Последняя надежда - Плишота Анн - Страница 69

— Лирическая палочка, короче! — щеки Оксы пылали.

— Точно! И таким образом я обнаружил, что могу превращаться. Для этого мне нужно посмотреться в зеркало и направить заклинание на себя.

— Это так ты превращаешься в зайца? — щеки Оксы стали совсем пунцовыми. — Класс! Теперь я понимаю, почему папа говорит, что ты самый сильный из нас!

— Знаешь, я теперь редко прибегаю к этим способностям. Разве только в некоторых экстремальных ситуациях!

— Ну что ж, можно сказать, у тебя крутое генетическое наследие, Абакум! — с жаром заявила Окса. — Надеюсь, тебе никогда не приходилось делать анализ крови, потому что ты, наверняка, настоящая научная загадка!

Лицо старика просветлело, а глаза сверкнули.

— Ну, ты ничего не упускаешь! Нет, к счастью, я никогда не имел дела с врачами, и надеюсь избежать этого до конца своих дней. Даже представить себе боюсь возможные последствия…

— Да уж! Э-э… Абакум? А это что такое?

Окса указала пальцем на толстую книгу, которую Абакум принес вместе с палочкой. Это был внушительный том в потертой обложке из светло-розовой кожи, инкрустированной металлической нитью.

— А-а! Это Книга Теней. Когда я вышел из грота Поющего Источника, один из Торсолео протянул мне тряпицу. Как только я ее взял, место, на котором я стоял, погрузилось в тень, и я помню, как вздрогнул, очень удивившись и совершенно не понимая, что происходит. А потом увидел лежавшую на земле у моих ног книгу. Торсолео, давший мне тряпицу, оказавшуюся платком моей матери, объяснил, что это Книга Теней. У каждой Феи есть своя такая. Там записаны рецепты, заклинания, чары и заклятья. Та, что я держал в руках и которую ты сейчас видишь, принадлежала моей матери. Поскольку тайна моего рождения была раскрыта, отныне я мог ею обладать. Ну вот, детка, теперь ты все знаешь…

Окса с тысячей предосторожностей листала волшебную книгу. На толстой желтоватой бумаге цветными чернилами были написаны непонятные заклинания, загадочные стихи и нарисованы таинственные рисунки. Но больше, чем сам предмет, Оксу очаровало его происхождение. Книгу, принадлежавшую фее, не каждый день увидишь!

Листая волшебные страницы, девочка испытала удивительное, всепоглощающее чувство радости.

54. Проба сигнала тревоги

— А не перейти ли нам к практическим вопросам? — минут через десять предложил Абакум. — Я тут оборудовал комнату специально для тебя. Комнату-лес. Хочешь посмотреть?

— Конечно!

Они поднялись наверх по металлической лестнице, и Абакум открыл раздвижную дверь.

— Ух ты! С ума сойти! Как среди деревьев!

Действительно, две из четырех стен были стеклянными и выходили прямо на рощицу, находившуюся так близко, что казалось, будто входишь в лес. Внешняя стена дома была увита лозой дикого винограда, добавляя красоты этому необычному интерьеру.

— Ты прав. Это и впрямь комната-лес! — констатировала Окса.

— В Эдефии Древолюбы традиционно живут на деревьях, в регионе Зеленая Мантия, — напомнил девочке Абакум. — Точнее, в больших домах, построенных на деревьях. Видела бы ты Листвянник, нашу столицу! Уверен, она бы тебе очень понравилась… Она вся находится на деревьях Исполино и Корнекрона — это что-то вроде баньяна с внешними корнями и колоссально широкими ветками. Они образуют Город, где более пятисот домов связаны между собой подвесными мостами и веревками. А не очень спортивные люди передвигаются между деревьями в кабинках на солнечной энергии.

— Ишь ты, просто ультрамодерн! — заметила Окса.

— А то! — ухмыльнулся Абакум. — Мы уже давно вылезли из средневековья!

— Ой, я не это хотела сказать! — слегка смутилась девочка. — Я знаю, что у вас развитая технология.

— Угу. Только я бы сказал, скорее эко-технология, поскольку мы сумели развиться и, сохраняя окружающую среду, существовать в единении с природой. Кстати, она нам и помогает. Жаль, что Внешники не сумели сделать того же, очень жаль…

— А дома в Зеленой Мантии? Ты сказал, они похожи на твой.

