивился: ни тени злорадства, лишь жалость и сострадание шевельнулись в его душе.

— Да, мой, — подтвердила она, смахнув слезу и надолго замолчала.

— Он тебя обижает? — достав пачку сигарет, задал он первый пришедший на ум вопрос..

— Нет, что ты, — вздохнула Светлана. — Все очень даже хорошо, а по американским меркам просто замечательно: дом с бассейном, домработница, повар. Ты же знаешь, Михаил всегда любил жить с размахом. Меня он просто балует…

Светлана снова замолчала. И как ни подмывало Костю съязвить, что, собственно, все это она могла иметь здесь, не улетая за океан, он просто спросил:

— Тогда что?

— Жизнь в Америке накладывает свой отпечаток. Он меня не понимает. Он просто не желает меня понять!

— Например?

— Например, почему я пошла работать в школу.

— Почему?

— Потому что мой сын тоже ходит в школу, и, наблюдая за его сверстниками, я стараюсь представить, какой жизнью он живет… Глупо, наверное, но так мне становится легче.

— А ты пыталась ему это объяснить?

— Один раз пыталась, но поняла, что бесполезно. Ему не дано понять мою тоску по ребенку.

— Конечно, не дано, — согласился Костя. — Олег для него — чужой. Ему нужна была ты, тебя он получил. А все остальное… У него ведь свои дети есть, внучка родилась.

Светлана облокотилась на барную стойку и подперла щеку ладонью. Еще задолго до своего приезда она репетировала разговор с Костей, но все заготовленные заранее фразы вдруг показались ей бессмысленными: в словах бывшего мужа не было и капли той душевной теплоты, которая бы позволяла надеяться, что все можно вернуть обратно. А ведь ее надежда зародилась не на пустом месте. Она прекрасно знала, что Крылов до сих пор живет один. Скорее всего, если бы рядом с ним была женщина, эта однажды появившаяся мысль так и умерла бы, не успев развиться. Но после расставания с Анной и ее отъезда за океан Костя и близко не подпускал никого к своему дому. Об этом ей постоянно намекала живущая в Минске двоюродная сестра, об этом она знала и сама, мысленно просеивая телефонные разговоры с сыном, пытаясь уловить в них упоминание хоть о какой-то перемене в жизни бывшего мужа.

— У внучки есть настоящая бабушка, — грустно напомнила она. — Наивно было бы полагать, что я займу ее место. Как Михаил ни старался, его дети меня так и не приняли.

«Что же ты хочешь от меня? — Костя посмотрел сквозь сигаретный дым на бывшую жену. — Чего же ты ждешь? Что я предложу тебе остаться? Или отдам Олега? Ни то, ни другое на сегодняшний день невозможно».

— Но в остальном, как я понимаю, у вас все OK? — спросил он утвердительно. — Ты довольна?

— А что остается? — неожиданно повысила голос Светлана. — Выть в подушку, когда его нет дома? Носиться в машине по городу с единственным желанием «поймать» столб?

В разговоре снова повисла пауза. Костя налил вина в свой почти пустой бокал и для приличия капнул в почти нетронутый бокал Светланы.

— У них там психоаналитики всякие, психотерапевты… Ты бы сходила, — посоветовал он.

— Да ходила! — по щеке женщины снова поползла слеза. — И к ихним, и к нашим, которые теперь ихние. Ладно, пошли спать, — неожиданно махнула она рукой.

— Подожди, — остановил ее Костя, понимая, что ей нужно выговориться до конца. — Ведь ты еще не все сказала.

— А какой смысл? Что теперь изменится, если я скажу, что понимал меня только ты? — подняла она глаза на Крылова.

— Ничего, — согласился он и, наоборот, опустил глаза. — Уже давно ничего не может измениться. И потом… Ты ошибаешься. Я так же, как и Михаил, не понимал, чего тебе не хватает в жизни. Не понимал я, не понимает он, не поймет никто другой. И шлейф непонимания будет тянуться за тобой всю жизнь, пока ты сама себя не поймешь…

— Но ведь каждый имеет право на ошибку? — словно прося о помощи, перебила его Светлана.

«Каждый», — неожиданно вспомнив Анну, молча согласился он.

— И каждый должен сам отвечать за свои ошибки, — ответил он и, коснувшись рукой ее плеча, добавил: — Пошли спать, у меня завтра снова трудный день, а у тебя перелет в Вену, затем в Нью-Йорк. Отдыхай. А летом мы с Олегом обязательно прилетим к вам в гости. Обещаю…

— 7 —

…То, что началось в пятницу и поначалу казалось простым недоразумением, во вторник заставило Крылова сорваться с места и искать пристанища за триста километров от Минска у старого приятеля по институту.

Немногословный однокурсник, возможно, «последний из могикан», кто до сих пор не оставил науку и преподавал в одном из местных вузов, однажды уже оказывал подобную услугу, приняв на месяц Сашу, Светлану с Олегом и Лену Хорину с двумя малолетними детьми. Но тогда, на заре своей коммерческой деятельности, они с Виктором вынуждены были пойти на такой шаг из-за беспредела бандитов, нагло угрожавших семьям. Место, учитывая последствия чернобыльской аварии, было, конечно, не курортное, но в то же время ничего лучшего придумать было нельзя: там их никто не собирался искать. Бандитов тогда удалось достаточно быстро нейтрализовать, и вот теперь судьба заставила его самого прятаться в укромном, скрытом от чужих глаз месте.