Король и Королева Мечей - Арден Том Дэвид Рэйн - Страница 68

Джем в безумном порыве схватил Джели за руку.

— Я спросил, можно ли мне навестить вас.

Джели сверкнула глазами.

— Нас никогда не бывает дома.

— Я знаю, где вы живете. Буду стоять рядом с домом и ждать.

— Вы слишком назойливы. Но в этом случае вы будете выглядеть не только назойливо, но и глупо.

Последнюю фразу произнесла не Джели, а Влада. Джем покраснел и отпустил руку кузины. Толпа сомкнулась. Джели скрылась из глаз.

А во дворе сменяли друг друга танцоры в алых, синих, золотых плащах. Затем появился Черный Страж с длинным, составленным из сегментов телом. Он извивался и пытался изловить Жонглера-Попрыгунчика. Вокруг жонглера сновали обезьянки, но жонглер не уронил ни одного из своих разноцветных шариков. С террасы во двор дождем сыпались золотые монеты. Аристократы отвечали щедростью на каждый удачный трюк. Можно было представить, что к концу представления двор будет просто-таки вымощен золотом.

Леди Чем-Черинг бросила крону.

— Посмотришь на них — и вспомнишь детство, — вздохнула она.

— Вы провели детство среди ваганов? Признаться, Констанция, я и не знал, что вы — дитя табора.

— Метения, я вовсе не это имела в виду, и вы это прекрасно знаете. Разве вы не помните ту роскошную ваганку? Ярмарку, которую раньше ежегодно устраивали на Оллонских полях? «Маски» тогда были свежеиспеченной труппой, их было меньше, но какое это было зрелище! Помните тот год, когда впервые привезли льва из Унанг-Лиа? Как мы боялись этого льва, пока не узнали, что у него вырваны зубы и когти... — Леди Чем-Черинг печально вздохнула. — Теперь поля замостили. А какими счастливыми мы были тогда, в теплые дни сезона Терона. Наденем соломенные шляпки — и бегом на ярмарку! Это ведь было еще до того, как возвели мост Регента. Приходилось переправляться на пароме.

— Вы сказали «мы»?

— Вы ведь помните, Элсен, правда? Кто еще был с нами тогда... Мейзи Тарфут, Эйри Гева-Харион, Делия Флонс и... кто же еще, Элсен? А это что еще? Влада Флей? Вот уж действительно...

Констанция не смогла удержаться от неодобрительного взгляда. На другом конце террасы «пресловутая» гордо возвышалась над своей юной племянницей и архимаксиматом. Все, что сопутствовало этой женщине, было вызывающе. Даже меховое манто, представлявшее собой мозаику мехов лисы, медведя и тигра. Такое редко можно было увидеть на ком-либо из женщин, приглашенных в доме леди Чем-Черинг.

— Что же это за общество, — проворчала леди Чем-Черинг, — где какая-то куртизанка, и к тому же с примесью зензанской крови, способна пробиться в высший свет, и за счет чего? Исключительно за счет своей пресловутости!

— Но ведь вы ее пригласили, Констанция.

— Да, но... каждый должен знать свое место!

Лорд Эмпстер только улыбнулся. Бедняжка Констанция! Некогда она не стала бы вот так сурово обрушиваться на общество. Некогда она царила в агондонском высшем свете, словно королева, а ее роскошный особняк был как бы вторым в столице дворцом. В те времена только те, кто мог без труда доказать свое высокое аристократическое происхождение, имели право переступить порог этого дома. Приглашения на приемы, написанные очаровательным девичьим почерком на позолоченных карточках, ценили наравне с драгоценностями.

Теперь... Осталась роскошь, остался аристократизм, но сердцевина высшего общества как бы опустела, будто ее чем-то разъело. По сравнению с шикарными домами Нового Города особняк Чем-Черингов выглядел старомодным и маленьким, да и хозяйка его утратила былую свежесть. Когда-то имя ее произносили с благоговейным трепетом, а теперь порой оно звучало с плохо скрываемым сожалением. На вечеринках у леди Вентурон царствовали искусство и музыка. У баронессы Больбарр — молодость, красота, любовь. А что ценилось и лелеялось в доме у леди Чем-Черинг, кроме благородного происхождения и обладания состоянием?

На приемах у Ч. не блистайте умом,

Лучше громче звените тугим кошельком.