— Да, очень. Они из дерева, стекла и металла. Их строят так, чтобы они органично смотрелись на ветках деревьев, словно их естественная часть. Вот уже несколько лет Внешники используют при строительстве правила, которые соблюдают в Эдефии больше нескольких веков. Похоже, тут тоже начали, наконец, понимать важность эргономии и эко-дизайна. Лучше поздно, чем никогда, верно?

Окса задумчиво кивнула.

— Ладно, детка, оставляю тебя обустраиваться… А потом можешь присоединиться ко мне, — предложил Абакум.

Через несколько минут Окса спустилась вниз. Гордая своими новыми умениями, она заявилась в большой зал, шагая по стене.

Абакум лежал в натянутом между двумя колоннами гамаке в окружении разных существ, часть из которых была уже знакома Оксе.

— Добро пожаловать, Юная Лучезарная! — хором поздоровались тварюшки.

Окса рассмеялась и, проделав безукоризненный пируэт и приземлившись на пол, поблагодарила их за теплый прием.

— Вижу, Драгомира времени даром не теряла, — расплылся в широченной улыбке Абакум. — Браво, Окса! Великолепный выход, а какое приземление! Сразу чувствуется влияние восточных единоборств, есть в нем стиль, это да… Присаживайся-ка, я тебя познакомлю.

Окса плюхнулась на мягкое кресло в форме груши и уперлась локтями в колени.

— Фолдинготов ты у меня не увидишь. Как ты уже знаешь, они служат только семье Лучезарной, — уточнил Абакум. — Но у меня есть несколько десятков созданий, с частью которых ты уже, возможно, встречалась: Кульбу-горлан, Вещунья, Простофиля, Геториг, Пластикокетка…

— А Горановы у тебя есть? — Окса оглядела рассматривающих ее тварюшек. — Они меня смешат до икоты!

— Да, одна, от которой мне удалось получить несколько побегов. Ты же понимаешь, как с ними сложно… Они еще совсем крохи, и хотя мне редко приходится делать Гранокодуй или идентификационные кольца, они мне весьма полезны. На случай появления новой Юной Лучезарной, к примеру…

Окса улыбнулась и с огромным уважением поглядела на старика. Ей было очень уютно с ним. Еще больше, чем прежде.

— Ага! Спасибо тебе за Гранокодуй!

— Часто им пользуешься? — с невинным видом поинтересовался Абакум.

— Э-э… иногда… — пробормотала девочка.

— Надеюсь, не на публике! — пристально поглядел на нее старик.

Говорил он серьезно, но лукавый блеск его глаз выдавал, что он подсмеивается над ней, видя ее смятение.

— Никогда! — с деланным негодованием воскликнула Окса.

— Тем лучше, — хитро улыбнулся Абакум. — Нам всем известно, что ты у нас весьма благоразумная девица…

— Это marvellous! Это wunderbar! — вскричало нитевидное создание, избавив Оксу от тяжкого бремени форменного допроса.

— Ой! Какая ты смешная! — не удержалась девочка.

— Вы хотите сказать, что я ridiculous? Grottesca? Lojlig? У-у-у-у…

Пластикокетка вдруг залилась горючими слезами, ее длинное тельце, дырявое как швейцарский сыр, весьма внушительно надувалось и опадало. Окса оторопело вытаращила глаза.

— Не переживай, Окса, — спокойно сказал Абакум. — Как видишь, Пластикокетки обожают мешать в кучу языки, но вдобавок они весьма склонны к театральности. Как у многих существ, ушедших с нами в изгнание, у них развилась возбудимость, еще более высокая, чем была в Эдефии, то ли из-за климата Во-Вне, то ли из-за нашего долгого пребывания в Сибири, кто знает… Так что ты частенько будешь наблюдать драматические сцены…

— …или комические, — вставил Геториг. — Потому что мы, по крайней мере, сумели сохранить наше чувство юмора, в отличие от некоторых!

Он принялся танцевать вокруг ревущей белугой Пластикокетки, которая вдруг распалась на кучу ленточек и принялась лупить хулигана ими по хребту, как плеткой!

— Порка! Вот что ты заслуживаешь, very bad создание! — воскликнула Пластикокетка.