Посох. Тетралогия - Раткевич Сергей - Страница 163

Впереди лежал холм, могучий и мрачный, покрытый густым темным лесом. Эруэлл знал, что скрывается под этим холмом. Знал, как будто видел. Впрочем, один раз он ведь и вправду видел. Видел — если можно хоть в чем-то доверять магическим снам, насылаемым черными магами. Маг тогда очень старался быть убедительным — а значит, врать как можно меньше. Эруэлл знал, будто видел их прежде, могучие башни и золотящиеся на солнце стены своего родового замка. Королевского Замка Оннера. И если Канхагет — сердце Оннера, то замок — сердце Канхагета. Большое, старое сердце. Эруэллу показалось, что он слышит глухие медленные удары… или это кровь гудела в ушах?

Вообще-то разведчикам грезить не положено. Разведчика, которому начинает мерещиться всякая всячина, нужно немедля отправить в тыл или прирезать, чтоб не мучился. Грезящий разведчик опасен не только для себя, но и для товарищей. С другой стороны… попробуй тут не грезить, когда по облакам носится всадник на сияющем коне и то и дело трубит в рог. Каждый дурак знает, что никаких всадников на облаках не бывает, такой фигней даже маги не занимаются ввиду ее абсолютной неэффективности. Но — вот же он! Трубит. И холм этот… Чем ближе Эруэлл подходил к холму, тем хуже он мог рассмотреть его. В этом тоже было что-то странное. Что-то неправильное. Эруэлл еще раз посмотрел на всадника — а тот, вытащив из-за пазухи зеркальце, словил солнечного зайчика и направил его прямо в глаз Верховному Королю. Разозлившись, Эруэлл показал Защитнику и Хранителю язык. Облачный Всадник расхохотался. Эруэлл фыркнул и решительно пошел вперед.

Холм был странен. Он напоминал свежевскопанный сон. Мрачноватый лес казался неплотно задернутыми занавесями, а там, дальше… Шаги Эруэлла были быстрыми, а мысли — медленными и спокойными, как гроза, уснувшая над осенним прудом. Грозам ведь тоже нужно иногда отдохнуть. Ветер… Какое смешное облако набежало… тень от облака… тень в форме башни… тень? Но разве тени тонут в холмах? Эруэлл сделал еще несколько шагов — и тонкие занавеси из могучих деревьев раздернулись. Холм… таял. Таял на глазах. Эруэлл стоял молча, не в силах двинуться с места, стоял, наблюдая поразительное зрелище тающего холма. Холм таял быстро. Очень быстро. Как охапка снега, брошенная в горячую воду. Холм таял, осыпаясь в прошлое, а из него медленно и горделиво восставал Замок. Древний Королевский Замок. Он был совсем такой, каким его помнил никогда не видевший Эруэлл. И совсем такой, каким его помнил Линард, бывавший в нем неоднократно. Он БЫЛ.

— Свершилось, — одними губами прошептал Линард и, возвысив голос, добавил. — Да здравствует король!

Подвесной мост замка бесшумно опустился, и Верховный Король со свитой проследовал по мосту. Ворота замка открылись.

— Я предпочел бы… хоть часть отряда оставить снаружи, — сдержанно, стараясь не выказывать своего беспокойства, попросил Герцог Седой. — Этот замок…

— В этом нет нужды, Ваша Милость, — мягко ответил Линард. — Замок абсолютно безопасен. И… он так ждал нашего прихода. Стоит ли обижать его отказом? Разве у нас с вами так много союзников?

— Я полагаюсь на ваше слово, — наклонил голову Герцог Седой, делая знак своим воинам проследовать за ним, после чего решительно направился к воротам.

А Эруэлл уже вошел со своими разведчиками — и если они привычно проделали определенные действия, которые всегда проделывают разведчики, оказавшись в незнакомом месте подобного рода, то их командир повел себя невероятно странно и совершенно непрофессионально. Они не одну сотню раз вспотели, пытаясь хоть как-то прикрыть и обезопасить его неуклюжие и абсолютно нелогичные действия… безнадежно. Вопреки своему громадному опыту и кодексу разведчиков, командир вел себя, как законченный болван, иначе, как на рыцарском турнире, и меча-то не обнажавший — и вести себя по-другому, несмотря на уговоры и предостережения, явно не собирался.