Так написал Коппергейт. Констанция, что удивительно, сначала сочла этот стишок за комплимент.

Каноник Фиваль обожал цитировать это стихотворение. Он был заядлым сплетником и никогда по-настоящему не принадлежал к дому Чем-Черингов, где блюли незыблемые традиции и сопротивлялись всему новому. Но если друзья Констанции испытали облегчение из-за того, что Фиваль удалился с горизонта, они все же отдавали себе отчет в том, что та угроза, которую он собой являл, не исчезла вместе с ним. Да и стоило ли вообще отсылать его в такую даль? Дамы, поклонницы Фиваля, затаили обиду на Констанцию. Ощущение было такое, что ее царствование близится к концу.

— Чем просто из кожи вон лезет, верно? — прошептал кто-то из молодых прощелыг.

— Ты так думаешь? Тогда при чем здесь «Серебряные маски», спрашивается? Все уже сто раз их видели!

Но нет, не все.

Сначала Джем почти не смотрел на идущее под балконом представление. Он не спускал глаз с Джели, с милой Джели, которая была так далеко — на другом краю террасы. Девушка отличалась переменчивостью, но разве он мог винить ее в этом? «Наверное, — думал Джем, — она увидела во мне что-то порочное». Сколько раз, находясь в заведении у Чоки в объятиях той или другой из тамошних кокоток, он представлял на ее месте Джели.

Джему вдруг стало ужасно стыдно.

— Вот ты где, Нова.

Пожалуй, в голосе Пелла прозвучал упрек. Тяжело дыша, он устроился рядом с другом.

— Как вижу, твой роман с девицей Венс оказался непрочным. Или я ошибаюсь?

— Что?

— Ну, ты паршивец, Нова! Дай-ка я угадаю... Ты попользовал ее под мостом, верно? Холодно, небось, было? Ну, то есть некоторые части ее тела могли... тихо, тихо, я ведь просто пошутил!

А внизу, во дворе фигуры в золотистых и серебристых одеждах выстраивались в пятиконечную звезду. На остриях каждого из пяти ее лучей прыгали в огненные обручи львы. Снова хлынул вниз дождь золотых монет. Внимание всех было приковано к представлению, и никто не обратил внимания на то, что Нова Эмпстер схватил своего друга за горло.

— Как ты смеешь говорить такое о мисс Венс! Неужели у тебя нет ни капли уважения к порядочным женщинам?

— Порядочным? — побледнев, съязвил Пелл. — Нова, неужели у Чоки ты ничему не научился?

— Ты мне противен.

— Что-что?

— Ты думаешь, что ты такой утонченный, такой модный! А на самом деле ты грязный развратник, вот ты кто!

Пелл был настолько шокирован, что даже не нашелся, что и ответить, хотя вполне мог бы заявить, что если это и так, то же самое можно было бы сказать и о Нове.

Он, задыхаясь, отступил, а Джем оттолкнул его и устремил жадный взгляд на Джели. Повинуясь порыву, он мысленно отрекся от своих прегрешений. Он решил, что теперь, как герои Силверби, станет достойным своей возлюбленной, будет служить ей, страдать за нее. Но примет ли Джели его любовь? Джели внимательно следила за представлением. Джем заметил неприятную усмешку тетки Влады и поспешно перевел взгляд на танцоров.

— Нова, — обратился к нему Пелл. — Поверь, я уважаю порядочных женщин. Уважаю настолько, что в один прекрасный день женюсь именно на порядочной. Я просто шутил, Нова.

Толку от его слов не было ровным счетом никакого.

Джем, не мигая, смотрел на пятиконечную звезду во дворе. Звезда горела подобно яркому, удивительному видению. Вперед вышли высоченные фигуры на ходулях, заполнили пространство внутри звезды. Люди, стоявшие на ходулях, надели огромные страшноватого вида головы из папье-маше, раскрашенные в цвета одежд первых танцоров — лиловые, зеленые, алые, синие, золотые.

Такая красота — а впереди было еще так много всего: приручение единорога, танец Прозрения, знаменитый хоровод Судьбы, а в финале должны были появиться «Судьба в синем» и «Решимость в алом». Это был тот же самый спектакль, который разыгрывали Джем, Радж и Мила в Варби, только обставлен он был настолько роскошно, что сравнивать эти два представления не стоило. Из-под ног танцоров ввысь взметнулась стая ярких птиц.