Дело было в том, что разведчики-то оказались в незнакомом и, возможно, опасном месте и вели себя соответственно — Эруэлл же чувствовал, что он вернулся домой. Вот как вошел, так сразу и почувствовал. И это был настоящий дом, а не просто место, где можно спать, положив меч под подушку. Под подушку лучше всего класть недочитанную книгу. Эруэлл знал, что никто здесь не нападет на него из-за портьеры и под его кроватью не спрячется убийца. Кстати, он хорошо помнил, где его кровать… и где одежный шкаф — тоже. Поэтому он просто пошел и переоделся к обеду. А потом привычно отправился и развел остальных по гостевым комнатам. Подумаешь, армия! В золотые дни древнего Оннера гостей в замке побольше бывало. Эруэлла совершенно не удивляло то, что камины в замке запылали сами собой, что во всех гостевых комнатах оказалась горячая вода и чистая дорожная одежда, а стол в Обеденной Зале ожидал гостей накрытым.

Они сидели все вместе, за одним огромным столом и разговоры вели тихие. Все чего-то ждали. Ведь не за едой же они пришли сюда, в конце-то концов! Хотя еда была отменной… и, как известно, плох тот воин который не в состоянии найти, что поесть, и съесть все, что нашел, в любых обстоятельствах — а за этим столом плохих воинов не было. Так что ожидание — ожиданием, а блюда пустели быстро. Йолнн Холнамуртэн, маг из племени гномов, служивший у Герцога Седого, вначале весьма недоверчиво отнесся к содержимому блюд и долго размахивал волшебной палочкой, бормоча заклинания — но даже он в конце концов был вынужден признать, что все блюда абсолютно съедобны и более того, безопасны. Побочным результатом его усилий, немало насмешившим окружающих, стало то, что окорок лежащий перед ним, в результате колдовства приобрел синий цвет, а кувшин с вином покрылся густой шерстью. Гном пожал плечами, принес извинения за беспокойство, после чего уплел синий окорок и запил его вином из волосатого кувшина. Это слегка разрядило обстановку, но все равно все чего-то ждали, и даже Линард смотрел на Эруэлла настороженным и требовательным взглядом.

Убедившись, что все поели, Эруэлл встал. В присутствии поднявшегося короля сидеть немыслимо. Самые догадливые вскочили первыми, но Эруэлл решительным жестом усадил их обратно.

— Всем оставаться на местах! — повелительно бросил он, поражаясь тому смутному, потаенному знанию, что сумерками всплывало откуда-то из глубин его памяти… той памяти, которой у него не могло быть… всплывало, подсказывая, что говорить и делать. Кровь Арамбуров бурлила в жилах, текла в пальцы, сквозь кожу лаская скипетр.

— Я жду! — промолвил Эруэлл в пустоту замка.

Пустота сгустилась. Ярче загорелись свечи. У всех, сидящих за столом, на миг перехватило дыхание. С грохотом захлопнулась дверь, через которую они вошли в Обеденную Залу. Воины вскочили, хватаясь за мечи.

— Всем оставаться на местах! — загремел Эруэлл.

Все замерло. Молчание испуганным молоком пролилось на скатерть тишины.

— Это касается только меня, — добавил Эруэлл. — И это не битва.

Не битва, но… что? Он и сам не знал этого. Знание приходило к нему в последний миг, за четверть вздоха до действия. Он знал, что все делает правильно, но не знал, что же именно он делает.

— Я жду, — повторил он негромко — и вздрогнул, когда совершенно беззвучно отворилась другая, дотоле незамеченная дверь.

Дверь отворилась, и в нее быстро вошел некто. Действительно, некто. Честное слово, иначе и не скажешь.

— Я прошу прощения, Ваше Величество, — произнес он, низко кланяясь Верховному Королю. — Я виноват. Король не должен ждать. Особенно при таких обстоятельствах.

Он был почти совсем похож на человека и… да, он был почти совсем похож на Верховного Короля… или, точней, на его отражение в зеркале… но он не был ни Верховным Королем, ни человеком. С его плеч стекал слегка поросший мохом каменный плащ, а когда Эруэлл посмотрел ему в глаза… ощущение, будто смотришься в зеркало, было мгновенным, как мастерский удар вражеского меча, и столь же мимолетным, как просвистевшая над ухом стрела. Нет уж, кем бы он ни был, этот загадочный незнакомец — но он был гораздо большим, чем просто ожившее отражение.